Часть 39

      Ртутного цвета и серо-голубые глаза сошлись в безмолвном поединке, пока тела их обладателей оставались неподвижны. Казалось, сам воздух сгустился и замер, подчиняясь атмосфере напряжения, и лишь времени было безразлично, что происходит в помещении. Оно продолжило свой бег, и те, кто не знал, что присутствующие в кабинете сосредоточены друг на друге, в конце концов разбивают молчание стуком в дверь. — Войдите, — переводя взгляд на дверь, произнёс Леви и краем глаза уловил, как Уайт опускает голову, возвращая внимание лежащему на его коленях дневнику.       Поначалу создавалось впечатление, что ничего особенного не произошло, но Аккерман понимал, что это впервые, когда кто-то смог выдержать его взгляд так долго, не выдав при этом ни единого намёка на дискомфорт. Говоря начистоту, даже члены его отряда отводили глаза при любом удобном случае, однако этот сопляк в очередной раз выбивается из массы.       Дискомфорт на самом деле был, но Марку удалось скрыть это. Однажды, очень давно, был кое-кто, чей взгляд точно также впивался в его лицо и приравнивался к вызову, на который у него никогда не получалось не ответить. После пересечений взглядов обычно начиналась перепалка, из которой и он, и его оппонент выходили не без потерь.       Однако это было давно, в прошлой жизни. Он не вспоминал об этом много лет, ведь по какой-то причине никто всерьёз с ним спорить не желал. Конечно, совсем без расхождения во мнениях было невозможно обойтись, но в большинстве случаев перепалка заканчивалась до того, как перерастёт в полноценный спор. В этот раз всё было так же, но всё же иначе.       До этого он не замечал, не придавал значения тому, что в его окружении оказался обладатель серо-голубых глаз, пусть и не таких ярких, как у Эллен. Прежде они с капитаном едва ли пересекались взглядами, и даже если подобное происходило, то длилось считанные мгновения и всматриваться не было времени. Однако в этот раз… они смотрели друг на друга несколько минут, и он видел отличия, как видел и сходства.       Тряхнув головой, чтобы избавиться от посторонних мыслей, Уайт заставил себя вернуться к тому, ради чего вообще здесь находится. Ему необходимо завершить изучение дневников, написать отчёт, сдать его командору и в случае необходимости внести поправки. По крайней мере так было на его практике: после того, как командир получал отчёт о ходе операции, проводился брифинг, подведение итогов и написание рапортов уже с учётом того, что обсуждалось.       За время, пока нанёсшие визит разведчики сообщают офицеру о причине, по которой пришли, и получают инструкции для дальнейших действий, Марк заканчивает читать дневник Гриши Йегера, но несколько новых заметок, связанных с полученной информацией, делает уже в ставшей привычной тишине кабинета. Ощущая на себе взгляд, он не реагирует, имея цель закончить свою работу, не прерываясь более ни на что другое. «Человек, получивший силу Девяти, умирает через 13 лет» — вывел Марк, и замер, глядя на написанное.       Таким образом выходит, что командору отведено ещё тринадцать лет жизни, в то время как у Эрена осталось лет восемь, или того меньше. Если он продолжит так же часто применять способность, то… органы будут изнашиваться быстрее, а значит кончина может быть приближена. Или же столь небольшая продолжительность жизни связана с чем-то другим? Кажется, майор Ханджи упоминала, что у Эрена на месте выбитого зуба вырос новый менее, чем за час. Выходит, организм носителя может восстанавливаться, а значит срок жизни не связан с частотой превращений. «Спасший Гришу от участи превращения в безмозглого гиганта Эрен Крюгер дал Йегеру последнее задание — проникнуть за стену и завладеть силой Имир. Что тот и сделал. Но вероятно его время истекло, в результате чего сила была передана Эрену Йегеру в день падения Шиганшины».       Вспомнив, что в пещере под часовней Род Райсс хотел сделать Хистории инъекцию, после которой та должна была превратиться в гиганта, Уайт подумал:       « — Получается, Гриша сделал Эрену инъекцию и, понимая, что будет съеден сыном, не попытался сбежать.»       