Смерть и Дева

Похоже, я становлюсь сентиментальным… Смотри, Гарри! Вот возвращается моя настоящая семья…

Как ни странно, сложнее всего было с могилой Меропы Реддл. Она умерла под этой фамилией, это ты теперь знала точно, потому что перерыла гору истлевших документов в поисках названия кладбища, в землю которого легли ее бедные кости. Архивы больницы, морга, три Конфундуса и одно Империо привели тебя в Тоттенхем-парк, на старое кладбище, где в то время хоронили бедняков, где на крохотном клочке земли несчастная женщина нашла, наконец, покой. Покой, который ты сейчас собиралась потревожить. — Кость матери, взятая с почтением, возроди своего сына! - шепотом произнесла ты. И, глядя на землю, разошедшуюся под ногами, подумала — хорошо, что Меропу не догадались кремировать.

***

У Т/И, как и у него, теперь тоже много имен. "Т/И" — это он зовет тебя так, когда никто не слышит. Это имя теперь только ваше, как секретный пароль, как ключик, спрятанный под рубашкой, как потайная дверь в сплошной стене. “Т/И”. “Том”. “Хозяйка Реддл-мэнора” — немного пошловато, но тебе нравится. Это ты уговорила его не ютиться в гостях у Малфоя, а поселиться в стенах дома, принадлежавшего ему по праву, это ты все здесь переделала и переиначила на свой вкус, это ты превратила заброшенный особняк в уютную крепость на границе леса, это ты поймала улыбку на его губах, когда он увидел на стене в зале гобелен с гербом Слизерина. “Хозяюшка, у вас безупречное чувство стиля", - сказал он тогда, и ты шутливо поклонилась. “Та, кто осталась верной” — вряд ли кто-то среди Пожирателей смерти по-настоящему зовет тебя так, но Волдеморт любит поминать этот эпитет на общих собраниях, чтобы подчеркнуть, к чему им всем следует стремиться. Когда Беллатрикс это слышит, в ее глазах стоят злые слезы. Ты вечный работник месяца. Если бы в Реддл-мэноре была доска почета, ее украшало бы твое фото в полный рост. Газетчики не так любезны. В заголовках статей на передовице ты всегда “Та, кого не следует вспоминать”. Мягкое “не следует вспоминать” трогательно смотрится в сравнении с его жестким “нельзя называть”. — Вам следует называть мою супругу “Госпожа” или “Миледи”, - мягко говорит Волдеморт, обводя залу взглядом. — Никак иначе. Целовать ее руку при этом крайне нежелательно и может стоить вам жизни. Пожиратели смерти, собравшиеся за столом, неуверенно кивают. Ты чуть улыбаешься, дотрагиваясь под столом до его ладони. Пальцы у него холодные, длинные, но только ты знаешь, что еще и очень, очень нежные. — Хотя, - задумчиво добавляет он, искоса глядя на тебя, - такой поцелуй и должен стоить целой жизни. По мановению бледной руки они поднимаются со своих мест, по очереди подходят к тебе и кланяются на почтительном расстоянии, и клянутся в верности. — Благодарю вас за неоценимую помощь… - заученно говорит Снейп. Он единственный, кто в полной мере понимает, какое невероятного уровня колдовство ты совершила, проведя ритуал. Он единственный понимает, как опасна хозяйка Реддл-мэнора, на чьем счету ни одного убийства, но одно возрождение Темного Лорда. —... и клянусь в вечной верности… - шепчет Питер. Его глазки блестят, и он пытается на тебя не смотреть, но не может. Его не останавливает даже страх схлопотать Круцио. — … моя леди, - выплевывает Беллатрикс. В ее глазах: обида, зависть, тоска… восхищение?..

