Часть 38

      В утренней тишине кабинета были слышны лишь шелест страниц, скрип пера и шорох нити, которой сшивали документы. Стой кто за дверью, поразился бы тому, что в не пустующем на самом деле помещении находится два человека.       Хозяин кабинета сидел за столом, занятый разбором документации и подшиванием в дела подчинённых отчётов о проделанной работе, а также только что написанных характеристик. Время от времени он бросал взгляд на диван, где находился член его отряда, выполняющий распоряжение командора легиона Разведки. Глаз цеплялся за левую руку, находящуюся на перевязи, а также тугую повязку на голеностопе правой ноги. Рубашка скрывала бинты, опутывающие торс, и судя по скованности движений, рана в боку, а также травмированные рёбра, причиняют сильный дискомфорт.       Леви Аккерман, испытывающий трудности со сном, провёл ночь в своём кабинете и не удивился, когда утром, сразу после завтрака, в дверь постучались. С того момента прошло по меньшей мере три часа, и на протяжении всего этого времени Марк Уайт изучал дневники доктора Гриши Йегера. Говоря точнее, один дневник.       Тот, за кем наблюдал капитан, действительно испытывал неудобства, но по большей части связанные с написанным в дневнике Гриши Йегера. Старательно разбирая каждое слово — почерк у доктора Йегера оказался просто «идеальным» — Марк чувствовал, что продирается через заросли терновника. Читая о том, в какие жёсткие рамки были загнаны Гриша, его сестра и прочие элдийцы, которые в обязательном порядке носили на рукаве повязку, он отчего-то вспоминал нацистов. То, как людей держали можно сказать в резервациях, запрещали выходить за пределы отведённой им территории и наказывали за неподчинение…       История, которую Гриша Йегер подробно записал, привлекла внимание. Конечно, принимать на веру ничем не подкреплённые сказки — в том числе некую сверхъестественную сущность, которая даровала силу — не представлялось возможным, однако определённые выводы было возможно сделать.       1820 лет назад родоначальница, Имир Фриц, заключила сделку с демоном земли и получила великую силу. Силу титана. После смерти Имир её душа была разделена между девятью гигантами, который воздвигли Элдийскую империю. Элдия была великой державой древности. Она разгромила Марли и стала господствовать на материке. И тогда настали тёмные времена. Люди Имир, обладатели силы, решили, что другие народы ничтожны в своём развитии, и начали угнетать их. Они крали земли и имущество, истребили несколько рас. Число их последователей росло, ведь они смешивались с другими народами, вынуждая их вступать с ними в союз. Эта этническая чистка продолжалась около 1700 лет. Но однажды империя Марли бросила вызов высокомерной Элдии и выиграла в гражданской войне, где Элдия оказалась слаба. Более того, местные воины победили тех самых носителей наследия Имир в Великой войне гигантов, что длилась 80 лет. Королю Фрицу достался лишь остров Парадиз, где он соорудил три ряда стен, прежде чем скрыться за ними со своим народом. Однако ушли не все. О горстке элдийских чужаков в Марли позабыли и оставили на материке.       Прервавшись, Марк лишённым осмысленности взглядом уставился на строчки. Силы титана были получены от демона земли? Душа Имир была разделена на девять частей? Это история создания хоркруксов, или что? Он совсем недавно закончил пересказывать Саше серию книг про Мальчика-который-выжил, откровенно переврав часть истории, поскольку не знал, какие объяснения дать насчёт автомобилей, поезда и магии, а тут это.       Однако слова о том, что на острове Парадиз были возведены стены, за которыми поселился король Фриц со своим народом, оставив при этом некоторое количество элдийцев на территории Марли, зацепили. Есть остров, континент и возможно, кто знает, там не бродят жрущие людей гиганты. Было бы интересно в таком случае взглянуть на карту и сопоставить информацию в их учебниках с тем, как дела обстоят на самом деле. Потому что на данный момент всё свидетельствовало о том, что ситуации в Марли и здесь, за стенами, диаметрально противоположны.       