В это, говоря начистоту, было сложновато поверить, поскольку перебороть инстинкт самосохранения не всегда удаётся даже подготовленным боевикам. Марк знал, о чём говорил, ведь пару раз собственными глазами видел, как смертники, отправленные к их группе, в последний момент пугались и были убиты своими же за это. Однажды он даже видел, что смертником сделали ребёнка, который не смог сделать то, для чего был послан, и его в итоге пристрелил собственный отец.       Едва задавшись вопросом на тему того, кому Гриша передал бы способность, не сумей Карла зачать и родить, Марк нашёл ответ на последних страницах дневника, связанного с тем, что вообще известно о гигантах. «Если носитель силы титана умрёт, никому не передав свою силу, та перейдёт к случайному ребёнку из народа Имир, который родится после смерти носителя».       Было ещё кое-что, на что Уайт не мог не обратить внимания, пусть и не стал делать заметки. Все дневники, как ни удивительно, написаны рукой Гриши Йегера, но если в автобиографии стиль повествования был одним, то там, где речь шла о внешнем мире и гигантах, всё — начиная выбором слов и заканчивая наклоном букв — было несколько иначе. Создавалось впечатление, что над созданием дневников работало как минимум два человека, но почерк был один. «Элдийцы связаны невидимыми нитями, которые называют Путями. Когда человек превращается в титана, Путями передаются плоть и кровь, иногда — воля и память. Все Пути пересекаются в единой Координате — в Титане-прародителе. Иначе говоря, все элдийцы связаны Путями с Титаном-прародителем».       На этом моменте Марк не мог не задаться вопросом, передалась ли командору Смиту воля и память Бертольда. А только допустив мысль, едва сдержал желание хлопнуть себя ладонью по лбу. Как давно он начал верить в нечто совершенно невозможное, как передача памяти и воли умершего? Верить всему, что написано — абсурд, но если в порядке бреда всё же допустить вероятность подобного развития событий… Было бы неплохо, передайся командору память предыдущего Колосса.       Они могли бы узнать обстановку в стане врага изнутри, возможно уровень подготовленности к конфликту — а согласно заметкам Гриши Йегера, с сырьём в Марли всё ещё хуже, чем здесь, за стенами, и вероятно за прошедшие с тех пор годы ситуация осложнилась ещё больше — и степень развития вооружения. Логично было бы предположить, что Марли их в этом плане превосходит, однако это вполне может оказаться совсем не так.       Раздумывая над тем, что прочёл о дирижаблях, и о пароходе, на котором Гришу с товарищами доставили на Парадиз, Уайт неосознанно постукивал пальцем по подлокотнику. И прокручивая в голове виды вооружения, с которыми взаимодействовал с момента зачисления в курсанты, разочарованно поджимал губы.       Поскольку теперь куда большую опасность представляют люди — противостоять лишённым интеллекта гигантам и разумным титанам они более-менее способны, в то время как с людьми, как показал инцидент в Стохесе, более привычно иметь дело Военной Полиции — необходимо сделать всё, чтобы извлечь из глубин памяти то, что может принести пользу в войне против Марли.       В том, что им предстоит воевать с людьми, Марк уже не сомневался. Достаточно как следует подумать, и станет ясно, сколь велика вероятность того, что вскоре дни, когда самой большой проблемой были гиганты, покажутся настоящим праздником. До того, как Колоссальный и Бронированный титаны сунулись, а точнее были специально засланы на территорию стен, всё было тихо-мирно, однако после... начался хаос.       