V. Не просто незнакомка

Вечер не мог быть еще уютнее для Делл. На столе горячий чай, от которого шел пар (только дотронься губами – сожжет кожу!), ароматическая свеча, которую подруга из университета сунула ей в чемодан, и десятки тетрадей учеников разных классов. Красная ручка проворно исправляла ошибки. К счастью, сегодня дети решили сжалиться над преподавателем. Сочинения было приятно читать, и рука неустанно выводила хорошие оценки. Прошло два дня с происшествия на уроке, где главной конфликтной фигурой был Чонин. С тех пор Делл постоянно замечала его неподалеку. Видела, как он не спеша шел на урок после звонка, как заходил в столовую и садился за самый дальний стол, как отрабатывал наказание в библиотеке, расставляя по местам книги и стирая пыль с корешков. Слишком часто Чонин стал появляться в поле ее зрения. Неужели она беспокоилась за него? За его отношения с отцом, и за порванный рукав, и за поцарапанную руку... Да, она не знала всей ситуации, но что-то ей подсказывало, что парню нужна помощь. Однако, она не забыла, как нагло он вел себя в первый учебный день и как заставил её краснеть. Делл думала, что прославится в школе, как учительница-неудачница, у которой на первом же занятии случилась драка. Но когда коллеги узнали о том, кто принимал участие в конфликте, они дружно пожалели и успокоили девушку. «Чонин распускает руки? Неудивительно. Он неуправляем. Нам жаль, что это случилось на вашем первом уроке, мисс Лори,» – слова каждого второго учителя. Делл только вежливо улыбалась и кивала, а внутри бурлило негодование. За что они так с Чонином? Почему он кажется им настолько безнадежным? Но среди них есть мистер Бан. Делл смотрела на него, словно в зеркало. Он тоже жалел Чонина. Его глаза говорили: «Не трогайте мальчика, он многое переживает сейчас. Я поговорю с ним, и всё решится. Мои слова имеют вес для него. Моя поддержка сможет его исправить». И Делл немного отступала. На время. Пока не начнет действовать их с Чонином договор. Она готова выполнить свою часть договора, со скрипом, с неуверенностью в своих силах, но с интересом. Раньше она никогда не занималась подобными проектами, и такая маленькая Делл боялась организации такого большого фестиваля. По рассказам учеников она узнала, что в прошлом году на него собрались не только все школьники Саутпорт Скул, но и их родители, а также знакомые и незнакомцы, которым просто хотелось повеселиться, и, конечно, местное телевидение. Масштаб этого праздника талантов поражал. И если Делл хочет вступить в ряды «отряда мистера Бана», ей нужно подойти к делу со всей серьезностью. Выполнит ли Чонин свою часть договора – вот в чем вопрос. В мальчишке она сомневалась, ведь не знала насколько ему неприятно чтение. По первому впечатления Делл поняла, что он ненавидит всё, что связано с литературой. Осилит ли он «Маленького принца»? Переступит ли через свою ненависть к буквам? Будет ясно через неделю. Если он прочитает хотя бы краткое содержание, это уже будет маленькой победой. Делл открыла свой ежедневник, пробежалась по краткосрочным задачам, поставила галочки напротив некоторых, и вывела большими буквами в пустой графе: «Фестиваль». Он неожиданно свалился на голову Делл и немного разрушил планы молодой учительницы. Она хотела меньше привлекать внимания к своей скромной персоне, учить детей и в свободное время писать научную работу. А теперь ежедневник будет заполнен разнообразием дел, приятных и не очень приятных для нее. Во-первых, ей придется быть социальной сверх своей нормы. Во-вторых, она берет огромную ответственность за успех фестиваля. В-третьих, она разучилась веселиться и участвовать в подобных авантюрах. Делл доверилась мистеру Бану, который создает впечатление профи в таких делах. Но он еще ни разу за два дня не подходил к ней с поручениями. Возможно, считает, что она безнадежна. Или не хочет сильно беспокоить. Бред! Она с нетерпением ждет, когда же он заполнит всё ее свободное время. Честно говоря, ей нужно было загрузить себя делами, чтобы не чувствовать свою бесполезность и не переживать из-за «внешних» проблем. Проверка тетрадей