Из записей доктора Йегера не вполне понятно, какова обстановка в Марли — многое ли мог понимать ребёнок? А запомнить и описать всё спустя годы? — но то, что никаких упоминаний о гигантах и силах, защищающих человечество от данной угрозы, нет, он заметил. Марк сильно сомневался, что свою автобиографию Гриша Йегер начал писать с детства, а значит в дневнике не все подробности. Что-то забылось, что-то показалось недостойным упоминания, даже если это наоборот было важно.       То, что речь шла о трёх стенах — Мария, Роза, Шина — очевидно, однако слова об элдийцах вызывают вопросы. В частности, выражение «ушли не все». По своей ли воле они этого не сделали, или же их насильно удержали? Но опять же зачем победившим в войне удерживать в своей власти тех, кого они ненавидят и презирают? Ради того, чтобы угнетать потомков тех, кто был слишком высокомерен. Упуская из виду то, что поколения сменялись и вероятно впоследствии не все разделяли точку зрения превосходства над другими расами.       Едва ли обратив внимание на то, что капитан покинул кабинет вместе с майором Ханджи, заглянувшей по делу, он встрепенулся только когда хлопнула дверь. Обдумать всё можно и позднее, а пока надо сосредоточиться на стоящей перед ним задачей. — Парадиз. Значит, мы живём на острове, — промычал Уайт, записывая ключевые моменты из прочитанного. Не забыл он также свои вопросы, в надежде или узнать ответы в процессе чтения, или хотя бы попытаться вывести гипотезы на основе прочитанного.       Когда речь зашла про то, что говорил Грише Йегеру отец, Марк несколько раз перечитал написанное. Точка зрения мистера Йегера была понятна: он приспособился к жизни и, дабы не сдохнуть самому и не подвергать опасности семью, готов пресмыкаться перед власть имущими. Мысль на самом деле здравая. Сам Марк в своё время, в силу возраста и недостатка сил, был вынужден поступить так же. Плюс, на нём была ответственность за Мари, и он действовал с оглядкой на неё.       Вопреки тому, что отец Эрена делал эти записи в более осмысленном возрасте — вероятно лет в 18-20 — было очевидно, что ему противно от того, как родитель унижался перед стражами общественного правопорядка Марли. Возможно для ребёнка так воспринимать всё ещё позволительно, но неужели произошедшее с сестрой его ничему не научило? Если он собирался унаследовать клинику отца, значит был достаточно умён, чтобы быть реалистом. — А, то есть даже так, — дойдя до описания движения по возрождению Элдии, пробурчал Марк. Пользуясь тем, что капитан в очередной раз вышел из кабинета, унося стопку папок, Уайт саркастично фыркнул: — Великая обида у него. Хотя да, в восемнадцать гормоны ещё шалят и бьют по мозгам. Не удивлюсь, если он запал на какую-нибудь такую же обиженную несправедливым миром протестантку, и они обзавелись потомством. Партизанские движения, одержимость своей особенностью и вытекающие из этого планы переворота. Видимо, вербовщик знал, на какие кнопки нажимать, мхм.       То, что в этой пародии на покаяние фигурировал королевский род Фриц, помогло кое-что понять. Согласно сведениям, которые группировке предоставили Дина Фриц — единственный потомок наследника Фриц, пожелавшего остаться на материке — и информатор из стана врага, у одного из членов королевского рода на острове Парадиз была сила титана-Прародителя. Сила Прародителя даёт способность повелевать гигантами, и группировка решила, что, завладев этой силой сумеет разгромить Марли. — Пожелавший остаться на материке наследник короля, — пробормотал Уайт, используя чистый лист в качестве черновика. Там он вывел простую логическую цепочку, которая заставила его нахмуриться.       Наследник остался, значит с ним остались его приближённые, возможно слуги, возможно и кое-кто из простого народа или даже тех, кто по-прежнему считал завоёванные Марли земли своим домом и не желали уходить в неизвестность. Если они остались добровольно, значит их никто не принуждал. Они ждали, что к ним будет проявлено снисхождения? Планировали восстание? Сомнительно. Если смогли одолеть даже титанов, значит кучка людей не могла бы даже мечтать о перевороте и захвате власти. Победившая в гражданской войне Марли почему-то не прогнала остатки элдийцев, которые после многовековой тирании должны быть им как кость в горле. Почему же элдийцам было позволено жить на территории Марли?       