На острове, который является домом для потомков Имир, имеются источники полезных ископаемых, в которых нуждается Марли. Вероятно, дело в том, что здесь было некому, да и некогда — особенно последние пять лет после прорыва стены Мария — разрабатывать залежи ресурсов. Плюс, правительство Марли держалось на расстоянии из-за слов короля Фрица, вместе со своими подданными нашедшего приют на острове Парадиз. Быть затоптанным многометровыми гигантами никто не хотел, потому и не совали нос за пределы своих территорий. Однако нужда крепко схватила их за задницу, в связи с чем Гувер, Браун и Леонхарт были отправлены с заданием добыть силу титана-Прародителя.       Чувствуя приближение головной боли, Марк потёр лоб пальцами и повёл головой влево-вправо, чуть морщась от хруста. Вообще, если говорить начистоту, в ближайшее время ему предстоит немало времени провести в положении сидя, и это начинает раздражать уже сейчас. Так сказать, заранее.       Для того, кто привык не сидеть на месте, получение настолько серьёзной травмы, после которой оказывается прикован к постели, страшнее любых самых жестоких пыток. Вот только это тело гораздо менее крепкое и восстанавливается не сказать, чтобы быстро. Единственный вариант для него, чтобы не сойти с ума — это занять себя чем-нибудь полезным. Например, попытаться всё же сосредоточиться и подумать над тем, что противопоставить силам Марли.       На данный момент, помимо запасов пороха, ружей, гранат, громовых копий, которые могут быть эффективны как в борьбе с титанами, так и в противостоянии с людьми, а также его винтовки у них ничего из вооружения нет. А ведь если немного поиграть с газом, добавить кое-какие компоненты… может получиться слезоточивый, а то и ядовитый. Вспомнить только все те статьи о тех, кого прозвали ходячими мертвецами. Единственное, этим придётся озаботиться кому-то другому. Он-то ничего об этом не помнит. Максимум, он может намекнуть в плане направления мысли, но не более. Ни компоненты, ни пропорции ему неизвестны.       Взяв лист бумаги, где были записаны оружие и средства передвижения, Уайт ещё раз перечитал свои заметки и вписал несколько новых наименований. После чего забуксовал на словах о пароходе и, с трудом удержавшись от желания хлопнуть себя по лбу, написал «боевые корабли, военно-морской флот, мины, артиллерия, ракеты (?)». Поскольку они живут на острове, логично подумать о подступах с моря. Береговые линии, заливы, а также порт, который должны были построить для своего удобства уроды из Марли.       Вероятно, он торопит события, однако лучше подумать заранее, чем пожалеть, что не подумал, когда прижмёт. Безусловно, что-то он непременно упустит. В конце концов, специализируясь на другом, он знает не так уж и много о том, как всё устроено. И всё же, кое о чём он знает, и возможно даже сможет воссоздать хотя бы внешний вид машин, которые определённо не помешают в грядущем противостоянии людям. К тому же, среди наработок и прототипов, которые были найдены в закромах Военной Полиции Центра, было немало того, что напоминает знакомое ему оборудование.       Ощутив пульсацию в раненном боку, Уайт осторожно прислонился спиной к спинке дивана и ненадолго смежил веки. Создавалось такое впечатление, что в глаза насыпали песка вперемешку с измельчённым в крошку стеклом. До недавних пор он был способен игнорировать неудобства, однако стоило позволить себе ослабить бдительность, и организм начал сигнализировать обо всём сразу. Но своего рода эхо в голове и боль в глазах преобладали. Сказывались проблемы с засыпанием из-за зуда в ранах, а также предательство собственного подсознания.       Марку, как и всем, снятся сны, и некоторые оказываются настолько яркими, что сохраняются в памяти до утра. Однако если сновидения других светлые, забавные, приятные или наоборот скорбные, то у него это воспоминания из прошлой жизни. Стрельба, боевые операции, выслеживание целей, месть за смерть Эллен, последняя затяжка перед прыжком, оборвавшим его жизнь.       Он не подрывается с кровати с криком лишь благодаря тому, что выработал привычку держать рот закрытым. Конечно, так его дыхание было прерывистым, загнанным, пульс зашкаливал, а лицо и всё тело покрывались испариной, и всё равно на его взгляд это было лучше, чем будить соседа по комнате. Или весь этаж.       