VI. Скрытые таланты. Скрытые желания.

Бан Чан умел договариваться и любезничать, находить лазейки, чтобы люди были расположены к разговору. Подхалимством не занимался! Но сейчас он готов был стелиться к ногам мистера Бекка. Уже несколько раз Чан беседовал с профессором о проведении фестиваля, и всё без толку. Тот не хотел даже слушать и с угрозой просил Бан Чана проследовать на выход. Мистер Бекк был прекрасным преподавателем, чересчур ответственным и дисциплинированным. От него веяло правильностью и прагматизмом. Никаких поблажек на контрольных и экзаменах. Заболел и пропустил урок – будешь делать больше вдвойне. Никаких выходных посреди недели, только если это не государственный праздник. И тем более никаких фестивалей в пятницу во время занятий! Он не готов отдать учеников «для торжества праздности и безделья» (именно так мистер Бекк представлял фестиваль). Бан Чан сбился со счета, сколько раз он уже подходил с освобождением от уроков, чтобы мистер Бекк поставил свою закорючку в конце несчастной бумажки. В этот раз Бан Чан подготовился основательно, сдаваться было поздно. Он придумал очень грязный прием, который может подействовать с вероятностью в девяносто девять процентов. От осознания своего отчаяния ему хотелось скулить и лезть на стену, но перед самым кабинетом профессора он взял себя в руки и смело постучал в дверь. – Войдите, – приглушенно прозвучал бас мистера Бекка, со скрипом и недовольством. Бан Чан зашел в святая святых профессора. Звук его шагов заполнил пустой класс, но мистер Бекк никак не реагировал на своего гостя, уткнулся в толстенный пыльный фолиант и пыхтел, явно раздумывая над чем-то сложным и недоступным для обывателей. Это был тучный и опрятный старичок, с маленькой головой и морщинами по всему лицу, одетый с иголочки и меняющий галстук каждый день под настроение. Сегодня галстук был серым с голубыми вкраплениями. Что бы это могло значить? Одно ясно, траурно-черный цвет сегодня не фигурирует в его образе, значит можно рисковать. Чан встал прямо перед столом профессора, как солдат, выправив плечи, собрав ноги вместе, и прочистил горло, чтобы его наконец заметили. – Добрый день, мистер Бекк! Вижу, вы немного заняты… Бекк шумно перелистнул страницу и не поднял глаза, полностью игнорируя присутствие мужчины. Брови были опущены максимально низко, а волны морщин выдавали его раздражение. Бан Чану стало неловко вот так стоять и ждать своей участи, и он готов был уже уйти, чтобы попытать удачу в другое время, но профессор резко закрыл книгу и адресовал слова Бану: – Добрый-добрый день… Давайте свою бумажку с освобождением. Бан Чан не поверил своим ушам. Он даже еще не начал уговаривать Бекка, а тот уже согласился? Что-то из жанра фантастики! Бан улыбнулся хмурому профессору и стал копаться в своем рюкзаке, чтобы найти нужный документ в папке с нотами. Бекк недовольно кряхтел и стучал пальцами по столу в нетерпении. – Сейчас, секундочку… А! Вот оно! Освобождение от уроков…, – Бан Чан вынул идеально белый гладкий листок, без единого залома и кляксы, и протянул его мистеру Бекку. – Давайте сюда, мистер Бан, – и когда бумага почти лежала в руках профессора, он произнес: – Я сейчас порву эту жалкую записульку! Бан Чан тут же выхватил листок и открыл рот от удивления. Ну да, всё не могло пройти гладко. А ведь он чуть не поверил профессору, который сейчас со злорадством наблюдал за его реакцией. – Тебе еще не надоело бегать за мной с этой бумажкой? – проворчал Бекк и неудобно сложил руки перед собой – мешал лишний вес. – Слушай, парень. Я же тебе уже сотню раз говорил, дети здесь, чтобы учиться, а не плясать и петь попсу. Ты должен развлекать их после уроков, а не во время. Я не позволю отменить занятия в последний учебный день! – удар кулаком об стол – жирная точка в речи профессора. – Но ведь это последний день перед каникулами. Фестиваль будет подарком перед Рождеством! И потом счастливые ребята уедут в свои дома на праздники, – не сдавался Бан, хоть и твердил это уже в который раз, казалось бы, не глухому преподавателю. – Один пропущенный день ничего не испортит в учебном процессе. Всего один день, мистер Бекк! Профессор шумно вздохнул и положил ладонь на лоб, видимо разболелась голова. – Когда ты от меня отстанешь, парень? – Вы знаете, когда. И тут пришло время секретного оружия против ворчливого старичка. Бан Чан сделал выражение лица, будто что-то