шла уже третий час, и Делл от бессилия оперлась щекой на левую руку. Голова немного гудела. Чай остался на дне холодной лужей, которую совершенно не хотелось пить, а долить кипяток было слишком лень. Кто-то постучал в дверь, и Делл сразу выпрямила спину, смахивая сон с лица. Не повторяя своих ошибок, она подошла сначала к зеркалу возле шкафа, чтобы поздний гость снова не застал ее врасплох. Сейчас Делл видела в отражении немного уставшую девушку с растрепанными волосами, которые тут же были приглажены. В последний момент она заметила след от ручки, растянувшийся на скуле, и принялась судорожно тереть его пальцами, пока снова не услышала скромный стук. Застегнув все пуговицы на пушистой кофте, которую она часто надевала, спасаясь от ночных сквозняков, Делл открыла дверь и замерла. Снова он. Перед ней стоял мистер Бан, улыбающийся глазами-полумесяцами. А в его руках термос и небольшой контейнер. Он совершенно точно решил подкупить ее едой! И Делл не понимала, нравится ей это или нет. Сейчас скорее нравится, потому что она очень проголодалась, и готова проглотить всё за несколько секунд. – Вы же не исчезнете, как в прошлый раз? – хрипло произнесла Делл, не до конца понимая, что говорит. Голос от долгого молчания немного подвёл, но мистер Бан услышал. – Только если вы не закроете дверь прямо перед моим носом. Они одновременно посмеялись. Мистер Бан протянул ей термос и контейнер, а она нерешительно приняла, громко вздохнув. – Мне уже неловко брать, мистер Бан. – Тогда приходите на ужин в столовую. Если я не ошибаюсь, вы пропустили уже третий день. Или я просто вас не заметил. Хотя… как вас можно не заметить. Если бы Делл имела смелость, она бы остановила его одним простым словом: «Стоп!». Он заигрывал с ней? Или у него со всеми такой стиль общения? Она подозрительно нахмурилась. – Не говорите, что беспокоитесь обо мне. Вы хитрец, который хочет заполучить меня в организаторы фестиваля, поэтому приносите все эти вкусности. Но вы немного ошиблись. Как известно, путь к сердцу мужчины лежит через желудок. А я женщина. – Я не верю в эти предрассудки. Любого человека можно подкупить едой. – Вы правы, – сразу согласилась Делл и тихонько посмеялась. Они так легко разговаривали, не задумываясь о выражениях, а замолчав одновременно, потерялись в тишине. Бан не знал, с чего начать, а Делл не знала, как закончить разговор. Ведь ее ждали оставшиеся тетради и еда. Она не понимала, он хочет уйти или сказать что-то еще. Но тут Делл вспомнила, что хотела узнать: – Как Чонин? – озвученный вопрос получился с ноткой волнения, которую она старалась скрыть. – Он точно в порядке? Мистер Бан немного посерьезнел и спокойно ответил: – Всё нормально. Его отец ничего не знает. Пока, – переступил с ноги на ногу и усмехнулся. – Знаете, Чонин теперь пропадает в библиотеке. Удивительно! Его туда было не затащить. И читать он никогда не любил. Делл кивнула и поджала губы, потому что знала, что Чонин всё еще не дружит с книгами, а в библиотеке отбывает свое наказание за драку. – Да, он убирается в архивах. На его плечах сейчас вся пыльная работа… Мистер Бан прервал ее, как будто спешил поделиться сенсацией вселенского масштаба: – Нет-нет, мисс Лори. Я видел, как он взял какую-то книгу в библиотеке. Его абонемент всегда был пуст, представляете? А тут что-то подвигло его читать. Или кто-то? – он прищурил глаза и улыбнулся, намекая на определенного человека, который сейчас стоял в небольшом трансе. Конечно, это не значит, что Чонин начал читать. Возможно, он просто взял книгу и положил на стол, ни разу так и не открыв. Но мистер Бан так гордился этим фактом, словно Чонин скоро станет нобелевским лауреатом, если прочитает одну главу. А намек на то, что мисс Лори причастна к этому умственному взлету ученика, был ей понятен. – Только не хвалите меня, – она опустила голову, рассматривая обувь собеседника и прижимая к себе теплый термос. – Мы еще не знаем, прочитал ли он хотя бы страницу. Бан снова, как гордый родитель, стал нахваливать парня: – Страницу точно прочитал, мисс Лори! Он загорелся, я вижу! – еще чуть-чуть, и он схватил бы ее