Прошлая ночь стала для него испытанием похлеще первого столкновения с гигантами в Тросте и вылазки за стены вместе взятых. Из-за снов, которые его атаковали, он проснулся ещё до рассвета и с трудом дождался завтрака, бессильно барахтаясь в своих воспоминаниях. В столовой он с трудом смог осилить половину своей порции, после чего сразу направился сюда, в кабинет капитана, чтобы занять себя работой и перестать прокручивать в уме всё то, что больше не повторится.       У него был сослуживец, Фил Робардс, который буквально болел всем, что связано с воздушным транспортом. Его потом перевели в соответствующий род войск, и они практически не взаимодействовали. За исключением того, когда отряд перебрасывали к месту дислокации. Вертолёт, которым он управлял, был сбит, когда Маркус лежал в лазарете после ранений.       Мэтт Филипс, ещё один его сослуживец, знал всё и обо всей бронетехнике. Даже о зарубежных мог рассказать то, что было в свободном доступе. То есть понятно, что конструкцию, составляющие и технические характеристики никто достоянием общественности не делал, но по внешнему виду, фотографиям, обсуждениям на форумах можно было сделать определённые выводы. Мэтт застрелился после возвращения домой. У него никого не осталось, он не вынес тяжести этой ноши.       Если сравнивать их троих, то картина вырисовывается невесёлая. И если Фил погиб при исполнении, то Мэтт и Маркус… они не справились с внутренними демонами. Мэтт, как и он, лишился всего, после чего выбрал наименее громкий уход из жизни. Сам Маркус принял решение со всем покончить лишь после того, как совершил несколько убийств. Обагрив свои руки кровью тех, кто забрал жизни Эллен и их не успевшего сделать первый вдох ребёнка, Стоун должен был быть готов к тому, что содеянное не даст ему покоя даже после смерти, и он был готов. Точнее, он так думал до этой ночи.       Чувствуя, что вот-вот заснёт — а делать это в кабинете капитана на его взгляд приравнивается к оскорблению — Уайт открыл глаза и несколько раз моргнул. После потёр переносицу, помассировал виски и постарался вернуть концентрацию, взяв в руку лист бумаги, на который записал несколько спорных моментов, нуждающихся в более детальном рассмотрении. Желательно после небольшого отдыха, но ему на всё про всё дали один день, а значит необходимо как следует постараться. Впрочем, если сейчас закончить с первичной оценкой и набросать примерный план составления отчёта с основными тезисами, потом можно будет сделать перерыв. Возможно даже вздремнуть получится. Или сунуть руку в ящик, где Леон держит снотворное.       Перевернув черновик чистой стороной вверх, Марк излил на бумагу свои мысли по поводу прочитанного. Изъясняясь своими словами, но не переступая черту цензурности выражений, получилось заполнить лист с обеих сторон мелким почерком. После, когда закончит и приблизится момент для переписывания начисто, это поможет ему и натолкнёт на новые мысли. Это не первый его рапорт, и он работал в удобном для себя темпе, не вслушиваясь в слова, адресованные не ему. Разведчики приходили и уходили, их голоса казались ему фоновым шумом, а значит не вызывали интереса.       Одним из нанёсших визит оказался разведчик, посланный сообщить, что Аккермана и Уайта ждут в кабинете командора. Он не без интереса взглянул на того, о ком среди солдат бродят самые разнообразные слухи, и невольно усомнился в правдоподобности некоторых из них, поскольку на данный момент парень не выглядел способным избить нескольких парней, не получив при этом ни единого удара. С явно травмированной ногой и сломанной рукой… да ещё и говорили, что у него в боку рана серьёзная. — Можешь идти, — голос капитана Леви заставил отвести взгляд, отдать честь и удалиться, ведь за промедление можно и на неприятности нарваться.       