***

У Тома Реддла не было друзей. У Волдеморта — и подавно. Но, коль скоро ты убедила его на самый рискованный на свете эксперимент — переиначить ритуал “Плоти, кости и крови”, то надо идти до конца. Надо под покровом ночи проникнуть в Хогсмид, что само по себе непростое дело, проскользнуть в замок, отыскать Тайную комнату и позволить Тому вселиться в тебя, чтобы твоими губами произнести заветное “Откройся”. Надо прыгнуть в холодную тьму, надо пройти по сырым туннелям, надо закрыть глаза, когда, шурша чешуей, огромная тварь приблизится к тебе и, потянув воздух своими ужасными ноздрями, издаст клокочущее шипение, в котором любой знаток парселтанга узнал бы восторг долгожданной встречи. “Узнала”, - умиленно сказал Том, не покидая твоего тела, и твои руки обвились вокруг толстой змеиной шеи. “Ну, здравствуй, Сьюзи. Давно не виделись”. Тихий клекот был ему ответом. “Спасибо. Послушай, я хочу попросить тебя сделать одну вещь...”. Одним движением ты опрокинула над котлом запотевшую алмазную пробирку. Кровь василиска Сьюзи, единственного существа на свете, которого Том Реддл когда-либо считал своим друга, окрасила зелье в золотой цвет. — Кровь друга, - произнесла ты, переводя дыхание, — отданная добровольно, оживи своего товарища! Ты прекрасно понимала Сьюзи. Знать Тома означало быть готовым пойти ради него на все.

***

— Ты хочешь отметить нашу свадьбу в Министерстве или в Вестминстерском аббатстве? - буднично спрашивает Волдеморт. Эти тихие утра — только для вас двоих. Когда туман над Литтл-Хэнглтоном еще не рассеялся, и в саду царила прохладная свежесть, вы, не торопясь, рука об руку прогуливались по саду, и ты с гордостью показывала ему новые цветники, а он очень внимательно слушал и любовался и цветами, и тобой. — Мы уже женаты, Том, - напомнила ты и изящным жестом подняла левую руку, на безымянном пальце которой красовалось тонкое колечко с изумрудом. Он быстро перехватил твою ладонь и поднес ее к губам. — Нет, - серьезно ответил он. — То была формальность. Я хочу торжество на весь Лондон, на всю Англию. Я хочу, чтобы все видели тебя и знали, чья ты жена. Смешные слова в устах того, кто может запустить Круциатусом в наглеца, осмелившегося задержать на тебе взгляд. — О, вы честолюбивы, милорд, - смеешься ты, проводя пальцем по его бледной щеке. — А еще чего-нибудь вы хотите? — Конечно, хочу, - безапелляционно говорит Волдеморт. — Я хочу, чтобы ты надела корону Англии. Ты прячешь улыбку, отворачиваясь. — Тогда нам лучше пожениться в Тауэре.

***

Зелье нетерпеливо гудело в котле, когда ты непослушными пальцами торопливо расстегивала рубашку. Третий ингредиент был пустяком, простейшей задачей. Он всегда был с тобой. С того самого дня, как вы с Томом взглянули друг другу в глаза. — Плоть возлюбленной!.. - срываясь на крик, выдохнула ты, когда кинжал сделал первый надрез на левом плече, - отданная с любовью!.. Воскреси!.. - еще, еще, совсем немного! - Своего любимого! Важна воля. Важно намерение. Важен жест. Не нужно кидать в котел всю руку от плеча до кисти, достаточно небольшого кусочка плоти, который стоит дороже тысяч галлеонов, дороже крови единорога и яда василиска. Воля, намерение и жест Той-Кто-Осталась-Верна.

***

— Ты — самое дорогое, что у меня есть, - тихо говорит Волдеморт, когда собрание уже окончено и вы вдвоем сидите у камина, рука в руке, твоя голова — на его плече. — Я никогда не надеялся, что найду такое сокровище. И чем я такое заслужил, скажите, миледи? — Я бы бросила в котел и свое сердце, если бы понадобилось, - честно говоришь ты. — Не вздумай даже говорить такое, - сердито шипит он. — Оно мое.