за плечи, чтобы передать свою радость, но вовремя сдержался, нервно прочистив горло. – Он даже спросил, знаю ли я каких-нибудь авторов-экзистенциалистов. Я растерялся, и не знал, что сказать. Делл пока не верила в свой преподавательский успех. Ей нужно было убедиться, встретиться с Чонином с глазу на глаз, чтобы он подтвердил все слова мистера Бана. – Мисс Лори, он вас еще удивит, – уверенно произнес Бан. – Хорошо. Буду ждать с нетерпением. И, пожалуйста, пусть удивляет без драк. Мистер Бан неловко почесал макушку и кивнул. Делл подумала, что нужно закругляться с неловким общением на пороге ее комнаты, и сказала: – Что ж. Спасибо за ужин… – Скромный ужин, да… – Да, спасибо за скромный ужин. Теперь они перебрасывались фразами, как два нелепых подростка, и от этой мысли оба засмеялись. Бан постоянно заставлял ее улыбаться, и, кажется, перед ним она не боялась показаться обычной девушкой, не серьезной преподавательницей по литературе, которой ее все видели. – Даже не знаю, как вас отблагодарить, – сказала Делл. – Вы уже отблагодарили своим участием в организации фестиваля. – А, точно, – произнесла она, словно напрочь забыла про этот немаловажный факт. – Вы ведь не передумали? Серьезно хотите этим заняться? – Вы так говорите, словно участие в фестивале – это опасная авантюра. Мне нужно где-то расписаться кровью? – Что вы, мисс Лори. Только принести в жертву свое драгоценное время. Кстати, нет ли у вас свободных десяти минут?

***

Да, она впустила его в комнату. Посадила на единственный стул напротив себя и налила чай из его же термоса. А сама села на кровать в ожидании важной информации. – Я думала, вы джентльмен, мистер Бан. Вынудили меня пригласить вас в комнату в столь поздний час, – увидев, как мистер Бан сжал мочку покрасневшего уха, она постаралась больше не острить. Действительно постаралась. Но иногда ее вредная натура брала свое. – Простите, я думал, пригласить вас в библиотеку, – серьезно произнес Бан. – Она работает до одиннадцати. Мы бы успели всё обсудить там. Ему действительно стало совестно за поздний визит. Об этом говорило напряжение во всем теле, будто его привязали к стулу и удерживали силой. – Мистер Бан, вы не джентльмен, а я не леди, – снисходительно произнесла Делл и откусила, наконец, сэндвич, который принес ночной гость. – Видите, я ем на кровати и одновременно разговариваю с вами. Это ли не свинство? Я еще хуже вас, – Бан готов был протестовать, но Лори его остановила. – Ладно-ладно. Я больше не буду заострять внимание на этом. Закончим на том, что я сама пригласила вас сюда, а до библиотеки слишком далеко идти. Рассказывайте, что у вас за дело. Мистер Бан немного расслабился, поудобнее устроился на стуле и отпил немного чая, чтобы прочистить горло. – Итак, фестиваль не за горами, а у меня…, – он осекся и быстро исправился: – Теперь уже у нас ничего не готово. Есть много пунктов, которые нужно выполнить за короткий срок. Сейчас сосредоточимся на первом и самом важном – уговорить других преподавателей сотрудничать с нами. Ну или хотя бы не мешать нам творить. Делл внимательно слушала и жевала свой сэндвич, к слову очень вкусный. Она не видела, чтобы в столовой продавались подобные, значит мистер Бан постарался для нее своими руками. Это льстило. Она сосредоточилась на его речи. А мистер Бан отметил, что на кровати с большим сэндвичем в руках она выглядела потрясающе притягательно. О чем он думает? Всё-таки момент, когда он переступил порог этой комнаты, был ошибкой. Отогнав лишние мысли, он продолжил: – Есть три главные проблемы – это три преподавателя: миссис Краутон – учительница по математике, мистер Бекк – историк, и Хенджин… то есть мистер Хван. Первые два категорически против отменять уроки и устраивать выходной день в честь фестиваля. Они с трудом отпускают учеников на творческие мероприятия и считают, что их предмет превыше всего. «Никаких танцев и песен не должно быть в учебное время!» – вот их девиз. Они учителя старой закалки. – Ну или типичные снобы, – вставила Делл свое слово и облизала губы. Соус был очень вкусный. Мистер Бан отвернулся к окну, делая вид, что