Пять раз, когда ты была сильнее Тома и один раз, когда сильнее оказался он

— Может, вы оглядываетесь друг на друга, но никак не попадёте в такт? — предположила Гермиона, иронически вздёрнув вверх уголки губ. - "Гарри Поттер и Орден Феникса".

1.

Первый раз ты одолела его еще в приюте. Это был тот день, когда вы оба узнали друг в друге волшебные способности и мало-помалу перешли от настороженных расспросов к энергичным поколачиваниям. Сейчас никто из вас уже и не помнит, из-за чего началась свара, но дело было нешуточное. Даром что девчонка, ты легко спихнула его на траву и, нет, не расквасила ему нос — хуже! Ты принялась его щекотать. Том в жизни столько не смеялся, он и улыбался-то раз в месяц от силы и то какой-нибудь пакости, а тут — весь красный от стыда и злости, он задыхался не то от смеха, не то от плача, а тебе и дела не было, ты так и не поняла, что он уже давно борется всерьез. Ослабевшей рукой Том вцепился в твой рукав и прошипел: — Хватит, Т/И! Хватит! Перестань… — Сдаешься? - ехидно спросила ты и угрожающе ткнула его пальцем под ребра. Том взвыл от очередного приступа смеха и решил ненавидеть тебя всю жизнь.

2.

Продержался он недолго, ровно до того дня, когда ты оказалась сильнее во второй раз. Шляпа распределила тебя на Хаффлпафф, и Том было вздохнул с облегчением — ты больше не мозолила бы ему глаза своей слепящей улыбкой, не надоедала бы щебетанием. Но все оказалось куда хуже — теперь, когда он не мог демонстративно тебя игнорировать, тишина потеряла всякий смысл. Том стал ошиваться неподалеку, чтобы и дальше делать вид, что он тебя не замечает. Получалось плохо. Такая странная игра в догонялки продолжалась до Рождества. Оба приютские, вы с Томом остались в Хогвартсе, и он с тоской понял, что в опустевших залах очень легко столкнуться носом к носу, а еще — нельзя больше прятать взгляд, который так и примагничивался к Т/И. Он готов был сбежать от всего этого хоть в Лондон, когда однажды утром Т/И подошла к нему сама — нацепив эту свою улыбочку и пряча что-то за спиной. — Что это там у тебя? - подозрительно спросил Том. — Пирог, - невинно сказала ты. — Я сама приготовила, эльфы только подсказали, где что лежит. Разделим? “Если бы это был яд, она бы сама не стала его есть”, - успокаивал себя Том, надкусывая пирог. Сочетание было какое-то дикое, груша с сыром, но у него будто ангелы запели над головой, и показалось, будто сейчас и вправду рождественские каникулы, как сказках, с Сантой, оленями и носками, а не просто холодное время года, как это было прежде того одиннадцать лет. — С днем рождения, Том, - сказала ты с набитым ртом. — Ты же помнишь, какой сегодня день? Трудно сказать, в чем именно ты его превзошла тогда, в кулинарии или в умении делать первый шаг, но таким побежденным он себя еще прежде не чувствовал.

3.

Третий раз случился на той же неделе. Вновь обретшие друг друга, вы шатались по замку без дела, открывая все новые комнаты, комнатки, крылья и башни, и каждый день сулил что-нибудь новое. Однажды вы напоролись на боггарта. Том уже читал о них раньше и даже знал нужное заклинание, но первая встреча с ним всегда немного сбивает с ног. Ты только успела услышать, как он сдавленно вскрикнул, и поспешила на помощь, а он уже взял себя в руки и наставил палочку куда-то вглубь кладовки. — Ридикилус! - мрачно сказал он. Голос его чуть дрожал. Ты заглянула в темноту и увидела мертвого Тома. Настала твоя очередь кричать. — Да тише ты, - огрызнулся Том. — Это боггарт, он только видимость такую создает. Сейчас, сейчас… Ридикилус! Хлоп! Лицо мертвого Тома переменилось и стало каким-то другим, очень знакомым... Настоящий Том побледнел как бумага. Смотреть на мертвую Т/И было еще хуже. — Ридикилус! - закричала ты, выхватив палочку. Неизвестно, что помогло — твоя злость или то, что смерти ты боялась меньше, но посрамленный боггарт превратился в старую куклу и убрался в ворох хлама на полу. Ты с силой захлопнула дверь. Больше тут смотреть было не на что.

4.