Проводив взглядом разведчика до выхода и проследив за тем, чтобы тот закрыл за собой дверь, Аккерман повернул голову в сторону Уайта, который не интересовался происходящим вокруг него. По нему было видно, что всё внимание сконцентрировано на листе бумаги, по которой скользит перьевая ручка. Несмотря на то, что скорость написания высока, клякс было не много. На самом деле, они почти полностью отсутствовали, и это говорит о многом. На данный момент в своём окружении Леви мог назвать только два имени, обладатели которых не разводят грязь при написании отчётов. И имени четырёхглазой среди них нет.       Наблюдая за подчинённым, Леви вспоминал характеристику, которую составил на него. Вопреки тому, какое мнение по этому поводу у Эрвина и Ханджи, он не считал, что в его отряде есть кто-то, кто заслуживает присуждения высокого звания. Им пришлось немало пережить, это правда, однако в его понимании некоторых из них пережитое ничему не научило.       Микаса Аккерман — лучшая ученица выпуска, в бытность кадетом показала себя превосходно, и с её оценками прямая дорога в Военную Полицию, однако выбор пал на легион Разведки. Причина напрямую связана с Эреном Йегером. Микаса, будучи Аккерман, отличается от своих сверстников, но остаётся подростком и имеет туннельное зрение, когда дело касается Эрена. Действует импульсивно, что было продемонстрировано не единожды. Из рапортов тех, кто участвовал в Битве за Трост, ясно, что она может вести за собой других, но только пока дело не коснётся тех, кто ей дорог. Если встанет выбор: уберечь близкого человека, или спасти остальных, выбор будет сделан не в пользу последних.       Эрен Йегер — согласно характеристике инструктора Шадиса, середнячок, пусть и весьма старательный. Однако старательность иногда выходит ему, да и окружающим, боком. Йегер умеет подчиняться приказам, упорный, целеустремлённый и, да, импульсивный. Судя по произошедшему во время боя с Колоссом, Армин Арлерт был таким же, хотя производил впечатление самого разумного из этой троицы друзей детства. В данный момент Эрен нестабилен, и не потянет ответственность в виде отряда разведчиков. Что не есть хорошо, ведь после операции по возвращению стены Мария в скором времени планируется новый набор, и будет лучше, если во главе отряда будет стоять ветеран.       Конни Спрингер и Саша Браус — в принципе не глупые ребята, не способны ударить в спину товарища и могут действовать самостоятельно, но только в том случае, если получили инструкции от кого-то. Руководить они не могут, и пусть им по силам работать в команде, нести ответственность за отряд, который им непременно поручат после присуждения звания — в легионе после операции в Шиганшине практически не осталось офицеров, и эту брешь надо закрыть — это не то же самое, что в паре расправляться с гигантами.       Жан Кирштайн — ничем особо не выделялся, однако у него есть черты личности, делающие из него кандидата для получения звания. Он прямолинеен, иногда во вред себе же, и всё же в совокупности с критическим мышлением это делает его неплохим лидером. В стрессовых ситуациях способен мыслить здраво, не бросается в омут с головой, и в отличие от других изначально хотел пойти в Военную Полицию, но после Битвы за Трост изменил своё решение и вступил в легион Разведки.       Что касается Марка Уайта, то над его характеристикой Леви просидел дольше всего. Не являясь офицером, Уайт аккуратен и внимателен к мелочам. Способен сохранять хладнокровие даже при самом худшем раскладе. Уайт человек целеустремлённый, обязательный, волевой. Не боится и умеет вести за собой людей. Во время боя против Колосса продемонстрировал способность учитывать риски, брать во внимание сильные и слабые стороны подчинённых, просчитывать потери и возможность оные минимизировать. Об этом Аккерман узнал из рапортов ребят отряда Ханджи, что следовали за Марком по распоряжению Эрвина.       