задумался. – Если мы не договоримся с ними, то у нас не будет помощников в лице школьников, и, конечно, не будет талантливых участников. Нет участников – нет фестиваля. Еще ситуация усложняется тем, что мистер Бекк и миссис Краутон стоят на вершине иерархии преподавателей. Именно к ним прислушиваются остальные наши коллеги. – Как все сложно. – Не то слово. Я пытался договориться с миссис Краутон, но безуспешно. Может быть, теперь попробуете вы? – Я? – из рук чуть не выпал термос с чаем. – Я в школе всего несколько дней, и меня никто не знает. Никто не будет меня слушать! – Неправда, – вступился за ее кандидатуру Бан и посмотрел ей прямо в глаза, расширенные из-за паники. – Как только вы приехали в школу, все о вас узнали. После ситуации на уроке литературы учителя вам сочувствуют, ученики благоволят, а Чонин, возможно, начал читать. Что-то мне подсказывает, что вы изобретательны в подобных делах и сможете уговорить миссис Краутон. – Вы хотели сказать, что я хитрая? – прищурилась Делл, а мистер Бан опустил голову и попытался скрыть улыбку, которая его выдавала. – Хорошо, я попробую поговорить с ней. Но ничего не обещаю. – Спасибо, мисс Лори, – мистер Бан просиял и от радости снова чуть не схватил ее за плечи. Ему стоит следить за своими порывами и держать руки при себе. – Дедлайн до следующей недели, потому что дальше нас ждут еще более важные и сложные дела. – А что с историком? – Беру его на себя. Я уже знаю, что с ним делать. – Звучит устрашающе. А третий преподаватель. Мистер Хван? Так его зовут? Бан кивнул и тяжело вздохнул, откинувшись на спинку стула. – Хван – самый тяжелый случай. Он учитель танцев, и у него личная неприязнь ко мне. – Почему? Это действительно удивило Делл. Мистер Бан создавал впечатление самого общительного и мирного человека не только в школе, но и за ее пределами. Он всегда располагал к себе, и сложно было представить, что Бан мог кого-то вывести из себя. А может она просто плохо его знает. Мужчина чуть ближе наклонился к Делл, которая к тому времени закончила есть и смотрела на него во все глаза, обняв термос двумя руками. Сейчас она выглядела как ребенок, ожидающий страшную обличительную сказку. Наконец, Бан собрался с мыслями и решил идти в ва-банк: – Сейчас я расскажу душераздирающую историю, которую обычно никому не рассказываю. Уже можно считать нас друзьями и перейти «на ты»? Делл на секунду опешила от быстрой смены ролей. Еще никто не предлагал ей дружбу подобным образом. – Мы, конечно, можем перейти «на ты», но вы… но ты действительно готов поделиться этой историей со мной? – она выделила последнее слово. – Я ведь почти незнакомка. Никто. – Если ты помогаешь мне с фестивалем и Чонином, а это две самые дорогие вещи для меня на данный момент, то ты больше, чем незнакомка, – Бан был серьезен как никогда, и глаза его блестели от искренности. – В этой школе, где я провожу бОльшую часть времени, у меня нет друзей, с которыми я мог бы поделиться сокровенным. Возможно, ты станешь другом, который мне сейчас очень нужен. Бан чуть не сказал «пожалуйста», умоляя выслушать его. Она еле заметно кивнула, чем вызвала сильный толчок в сердце мужчины. Не отрываясь, Делл смотрела в его глаза, которые тут же затуманились от воспоминаний. – Ты ведь теперь знаешь, что я был трейни в Южной Корее и готовился стать айдолом. Я создал группу Stray Kids из семи человек, в числе которых был Хенджин. Он всегда был немного закрытым, но я уважал его труд. Тогда Хенджин очень старался, чтобы не подвести команду, и его танцы приводили всех в восторг. До вступления в группу он уже был популярен в кругах трейни. Красота тоже сыграла свою роль, – по-доброму усмехнулся Бан, но улыбка быстро погасла. – За пару дней до дебюта Хенджина обвинили в буллинге, и нас поставили перед выбором: либо мы ждем Хенджина из его перерыва, пока не улягутся слухи, либо мы дебютируем без него. Они действительно хотели, чтобы я выгнал Хенджина из группы! – Бан ссутулился, оперся на свои колени и сжал руки в замок. Следующая часть истории была ему особо неприятна. – Это стало сильнейшим ударом, но мы не винили его. Мы