Раздражённо потерев лоб, Марк записал ещё несколько вопросов. Которых становилось слишком много. Ему не нравилось понимать, что он чего-то не знает. Особенно если те данные, которых ему не достаёт, могут однажды извернуться и укусить его за зад. И не только его, но и всех тех, кто ему важен.       Пожевав губу, он всё же продолжил чтение, лишь время от времени бросая взгляд на лист, где были записаны вопросы. Ответов на которые у него нет. Кое-что он смог бы предположить, но до тех пор, пока не изучит все дневники, делать выводы всё же поостережётся. — Так и знал, — дойдя до момента, где описано о женитьбе и рождении сына, которого назвали Зиком, буркнул Марк. Потом, потратив на осмысление пару минут, не сдержал фырканья, чем привлёк внимание вернувшегося в кабинет капитана.       Эрен второй сын Гриши Йегера, у него есть старший брат, Зик. Причём брат этот несёт в своих жилах кровь короля Фрица.       Усмешка на губах Марка застыла, а глаза словно заволокло туманом. Словно в забытии он взял черновик и выписал информацию про титана-Прародителя: способность менять память людей, а также умение приказывать гигантам.       Стоп. По словам капитана Захариуса Звероподобный титан, с которым он столкнулся неподалёку от замка Утгард, приказал гигантам сожрать его. И гиганты послушались его дважды: один раз, когда обезьяноподобная хтонь сказала им не трогать капитана, а второй его приказ был противоположен первому. Это значит что? — Не может быть всё так просто, — пробурчал Уайт, покачав головой. Но даже сомневаясь, всё же не стал отмахиваться от посетившей его догадки.       Эта информация была не подтверждённой, однако в порядке бреда допустив данную возможность, Марк всё же сделал запись об этом моменте: «Зик и Эрен Йегер. Единокровные братья. Один отец, Гриша Йегер, разные матери, Дина Фриц, Карла (фамилия неизвестна)». Своё предположение же он оставил только на черновике, с припиской «сомнительно, требует больше доказательств».       Проходили эпохи. Менялись люди. Пока человечество стремительно развивалось, близился час возродителей Элдии. «Тот, кто отрицал войну, объявил о её начале? Ну-ну», — Марк сделал запись на листе и перевернул, поскольку с этой стороны он был заполнен полностью.       Марли начали действовать потому, что надвигалась эпоха, когда все ресурсы будут исчерпаны. За последние годы был совершён огромный шаг в военных технологиях. Марли имеет власть в мире, обладая силой семи, но близок день, когда эта сила иссякнет. И тогда придёт время военной машины, питаемой топливом. Остров Парадиз, настоящая кладезь полезных ископаемых, не останется без внимания.       Марк взял отдельный лист, где делал заметки касаемо технологий — дирижабль пока что был единственным пунктом, но к нему прибавились дельтапланы, автомобили и железные корабли, способные бить пушками на дальние дистанции — записывая мысли насчёт полезных ископаемых, которые могут быть обнаружены не только на территории стен, но и за их пределами. Однако прочтя дальше, неосознанно забормотал: — Предупреждение… «Если вы посмеете потревожить нас снова, десятки миллионов гигантов, что спят внутри стен, сотрут вас с лица земли». Тот гигант в стене Стохеса, протяжённость стен, их количество. Плюс города-приманки. Но даже так они бы не смогли вместить десятки миллионов гигантов. Блеф? Даже если да, и не наберётся даже миллиона, по крайней мере пятёрка пятидесятиметровых гигантов это пизд… — Не хочешь прерваться? — заслышав вопрос, Марк прикусил язык, повернул голову и увидел, что капитан, откинувшись на спинку стула, смотрит на него.       