Вообще, находясь в процессе написания характеристики Уайта, Леви вспоминал то время, когда его отряд и весь легион Разведки были объявлены вне закона. Утром перед началом экспериментов Ханджи Марк Уайт выманил почти весь отряд на улицу и устроил фактически тренировку. Леви наблюдал совсем недолго, но видел, что Уайт подмечал ошибки, исправлял, или предлагал аналог упражнения, помогая товарищам овладеть телом на совершенно ином уровне. Всё выглядело так, словно Марк не в первый раз имеет дело с руководством тренировкой. Аккерман тогда подумал, что во времена его бытности рядовым офицеры ничего подобного не делали, и очевидно зря. Ведь результаты были видны уже после той резни в пещере под часовней Райссов.       Заметив, что Уайт отложил перьевую ручку и начал перечитывать написанное, Леви собрал документы в папку и поднялся, привлекая тем самым внимание подчинённого. — Пойдём, нас ждёт Эрвин. — Почему командор вызвал меня? Я думал у меня есть время до вечера, — недоумевал Марк, бросив беглый взгляд на окно, чтобы убедиться, что солнце ещё достаточно высоко от линии горизонта.       И лишь уловив движение поблизости, осознал, что позволил себе слишком много, обсуждая приказ в присутствии офицера. Однако прежде, чем он успел отступить, признав свою вину, ему сказали то, что заставило его вскинуть недоверчиво глаза на капитана: — Зная Эрвина, он хочет узнать промежуточные итоги, — словно не обратив внимания на то, что они обсуждают командора легиона Разведки, обронил Аккерман. И двинулся к выходу, как только Уайт поднялся с дивана: — Не забудь свои листы с вопросами и выводами. И тот, на котором так увлечённо черкал, тоже захвати. —… Слушаюсь.       Ковыляя за определённо точно сдерживающим шаг капитаном — то, с какой скоростью тот ходит обычно, он всё ещё хорошо помнил, потому как не единожды следовал за ним — Марк не мог не задаваться вопросом, почему тот сказал такое в его присутствии? Обычно офицеры пресекают подобные разговоры, не одобряют излишний интерес и наказывают за даже тень сомнения в решении старшего по званию. Однако капитан был другим. Впрочем, может ли он вообще думать так, совсем не зная своего командира?       Размышляя над тем, что ему известно о сильнейшем оружии человечества, Уайт пришёл к неутешительному, хотя и вполне ожидаемому, выводу: он провёл под началом Аккермана не так уж и много времени, чтобы иметь хотя бы намёк на понимание мотивов офицера перед ним. По сути, даже становление частью отряда Леви ни на что особо не повлияло. Возможно к нему и к ребятам стали относиться немножко иначе, но в остальном? Нет, для них ничего особо не поменялось.       Дальнейшие размышления пришлось отложить, поскольку они достигли цели и остановились напротив дверей кабинета командора легиона Разведки. Где их уже ждали непосредственно хозяин помещения, а также майор Ханджи со своим заместителем.

***

— Марк? — голос майора Ханджи звучал словно бы из-под воды, что заставило Уайта нахмуриться и слабо тряхнуть головой. Как только его взгляд вновь обрёл фокус, ему был задан новый вопрос: — Ты с нами? — Да. Прошу прощения за это, — чуть поморщившись и сжав пальцами переносицу, ответил на заданный ему вопрос Уайт.       Массируя переносицу, Марк не видел, как Леви и Ханджи обменялись взглядами. Рядовой не впервые за прошедшие несколько часов демонстрирует признаки усталости, но прежде они были не столь явными. Хотя если брать в расчёт тот факт, что конкретно этот рядовой всё ещё до конца не оправился после ранений, переутомление не будет чем-то удивительным. В конце концов, даже если парень обладает выдающимися навыками и отличается от сверстников поражающим воображение хладнокровием в напряжённых ситуациях, он всё же остаётся подростком, которому нужно хорошо питаться и отдыхать, чтобы вырасти.       Наблюдающий за ходом разговора Эрвин опустил взгляд на черновик с пометками, который ему передал сидящий справа Леви, вытянувший этот лист бумаги прямо из-под руки соседствующего с ним Уайта, собиравшегося что-то дописать. В первое мгновение он хотел вернуть черновик владельцу, однако его взгляд зацепился за то, что слова, написанные на нём, перекликаются с тем, о чём говорит кратко пересказывающая содержание дневников Ханджи. Однако если Зоэ делала упор на сведения о титанах, то в пометках, сделанных рукой Марка, информация была обобщена. Создавалось впечатление, что Уайт делал выжимку из учебника ради конспекта, а не отделял сведения от личной информации.       