продолжали тренироваться и отложили дебют, хоть это и было болезненно воспринято всеми. Хенджин сам ушел из группы спустя месяц. Наверное, чувствовал вину, хотя ничего не сделал. Он пропал. Исчез из всех соц сетей, не отвечал на телефон. Было неспокойно. Я знал истории, когда трейни по той или иной причине не смогли стать айдолами и наложили на себя руки, потому что не представляли другой жизни. Мы искали его везде, звонили в больницы, полицейские участки, отели… И спустя несколько дней я нашел его в клубе. Делл буквально затаила дыхание и ждала, когда мужчина продолжит свой рассказ. Она не могла перестать думать о том, что он доверился ей – незнакомке, которая знает только его фамилию. Они не заметили, что даже физически стали чуть ближе друг другу: ее колено касалось его. Делл подалась немного вперед, чтобы не упустить ни одного слова. Его голос становился всё тише: – Хенджин сильно напился, танцевал, как сумасшедший. Это больше не было похоже на профессионализм. Тело просто дрыгалось, вертелось, шаталось... Люди толкали его, потому что он вел себя слишком буйно. Я втиснулся в толпу, поймал его за руку и привел к барной стойке. Как сейчас помню его пустое выражение лица. Бледный, мокрый и чудовищно уставший – таким он был в ту ночь. И я навсегда запомнил тот момент. Бармен, увидев нас вдвоем, весело обратился к Хенджину: «О! Парень, за тобой, наконец-то, пришли? Сегодня даже охрану не пришлось вызывать. Ты был немного спокойнее. Только вот чуть не осушил все наши запасы виски. Ты же помнишь про долг, парень?». Я расплатился за Хенджина и вывел его наружу, посадил на землю и постарался привести в себя. По его лицу катились слезы, и он постоянно бормотал: «Пожалуйста, забери меня отсюда. Я больше не хочу туда. Не оставляй меня здесь». В общагу мы вернулись уже утром. Ребята были рады видеть нас, а Феликс сильно плакал. Мы отвели Хенджина в его прежнюю комнату и уложили спать. Я ушел в гостиную и лег там. Сил совершенно не осталось, но я не заснул, перед глазами всё еще стояло бледное изможденное лицо Хенджина. Через какое-то время я услышал, как кто-то обувается возле выхода из квартиры. Я приподнялся на диване, но из-за темноты никого не увидел. Встал, включил свет и выругался. Хенджин натянул кроссовки и пытался открыть дверь. Он еще не протрезвел и пошатывался. Я взял его за плечи и отвел на диван. Он протестовал, отбивался от моих рук, и шипел, что он всё равно уйдет. И тогда я дал самое важное обещание в своей жизни. Я сказал, что никогда не брошу группу и своих ребят, в том числе и Хенджина. Мы вместе пройдем через все трудности и сможем дебютировать в полном составе. Хенджин доверился мне, как и все остальные. Мы еще год тренировались с надеждой на лучшее и, наконец, нам сказали, что мы готовы к большому проекту. Про нас хотели снять программу, представляешь? Мы радовались как дети, и пока не понимали, что кого-то из нас могут исключить. Так и произошло. Сначала исключили Минхо, потом Феликса, а Уджин ушел сам, потому что больше не мог вынести изнуряющих тренировок. Мы остались впятером. Директор компании хотел от нас бОльшего, а мы уже выбились из сил. Тогда было принято решение о расформировании группы и закрытии нашего проекта. Мы не оправдали надежд. Делл видела, как сложно дались ему последние слова, и, чтобы хоть как-то поддержать, осторожно положила свою руку на плечо Бана. Он настолько погрузился в воспоминания, что не сразу заметил прикосновение, а заметив, немного смутился и судорожно набрал воздух в легкие. – Как вы с Хенджином оказались здесь, в Австралии? – осмелилась задать вопрос Делл, не отпуская плечо мужчины. – Я никогда не забывал о своем обещании, – продолжил Бан. – Мы должны были дебютировать все вместе. Я никогда бы не бросил своих ребят. Поэтому мы решили отступить, но через время вернуться и навести шума с новыми песнями. Я был слишком наивен, считал, что ничего не может остановить наши амбиции. Случился ковид. Всё стало в тысячу раз сложнее. – Да, помню эти тяжелые времена, – тихонько отозвалась Делл. Оба опустили головы. – Мой отец сильно заболел. Нужно было