Похоже, несмотря на занятость, он разобрал бормотание подчинённого и всё это время слушал его умозаключения. Как-то даже неловко. Марк знал, что капитан неодобрительно относится к посторонним звукам во время работы, а он их издавал. Даже более того, командир позволил ему это, не пресёк и даже прислушивался?       Моргнув, Уайт медленно качнул головой, не отводя взгляда: — Можно бы.       Леви кивнул и, поднявшись, скрылся за неприметной дверью. Марк же, проводив командира взглядом, сложил книги, листы бумаги, на которые выписывал заинтересовавшие его моменты и собственные выводы, а после начал вставать. Ему дико хотелось в туалет, и он так и так собирался прерваться, чтобы посетить уборную.       На то, чтобы подняться и хоть немного размять ногу, ушло больше пяти минут, а к моменту, когда он добрался до входной двери, послышались шаги и голос им вдогонку: — Куда собрался? — В уборную? — протянул Марк, не вполне уверенный чем вызван интерес капитана. Он обернулся, держась за ручку. — Можно?       Уже задав вопрос, с намёком на веселье, он скользнул взглядом по тому, что офицер нёс в руках, и растерянно моргнул. Две чашки и чайник. Кажется, ему хотели предложить чай, и это было, ну, неожиданно. То есть, он знал, что капитан неравнодушен к чаю — вспомнить только, что даже отправляясь в бега с отрядом, сильнейший воин человечества взял с собой коробочку с чайными листьями — однако и предположить не мог, что ему тот тоже будет предложен. — Да, иди.       Прикусив язык, с которого едва не сорвалась пропитанная иронией фраза — спасибо, что разрешили справить нужду, вы очень добры — Марк повернул ручку и медленно поковылял по коридору. Туалетом в этом крыле могли пользоваться только офицеры, так что пришлось плестись до крыла, где находилась их с Леоном комната.       Облегчившись и сполоснув руки, Уайт со всей доступной ему скоростью поспешил обратно. Ковыляя потихонечку, он параллельно размышлял над прочитанным и понял, что в эту ночь вряд ли уснёт. Потому что такое количество информации повлекло за собой массу тем для размышлений, а также простор для построения теорий.       Впрочем, прочитанное помогло, прояснив моменты, которые были непонятны. По крайней мере теперь предельно ясно, ради чего Гувер, Браун и Леонхарт припёрлись на остров. Их подготовили и заслали туда, где находился титан-Прародитель, но вполне возможно, что это была не единственная причина. Разумно будет допустить также, что вторжение на Парадиз связано с истощением ресурсов в Марли. Проведением разведки по поводу добычи ресурсов. Здесь не разрабатывались полезные ископаемые, потому что за пределами стен бродили гиганты. Возможно дальше будет сказано про то, откуда взялись эти жрущие людей твари. Даже зная, что те могли в прошлом быть людьми, по мнению Марка они перестали ими быть после превращения в неразумные громадины.       Вернувшись в кабинет, он замер практически на пороге, увидев, что на диване, который он занимал до похода в туалет, сидит капитан и изучает его записи. Наполненные чаем чашки соседствовали с тремя книгами на столике. Однако к ним прибавилось несколько папок с документами. Вероятно, пока он отсутствовал, кто-то принёс их. Или капитан собирается куда-то с ними идти после перерыва на чай.       Доковыляв до столика, Марк опустился на диван и прислонил трость к подлокотнику, массируя ногу. Он делал это всякий раз после даже короткой прогулки, поскольку нога всё ещё не привыкла к возросшей нагрузке, но замер, услышав вопрос: — Ты написал «восемь», обвёл и нарисовал восемь лучей. Что это значит? — Восемь титанов. Колоссальный, Бронированный, Женская особь, титан Эрена, титан Имир, Звероподобный, тот передвигающийся на четвереньках с внушительных размеров пастью и ещё один, неизвестный нам. Я пытался понять, со сколькими врагами мы ещё не встретились и надеялся, что в другом дневнике будут хоть какие-то намёки на неизвестные пока данные. Мы ничего не знаем о двух: титан Имир, который скорее всего был кому-то передан, и ещё один, неизвестный. — Судя по заметкам, ты не осилил и половины. Так медленно читаешь? — А вы прочли её всю? Почерк доктора Йегера не сказать, чтобы