Казалось бы, ну, одолела ты его однажды на поприще Темных искусств и хватит, но нет, тебе непременно надо было сделать это снова! К третьему курсу вас чаще видели вместе, чем порознь, и друзьям Тома приходилось с тобой считаться. Однажды им довелось увидеть тебя в деле. Профессор Меррифот тогда еще не жаловалась на здоровье и даже находила время на дополнительные занятия для тех, кому удавалось отличиться на ее уроках. Вы с Томом быстро оказались в числе отличников и каждую пятницу допоздна оставались в ее кабинете, изучая разные штуки, которые обычно проходят курсе на четвертом, а то и на пятом. Большинство ребят здесь было со Слизерина, кое-кто из Рейвенкло, и на хаффлпаффку они смотрели с легким недоумением, но при Томе высказать что-то вслух не решались. Он уже тогда умел заткнуть одним взглядом. Конечно, тему занятий выбирали не вы, но Меррифот порой шла навстречу, если хорошенько ее попросить, и однажды удалось уломать ее на Патронуса. Пока ребята из твоей группы пыжились вызвать своего Защитника, профессор тяжелым шагом мерила маленькую аудиторию, заложив руки за спину: — В реальных условиях у вас не будет времени на медитацию, - чеканила она. — Эйвери, не надо так задирать руку, это не поможет. Урок оказался трудноватым даже для тех, у кого с Темными искусствами был полный порядок. Ты украдкой взглянула на Тома — он сосредоточенно глядел перед собой, держал палочку так, что костяшки побелели и делал взмах за взмахом, но что-то, видно, не ладилось. Кончики ушей у него покраснели (ты уже знала, что это опасный знак). Неласковая Меррифот не раз и не два подчеркнула, что для этого заклинания нужно особое состояние духа, и ты много бы дала, чтобы знать, о чем он сейчас думает и почему эта мысль не помогает. – Мисс Т/Ф, - раздался голос профессора у тебя над ухом, - не пора ли вам и самой попробовать? Здесь вам не театр. Ты вздохнула, крепко зажмурилась и выдернула со дна сознания ту минуту, когда… – Ого! - раздались приглушенные вздохи твоих однокурсников. – Неплохое начало, - скупо сказала Меррифот. В ее устах это было щедрейшей похвалой. Конечно, призвать настоящего защитника с первой попытки ты не могла, но даже тонкая серебряная нить, выпущенная твоей палочкой, выглядела настоящим чудом: полутемный кабинет будто посветлел, а всем сделалось легко-легко, как в первый день каникул. Том поднял голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как ты замерла в серебристом сиянии, как оно рассыпается над тобой звоном колокольчиков, как ты медленно открываешь глаза. – А о чем ты думал, ну, когда вызывал Патронуса? - спросила ты потом, когда концу занятия он тебя все же нагнал. – Да так, особо ни о чем, - отмахнулся Том, но перед глазами у него так и стояло это видение: серебристый прозрачный дождь из чистого счастья над твоей головой.

5.

Когда ты положила его на лопатки в пятый раз, Том даже почти не обиделся, потому что сама ситуация показалась ему страшно глупой. Он немного припозднился на зелья, и Слагхорн, видно, решив пожурить его, предложил в качестве штрафа отгадать, что за зелье кипит в котелке в углу класса. Выглядело оно мучительно знакомо, и у Тома было смутное ощущение, будто он на самом деле это зелье знает, но почему-то в свое время посчитал, что толку от него нет. – Ну, Том, - рассмеялся Слагхорн, - вижу, этот отвар несколько сбил вас с толку, а? С ним это бывает… Если вам нужна подсказка, смело нюхайте, он не токсичен. Опавшая листва, морской бриз, шоколад… Как это все вообще может сочетаться и быть настолько различимым? Но у всех этих запахов было одно свойство – они ему страшно нравились. Вместе с этой мыслью пришел и ответ, и Том уже был готов назвать его, как в дело вмешался четвертый запах и смешал все карты. – Ох, Том, вы немного не в себе сегодня, - покачал головой Слагхорн. – Поосторожнее, мой мальчик, вы, наверное, переутомлены. Может быть, Хаффлпаф попытает счастья? Мисс Т/Ф, как вам кажется, что это за зелье? Ты задумчиво потерла подбородок. – Перламутровый блеск… – Так, так… - подбадривал тебя Слагхорн. – И пар спиралькой, - ты неопределенно повела рукой в воздухе, и вдруг широко улыбнулась. – Ну конечно! Амортенция! – Браво, мисс Т/Ф! - воскликнул профессор и хлопнул в ладоши. – Десять баллов вашему факультету! Ничего этого Том не слышал. От котла шел густой, пьянящий, парализующий запах волос Т/И, ее кожи, ее губ.

0.