срочно лететь в Австралию, потому что тут живет моя семья. Конечно, ребята поддержали. Они продолжали тренировки без меня, пока семейные проблемы не решаться. А они всё не решались и не решались… Отцу становилось хуже, и я застрял в Австралии на долгие месяцы. Музыку больше не писал, танцами не занимался и не мог думать ни о чем, кроме самочувствия папы. Я не мог вернуться в Корею, когда ему было так плохо. Однажды, в дверь нашего дома позвонили. Открыла моя младшая сестра Ханна. Как сейчас помню ее крик с первого этажа: «Чан! К тебе пришли какие-то парни… и их очень много!». Я спустился вниз и увидел своих Stray Kids! – Бан открыто улыбнулся, и Делл переняла его радость. – Они решили на время переехать в Австралию, чтобы наша команда, наконец, воссоединилась, и мы продолжили свой путь. Я помог им обустроиться здесь. У нас почти не было денег, поэтому Чанбин и Хенджин поселились в моем доме, точнее в моей комнате, а Минхо, Феликс и Джисон снимали крохотную квартирку неподалеку. – Ты действительно дорог им, раз они решили пойти на такое. Уехали в неизвестность… – задумчиво произнесла Делл. Она не знала, смогла бы она сделать что-то подобное. Друзья Бана ее восхищали. – Да, они лучшие люди в моей жизни, и теперь я точно не мог отступиться от нашей общей цели. Мы должны были творить музыку, а еще зарабатывать хотя бы на базовые потребности. Я нашел работу в Саутпорт Скул не сразу, но это было великой удачей, ведь здесь есть доступ к студии звукозаписи, где я мог бы работать над музыкой. Через время я затащил в школу и Хёнджина. По будням мы вели занятия, а в выходные дни уезжали в город на тренировки с группой или давали небольшие концерты в барах. Спустя какое-то время Хёнджин стал раздражительнее, почти ни с кем не разговаривал и избегал меня. И однажды мы сильно поругались. Он упрекнул меня в том, что я делаю недостаточно для того, чтобы вернуться в Корею. В Австралии меня больше ничего не держало: отец выздоровел и больше не нуждался в моей помощи. Мы потихоньку написали целый альбом, но всё ещё выступали в местных барах на крошечной сцене. Это больше всего бесило Хёнджина, он не привык к таким условиям. Ему нужны были ослепляющие софиты, высококачественный звук и несмолкающие аплодисменты. В Корее его узнавали, а в Австралии всем плевать. Бан замолчал, а Делл переваривала большой объем информации. Его история была похожа на сценарий к фильму. Ни больше ни меньше. Прямо перед ней сидела несостоявшаяся звезда. Если бы не печальные события в жизни Бана, он мог бы уже сиять на сцене в Южной Корее, давать концерты на стадионах. Но он сидит в ее комнате с опущенной головой, стыдящийся своих неудач. – Хёнджин пострадал от моих действий больше всех. Точнее от моего бездействия. Я обещал своим ребятам славу, и где они сейчас? Я оказался плохим лидером. – Не говори так, – Делл сморщилась от уничижающих слов и наклонила голову вбок, чтобы поймать его взгляд. – Вы справитесь. Вы слишком многое прошли, чтобы сдаваться. Фестиваль может стать хорошей ступенькой на пути к вашему успеху. Мне говорили, что в прошлом году в школу приехало даже телевидение. Вы можете выступить с несколькими песнями, чтобы засветиться на местных каналах. Это будет хорошей страницей в вашем портфолио. Бан улыбнулся уголком губ и кивнул. – Но мы не можем перетянуть внимание на себя. Мы же устраиваем фестиваль, чтобы дети показали свои таланты. – Ты слишком скромный! – упрекнула его Делл и стукнула кулаком по плечу. – Нужно использовать любую возможность, чтобы о вас узнали! Ваше выступление не займет много времени, оно будет в самом конце, как мастер-класс от профессионалов. – От профессионалов, которые ничего не добились? – грустно усмехнулся Бан. Делл вскочила на ноги и стала расхаживать по комнате, поставив руки в бока, чем напугала Бана. – Как нам уговорить Хёнджина? – спросила она, меряя шагами пространство. – Нам? – удивился Бан, следя за ее передвижениями. – Не бери в голову. Я сам всё решу. Он совершенно не пробиваем, и только я знаю, как к нему подступиться. Делл резко остановилась перед Баном и со всей серьезностью