нечитаемый, но всё же кое-какие проблемы вызывает. Плюс, меня немного ошеломило то, что мы оказывается живём на острове, и где-то есть целый материк, на котором к тому же есть те, кто считает нас потомками демонов, — нахмурившись, Марк уставился на пальцы своей правой ноги. Помолчав пару минут, добавил: — В общем-то на их мнение наплевать, однако то, что для них происхождение и сказочка про демона веская причина ненавидеть нас и желать смерти, не может оставить равнодушным. — Хм, — капитан опустил листы поверх дневников, подвинул чашку ближе к Уайту, а после взял другую, стоящую рядом с чайником, и сделал неспешный глоток. Когда же тот последовал его примеру, не удержался от взгляда.       Леви был удивлён разговорчивостью обычно молчаливого парня. Похоже прочитанное подействовало на него таким образом. В некоторых случаях из Уайта едва ли не по слову приходилось вытягивать. Ханджи жаловалась, что тот заваливает её рапортами, словно не желая общаться лицом к лицу.       — А ведь я хотела узнать больше о его давным-давно высказанной идее переносных пушек. Представляешь, Леви, он нарисовал это и отказывался дать пояснения! Тренировки, подготовка к экспедиции, он восстанавливается после ранения, должен посетить занятие по верховой езде! Ты понимаешь?! Для него лошадь была важнее этого! — возмущалась четырёхглазая, тряся перед его лицом чертежами.       Довольно подробными, к слову, но пояснения к ним даны в таком сухом виде, что причина жалобы Ханджи была очевидна: она хотела говорить, обсуждать, спорить с тем, кто понимает её. Не беря в расчёт, что на самом деле Уайт не столь сильно увлечён гигантами. О чём свидетельствовали использованные им отмазки.       Тогда Аккерман признал, что у Уайта весьма необычное чувство юмора, а также утвердился в мнении — характер рядового не такой покладистый, как кажется на первый взгляд. Он может подчиняться, выполнять распоряжения и работать в команде, но в нём всё же остаётся второе-третье, и так далее, дно, взглянуть на которое не получится, пока не получишь на это разрешение. Леви сам был таким же: не подпускал к себе никого, пока в какой-то момент всё не изменилось. Теперь это дела прошлого, но именно они помогли ему понять, в каком направлении двигаться.       Марк Уайт был одиночкой, к тому же параноиком. От Эрена он слышал, что этот парень после того, как раскрылась правда о личностях Колоссального и Бронированного, держал нож под подушкой и едва не вскрыл глотку Йегеру, когда тот попытался его разбудить. Это вызывало недоумение, небольшую настороженность — потому что даже если в жизни пятнадцатилетнего парня случилось немало дерьма, не может ли случиться так, что он слетит с катушек? — и немалый интерес. Как тот, кто знает о преимуществе холодного оружия перед огнестрельным, он не мог не оценить полученной информации с профессиональной точки зрения.       Бросив ещё один взгляд на сидящего рядом, Леви отметил отсутствие напряжения в положении тела. Уайт позволил себе если не расслабиться, то по крайней мере сосредоточиться на своих мыслях в чьём-то присутствии. И это заставило Леви вспомнить разговор Саши и Конни, невольным слушателем которого он стал на следующий же день после того, как Уайт устроил шумиху в госпитале.       — Если речь зашла о том, какое животное подойдёт Марку в качестве питомца, я бы сказала… помесь волка и лисы.       — Почему так? — хмыкнул Конни, направляясь на ужин. Ни Спрингер, ни его собеседница Леви не заметили, а он решил повременить с тем, чтобы сообщить о своём присутствии, тоже желая узнать ответ на прозвучавший вопрос.       — Временами он хитёр и изворотлив, как лис. Однако подавляющая часть у него всё же от волка. Он ревностно относится к своей территории, может зарычать так, что его слушаются, горой стоит за тех, кого признал своими. Вспомни, что сказал Леон о том, как Марк разозлился на ребят, которые в присутствии его сестры сказали слово «сука». Его выбесило не то, что слово было сказано в отношении него. Он сорвался от того, что это было сказано при Мари.       — Территориальным может быть не только волк.       — А кто ещё?       — Не знаю. Псы? Коты? — на этом предположении Леви было тяжело сдержать фырканье, поскольку даже он понимал, что псом или котом Уайта назвать не представляется возможным.       — Я скажу братишке Марку, что ты назвал его псом, — захихикала Браус. — Представляю, какое у него в этот момент будет лицо!       — Ты хочешь, чтобы он меня побил? Если хочешь знать, у меня после тех спаррингов с ним синяки неделю болели. Я его едва ли задеть смог, но столько раз падал сам… даже вспоминать не хочу. А ведь он на тот момент всё ещё не восстановился после ран, полученных в Стохесе и после боя под часовней Райссов.       — Знаешь же, он делал это без злого умысла. Хотя поначалу и злился на тебя и Жана. Не говоря вслух, он тем не менее беспокоится и заботится. Даже если с первого взгляда это трудно понять. Мне кажется, он в своей манере старается сделать так, чтобы мы остались живы. Он не боится своей смерти, но тревожится за нас.       Леви сам не знал, почему запомнил тот разговор, однако нет смысла отрицать, что его наблюдение того, чего у пятнадцатилетнего, почти шестнадцатилетнего парня быть просто не может — паранойя, как у разведчика средних лет, инстинкты и рефлексы, которые невозможно отточить за три года в кадетском корпусе, а также этакая взрослая серьёзность — получило подтверждение. Он не мог понять только одно: почему за всё это время никто не задался вопросом, почему рядом с этим парнем другие кажутся детьми? Они все ровесники, проходили одну подготовку, и тем не менее только он выделяется. Словно взрослый в теле ребёнка.       От этой мысли Леви замер, не донеся чашку до губ. После опомнился и всё же сделал глоток, крутя мысль и так, и эдак. Это имело смысл; всё, что он замечал до этого, плюс продемонстрированное вчера поведение — Аккерман заметил, как Марк занял позицию, наиболее удобную для него — а если вспомнить то, с каким спокойствием он говорил о разновидностях пыток, мысль, а точнее подозрение, крепло.       Однако после Леви осознал: «— Да, это имело бы смысл, будь подобное возможно.»       Кроме того, по-взрослому серьёзным Уайт бывает сравнительно редко. Множество раз он был замечен за присущими подросткам — вступившие в армию кадеты остаются подростками — занятиями. Разве что его ни разу не видели в обществе каких-либо девушек, помимо Саши. Помимо Браус подле Марка чаще всего находились Конни и Леон. Армин и Микаса мелькали поблизости, но они следовали за Эреном, который в свою очередь держался рядом с Марком. Эта странная цепочка выглядела причудливо, но Леви никогда прежде не задумывался, есть ли какая-то особая причина, по которой ребята из 104 кадетского корпуса, ещё до того, как попали к нему в подчинение, держались вместе.       Подумав немного, Леви вспомнил, что помимо учёбы в одном корпусе их связывают события, именуемые не иначе, как Битва за Трост. В тот день вчерашние курсанты были брошены в бой и оказались вынуждены сражаться с реальными гигантами, а не сдавать зачёты и экзамены на неспособных их сожрать манекенах. Ребята, на глазах у которых гибли товарищи и друзья, сумели выжить и сплотились. Даже если среди них происходили трения, они тем не менее держались вместе.       Пожалуй, стоит отметить, что Жан из этой компании можно сказать вываливался. Причём тем, что не был приближен к Марку, в то время как все остальные в той или иной степени держались рядом. Однако даже этому Леви получил объяснение, поговорив с Эрдом:       — После присоединения к легиону, когда ещё шла подготовка к вылазке за стены ради поимки Женской особи, эти двое повздорили. Всерьёз, до драки. Марк разбил Жану нос и вероятно, если бы их не растащили, одним носом всё бы не ограничилось.       — Что они не поделили?       — По словам Кирштайна, не сошлись во мнениях. Но Гюнтер, он тоже тогда вошёл в столовую вместе со мной, сказал, что Марк, вернувшись за стол, первым делом проверил убранное в карман письмо. Судя по словам пары ребят, чей разговор я случайно услышал, Жан нашёл в коридоре письмо Марка, пришёл с ним в столовую и решил не то подразнить товарища, не то ещё что-то. Итог нам известен.       — Письмо было от младшей сестры и Уайт взбесился?       — Вы знаете?       — Да. Похоже она единственная, перед кем он слаб. Ну ещё возможно перед благодарящими его женщинами, — хмыкнул Леви, вызывая у Эрда смех.       После распития чайника чая — они больше не разговаривали и не смотрели друг на друга, каждый раздумывая о чём-то своём — Марк вернулся к изучению дневников, а капитан вновь принялся за разбор документов. В конце концов вылазки за стену это лишь малая часть бытия разведчиком. Гораздо больший объём занимает бумажная волокита, хотя у командора Эрвина помимо возни с документами ещё и общение с командованием, да всякими толстосумами.       Марли было принято решение набирать рекрутов из числа элдийцев — детей в возрасте от пяти до семи лет — чтобы передать им силу титанов и сделать своим главным оружием в грядущей войне.       Гриша и Дина решили отдать Зика марлийцам, чтобы он стал одним из семерых титанов, но сын, едва ему исполнилось семь лет, предал родителей и донёс на них солдатам Марли. Опять же, Гриша хотя бы смог признать, что навязывая Зику идею, согласно которой тот станет спасением Элдии, ни разу не говорил с ним как со своим сыном. Простым ребёнком, который едва обучился грамоте. Учитывая то, как он описывал своё воспитание отцом и то, что тот был не прав, Гриша тем не менее пошёл по его стопам и искалечил жизнь собственного ребёнка. Зик в какой-то мере повторил судьбу Гриши.       Марку даже стало интересно, как бы всё сложилось в жизни Эрена, останься Гриша в Марли? Потому что на данный момент, судя по тому, как действует Эрен, его образ мышления в корне отличалось от того, который воспитывался в Зике. Впрочем, это не было чем-то удивительным. В голову Эрена не вкладывали идею о возрождении Элдии, не делали из идеи цель жизни. И мать у него была нормальной, можно сказать приземлённой, женщиной, которая не состояла в группировке, больше похожей на секту.       Всех членов Партии возрождения Элдии отправили “в рай” — превратили в неразумных гигантов и бросили скитаться по острову Парадиз. Всех, кроме Гриши. Он выжил, потому что ему на помощь пришёл Филин — человек по имени Эрен Крюгер. Тот же самый, который был на берегу реки, куда пришли маленькие Гриша и Фэй Йегер.       Слова о том, что до места назначения будущих изгнанников — или точнее узников, приговорённых до самой смерти скитаться по землям Парадиза в облике гигантов-людоедов? — перевозили на пароходе, повлекли за собой мысли касательно более усовершенствованных плав.средств, однако образовавшаяся было цепочка оборвалась, когда до сознания дошёл смысл прочитанного. — По их мнению Парадиз — это свалка, куда можно утилизировать неугодных? — не сдержавшись, прорычал Марк. От понимания, что гиганты, которые бродят за пределами стен, это члены Партии возрождения Элдии и все те, кто по какой-то причине был признан правлением Марли преступником, в груди вскипел гнев. — Вижу, ты дочитал до момента, когда Гриша Йегер получил способность, которая впоследствии будет передана Эрену, — хмыкнул Леви, слегка прищурившись при виде того, как потемнели глаза обычно уравновешенного и даже в некоторой степени отстранённого парня. Вероятно, будь нога Уайта в порядке, он уже наматывал бы круги по кабинету.       Казалось, для Уайта реакция Аккермана уподобилась ведру холодной воды, поскольку тёмно-серые глаза задрожали, а после оказались закрыты. Когда же после своеобразного дыхательного упражнения они открылись, Леви внутренне подобрался. Такой уровень самоконтроля недоступен подростку, у которого, казалось бы, вот-вот вены на лице вздуются от ярости.       С каждым разом реакция Марка всё более изменчива. В случаях, когда гнев был бы более чем к месту, проявлялось хладнокровие. И наоборот, когда стоит сохранить голову, Уайт теряет равновесие и бросается в омут чувств с головой. Это необычно и интересно. «— Что же ты ещё можешь показать?»