Так закончилась череда твоих побед и настала его очередь побеждать. К седьмому курсу это вошло у него в привычку, а тебе, соответственно, отводилась роль благодарного свидетеля, а потом закончилась школа, а потом ты много, много свидетельствовала делам великим и ужасным. Но Темный Лорд не то, что палочку на тебя не наставлял – он даже ни разу не повысил на тебя голос, и только один раз вы поссорились – и он оказался сильнее. Было это в 1954 году, уже после его возвращения из странствий, после того, как с его партией начали считаться, когда ты сказала, что выходишь из игры. Что тебе больно, горько и очень страшно, но дальше так нельзя. – Страшно – так оставайся, - предложил Том (немногие продолжали так его называть, но ты была из немногих). Он даже будто не рассердился. – Со мной тебе бояться нечего. – Потому что это ты всех запугиваешь, - сказала ты. – Том, тебя не переспоришь, я знаю, да и поздно спорить-то. Я сюда не лекции по этике пришла читать. Это дело решеное, Том. Я с тобой больше не могу. Я с собой больше не могу, со всем этим. – А что именно тебя смущает? - деловито спросил он, будто твой голос не дрожал от слез. – Я, кажется, на боевые вылазки тебя не гоняю, шпионкой в аврорат не отправляю, в избирательной кампании ты не задействована. Даже к финансам тебя не подпускаю, пусть Малфой ими занимается. В чем дело, Т/И? У тебя работа непыльная – ждать, пока ты станешь первой леди. – Я не хочу быть первой леди, - по-детски заспорила ты, но тут же одумалась. – Том, это несерьезно. – Несерьезна сейчас ты. Что это за саботаж на ровном месте? – На ровном?.. – Т/И, - вот сейчас в его голосе проскальзывают нотки раздражения. Почему ты раньше не замечала, какой у него становится высокий голос, когда он злится? – Мы не первый раз об этом говорим. Почему тебе обязательно надо быть такой упрямой? – Первый, - тихо возразила ты. Заговорить с ним о расставании было страшно, и, положа руку на сердце, ты не была уверена, что выйдешь отсюда живой. Не на сто процентов. – Я стирал тебе память, - буднично сказал Том. – Честно говоря, меня это начинает утомлять. Ты впервые за весь разговор подняла на него глаза. Что-то в его лице было такое, что твоя рука сама метнулась к палочке. – Экспеллиармус, - спокойно сказал Том. – Это мы тоже уже проходили. Петрификус тоталус. Пол был холодный. Окоченевшая, ты лежала, чуть дыша, а в горле так и застрял не успевший вырваться крик. Том неспешно подошел к тебе, наклонился так, чтобы заглянуть в глаза (ты бы все отдала, чтобы суметь их закрыть). Он играл с тобой, как кошка с мышью, он не торопился, не нервничал. Он был сильнее. – А теперь послушай, пожалуйста, что скажу я. Все вот это… Ну, то, что ты сейчас тут говорила – я просто больше не желаю слышать. Я даже память тебе не буду стирать. Надоело. Ты никуда не уходишь, потому что у тебя нет такого права. Потому что ты здесь на своем месте. Потому что ты нужна мне, Т/И. Как странно, отупело думала ты. И как на него похоже… Том никогда в жизни не скажет такое кому-то, кто не лежит безоружный и обездвиженный. Слишком большой риск. – Нужна мне. Чтобы ты была рядом. Чтобы я мог брать тебя за руку, когда хочу. Или не за руку, а просто брать. Чтобы ты поздравляла меня с днем рождения. Чтобы ты прогнала боггарта. Чтобы ты и дальше была моим талисманом. Моим хоркруксом. Чтобы ты иногда… Иногда, слышишь? И только ты, никто больше – оказывалась сильнее. Он взял тебя за подбородок, наставил палочку. "Убьет?" - равнодушно подумала ты. Но в следующую секунду судорожно выдохнула и часто заморгала от набежавших слез – это чуть ослабло действие заклятья. – Какие мысли на этот счет? - поинтересовался Том. Ты чуть пошевелила губами. – Что? - он сделал вид, что прикладывает ладонь к уху. — Прости, не слышу. — Что… еще за хоркруксы? - едва слышно спросила ты. Ни о чем больше почему-то не думалось, в голове стояла мутная вода. – А, это, - сказал Том. – Я как-то объяснял, но ты так кричала и плакала, что пришлось опять стереть тебе память. Не бери в голову. Что тебе есть сказать по делу? – Отпусти меня, - безо всякой надежды сказала ты. – Дай мне уйти, пожалуйста, Том. Он вздохнул. Вид у него был скорее усталый, чем отчаянный, но ты слишком хорошо его знала, чтобы обмануться. — То есть то, что я тут наговорил, для тебя никакого значения не имеет? – Имеет, но… – То есть ты действительно можешь встать и уйти? – Том… – "Том, Том"! - передразнил он тебя. — Ты что, не видишь, что ты… особенная? Что мы были предназначены друг для друга? С самого первого дня? Я спрашиваю в последний раз — ты правда можешь уйти? В горле горело, и голос подвел тебя, когда ты просипела: – Да. Глаза его были полны слез. — После стольких лет? — Да. Бац! Это заклятье оглушения вернулось на место, и твоя голова снова стукнулась об пол. Том отодвинулся, видно, чтобы получше тебя разглядеть. Лицо его было непроницаемо. "Сдаешься?" — Видно, слов ты не понимаешь, - констатировал он. – Жаль, очень жаль. Как я уже сказал, никуда ты не уходишь, потому что этого не может быть, потому что этого не может быть никогда. "С днем рождения, Том. Ты же помнишь, какой сегодня день?" — Не говоря уж о том, что я ни за что на свете не отпущу свой хоркрукс разгуливать где попало. Нужно что-то более действенное, чем слова… Т/И замерла в полутьме, над ее головой — прозрачный серебристый дождь из чистого счастья. – Прости, Т/И, мне действительно ужасно не хочется этого делать. Круцио. И мир взорвался.