За прошедшие четыре часа, потраченные на обсуждение дневников, Смит успел разглядеть все характеристики, данные Марку его непосредственным начальником, оценил Марка сам и убедился в том, что не ошибся тогда, на стене Шиганшины. И даже раньше. Такие молодые, но внимательные и сообразительные нужны легиону Разведки. Да и не только ему.       Однако стоит через Леви передать Уайту кое-какие распоряжения. Чтобы он временно придержал у себя информацию о дирижабле и пароходе. В дневнике Гриши Йегера эти виды транспорта описаны не слишком подробно, что вряд ли устроит высшие чины. Лучше попытаться узнать больше, чем выслушивать вопросы, ответы на которые не получится дать. — Ничего страшного. Я лишь хотела узнать, что ты думаешь по поводу прочитанного в этом письме? Всё же вы из одного корпуса, так что может быть ты сможешь сказать, есть ли в послании какой-то потаённый смысл. Я уже задавала этот вопрос Жану и Конни, которые присутствовали во время изъятия у Райнера этого футляра с письмом, но возможно во время учёбы ты заметил то, что укрылось от них.       Марк опустил взгляд на лежащее перед ним письмо Имир к Хистории. В принципе он мог понять причину, по которой майор сделала подобное предположение, однако ему придётся её разочаровать. — Здесь нет ничего подобного, — покачал головой обладатель глаз цвета ртути, отодвигая от себя исписанные листки. — Слова Имир о любовном послании и сожалениях насчёт того, что она не успела взять Хисторию в жёны не более, чем глупая шутка. Хотя может для Имир это было что-то большее, нежели зашедшая слишком далеко и излишне затянувшаяся шутка, но в этом случае письмо вряд ли будет полезно. Её извинения и слова о скорой смерти… об этом я также не могу ничего сказать. Я не был близок ни с Имир, ни с Хисторией. Возможно Саша или Конни могут сказать больше. — Конни не смог ничего сказать, а Саша не помнила ничего подозрительного, — вздохнула Ханджи, подтягивая к себе письмо. Сложив листки несколько раз, она убрала их обратно в футляр и отодвинула в сторону. — Я попробую ещё раз с Хисторией, но вероятно Марк прав и в этом нет ничего, что может пролить свет на интересующие нас вопросы. — На этом предлагаю закончить, — подал голос сидящий в кресле командор легиона Разведки. После чего поднялся и бросил взгляд на окна, за которыми уже наступали сумерки. — Близится время ужина. Марк, если ты напишешь отчёт сразу после него, будет замечательно. — Я вас не подведу, — кивнул Уайт, про себя облегчённо выдыхая.       По мнению Марка, как-то это неофициальное совещание, на которое он, судя по всему, был приглашён в качестве помощника капитана Леви, подзатянулось. Нет, он бы понял, обсуждайся здесь что-то действительно стоящее, как например вооружение и оборонительные сооружения на побережье — до которого ещё нужно добраться, мгм — но ведь они не обсудили даже половины из того, что стоило бы. Впрочем, может быть всё будет обсуждено, просто без его присутствия? Всё же он, как бы полезен ни был, остаётся лишь рядовым разведчиком. И не забываем про возраст. Хотя что уж тут, он уже неоднократно демонстрировал черты, которые не присущи подросткам. Даже тем, кто прошёл через некоторое дерьмо. — Марк, я зайду к тебе после ужина и проверю состояние конечностей. Да и перевязку сделать не помешает, согласен? — Спасибо, майор Ханджи, — торопливо, но аккуратно поднимаясь, отозвался Уайт. Он хотел было забрать бумаги, на которых делал записи на протяжении собрания, однако его опередил капитан. — Поешь нормально без своих писулек. После ужина верну. Свободен.       На языке Марка вертелось много слов, которые он хотел бы произнести в ответ на столь детскую выходку, но был вынужден соблюдать субординацию и ограничиться лишь одним словом: —… Слушаюсь, капитан.