произнесла: – Тогда последний вопрос: почему ты сейчас не в Корее со своими ребятами? Почему организовываешь этот фестиваль? Неужели это для тебя так важно? Бан не думал над ответом, он будто всегда четко знал, чего хотел: – Я делаю это для детей. Ко мне ходит много ребят, которым нравится петь, играть на музыкальных инструментах. И у всех у них разный уровень владения этими навыками. Но их объединяет один немаловажный фактор… нет, скорее он определяющий. Они все получают от этого удовольствие. Да, многие не станут великими музыкантами, не создадут хит, не получат Грэми. Да и не важно это всё, пока они наслаждаются процессом. Они хотят сиять на сцене, и я могу дать им это. Я просто не могу оставить детей без минуты славы и уехать в Корею, чтобы исполнять свои мечты. Это предательство. Stray Kids полностью поддерживают меня. Ну… кроме Хёнджина. Хотя его тоже можно понять. Делл кивнула, удовлетворенная ответом на сто процентов и улыбнулась уголком губ. – Хорошо, – твердо сказала она и протянула руку. – Мы справимся, коллега. Бан пожал ее и не спешил отпускать нежную ладошку. Лицо его сияло от счастья быть услышанным и почему-то именно эта девушка вселяла в него уверенность. – Тогда первый этап объявляется открытым, – торжественно объявил Бан, и они оба засмеялись. – Нам нужно достучаться до снобов! Руку девушки он всё-таки отпустил, было бы слишком подозрительно удерживать ее так долго, и внутренние часы подсказывали закругляться со встречей, потому что он уже пересек черту приличия несколько раз за сегодня. Бан поднялся со стула и произнес: – Раз мы теперь не только коллеги, но и друзья, зови меня Чан. – Бан… Чан. Хм… – она распробовала его имя на языке. – Хорошо, Чан. А я Делл. – Делл, – протянул он последнюю букву ее имени. – Тебе подходит. Стой, – резко сказал он, удивляясь чему-то позади нее. – А что у тебя там в углу? Книги? Делл обернулась, чтобы посмотреть на то, что поразило Бан Чана, и усмехнулась: – Ты никогда не видел книги? – Книги в чемодане – никогда. Ты что, привезла их в Саутпорт Скул. Здесь же есть огромная библиотека, – он не мог отвести взгляд от этого чуда. – Да брось, это всего лишь маленький чемоданчик, – она подошла к нему и закрыла крышку, чтобы больше не шокировать Бан Чана, но тот подскочил и остановил ее. – Я не успела поставить их на свои полки. – Да тут полок не хватит! Дашь мне что-нибудь почитать? Делл осознала, что они вместе держали крышку чемодана и слишком близко стояли друг к другу. Она легонько оттолкнула его и твердо произнесла: – Мистер Бан, мы не настолько близки, чтобы я давала вам свои книги. Они для меня как личный дневник. Я отмечаю в них любимые цитаты и пишу заметки на полях. Если вы возьмете хоть одну, то сможете легко узнать мои тайны, а я этого не хочу. – Понял, хочешь остаться девушкой-загадкой. Пусть будет так, – ничуть не обидевшись, вздохнул Бан Чан и отошел к двери. – Возьму что-нибудь в библиотеке. Или подожду, когда ты будешь мне доверять. – Сомнительная затея, мистер Бан. – Я Чан. Забыла? – он наклонил голову вбок и обезоруживающе улыбнулся, но Делл была не пробиваема. – Не забыла. Буду называть тебя «мистером Баном», когда будешь переходить границы. – Понял. Спасибо за приглашение. Еще раз прости, что нагло вторгся в твою комнату. Теперь мне пора в студию, – Бан Чан натянул на голову капюшон своего худи и распахнул двери. – Но уже девять часов вечера, – удивилась Делл и подошла ближе к Чану. – Я думала студия закрыта. Чуть наклонившись вбок, он вынул из кармана связку ключей со смешным брелоком-волчонком и продемонстрировал звон металла. – Мне открыты все двери в этой школе, мисс Лори, – Чан поднял подбородок, расправил плечи и стал казаться выше из-за своей секундной напыщенности. – Ладно, только несколько дверей, включая студию. – Так ты не собираешься спать? – Делл положила голову на косяк двери, чувствуя небольшую усталость. Бан Чан поджал губы и с некоторым сожалением произнес: – Настоящие музыканты не спят ночью. Но вам спокойной ночи, мисс Лори… Ой, не так. Приятных снов, Делл, – последняя согласная в его исполнении тянулась как мед.