вспомнил, и произнес: – Кстати, я ведь хотел сделать вам подарок, когда вы подпишите документ. В честь нашего сотрудничества. Но раз вы так категорично настроены… В руках Бан Чана была книга, устрашающего размера и представляющая ценность только для одного человека – мистера Бекка. Чан положил ее на край стола и жадно следил за реакцией преподавателя. Морщины профессора разгладились (не все, конечно), глаза потемнели от желания владеть этой драгоценностью, а пальцы уже гладили красивый переплет. – Неужели это… – Да, тот самый сборник эссе по философии и истории. Самая первая редакция семьдесят девятого года. Не спрашивайте, как я достал его. Пришлось повозиться. Здесь даже автограф какого-то ученого... – Какого-то ученого!? – возмущению мистера Бекка не было предела. – Впрочем я не удивлен, что вы его не знаете. Удивительно, как вы нашли этот экземпляр… Это немыслимое чудо. И как вы узнали, что я ищу его? Бан Чан не хотел признаваться, что подслушал разговор профессора с другими преподавателями, тогда он и узнал о единственном желании Бекка. Он даже занял немного денег для покупки столь редкого издания! Несколько звонков другу-историку из Сеула, и книга уже в Австралии. Бан Чан был горд собой. Он уже готовился протянуть бумагу для подписи. – Вы думаете, что за эту бесценную книгу я дам согласие на проведение фестиваля? – спросил Бекк, одновременно бегая глазами по словам и трепетно водя пальцами по строкам. – Нет, молодой человек. Этого недостаточно. – Что?! – челюсть Бан Чана упала и не вернулась на место. Он чуть не свалился на соседний стул, еле держась на ногах. Столько нервов и денег он потратил на эту пыльную книжонку, а она не оправдала его надежд! Мистер Бекк закрыл сборник, но не выпускал из рук, будто над чем-то размышляя. Хитрая улыбка не сходила с его старческих сухих губ. – Мистер Бан, для чего вы делаете фестиваль? Стойте, не говорите, что только для детей. Это ложь. Бан Чан хотел возмутиться. Как смеет профессор намекать на корыстность его цели! Он буквально всё готов сделать, только чтобы ребята были счастливы. Даже на время отказался от своей мечты, чтобы воплотить детские. – Да, я тебя раскусил, – Бекк торжествовал от мысли, что знает секрет Бан Чана. – Меня недавно осенило. Я понял, ради кого ты делаешь этот фестиваль. Тяжелое молчание давило. Были слышны только звонкие голоса детей из коридора. Наконец, мистер Бекк заговорил, подозрительно улыбаясь: – Как дела у мисс Лори? Бан Чан нахмурился. К чему ведет этот старик? – Откуда мне знать? – Чан был резок в своих интонациях и уже не скрывал раздражения. – Я мельком увидел, как вы, мистер Бан, выскользнули ночью из женского общежития. Там сейчас живет мисс Лори. Молчание. Ступор. – Я заметил ваши гляделки в столовой, твои глаза в виде сердечек, улыбку до ушей, когда мисс Лори здоровалась. Не притворяйтесь, что это не так. Ты же взрослый мужчина, Бан Чан, я всё понимаю. Действительно сложно не влюбиться в молоденькую преподавательницу. – О чем вы говорите, мистер Бекк. Вы не так всё поняли. Я не… – Бан Чан хотел объяснить профессору нелепость его догадок, но не мог подобрать слов от шока. Как он мог такое подумать? Глаза-сердечки? Серьезно?! – Признайся, ты делаешь фестиваль, чтобы впечатлить мисс Лори, – у Бекка не было ни единого сомнения, он буквально заставлял Бан Чана сделать признание, а противная ухмылка не сходила с его лица. Бан Чан больше не мог стоять, он оперся на соседнюю парту и судорожно искал в голове выход из ситуации. Ведь всё, что говорит профессор, неправда! – Мистер Бекк, вы ошибаетесь. Я ничего не испытываю к мисс Лори. Да, она прекрасная девушка, но у меня нет никакого желания вступать в отношения сейчас. – Значит связь на одну ночь?.. – Профессор!! – Бан Чан был красным и возмущенным до глубины души. – Хорошо-хорошо, – капитулировал мистер Бекк, поднимая руки вверх. – Но ты меня не переубедишь. Мне уже больше семидесяти лет, и я знаю каждого в школе, как самого себя. Я научился распознавать скрытые желания каждого, и четко вижу твою симпатию к мисс Лори. Она твой типаж. Бан Чан прыснул в кулак и покачал головой: – Вы серьезно? Знаете мой типаж? Даже Бан Чан не знал, кто ему больше подходит. Он уже был в отношениях, но всё быстро заканчивалось из-за плотного графика. Бесконечные репетиции, создание музыки в студии, а теперь еще и обучение детей… Времени на личную жизнь не оставалось. Да и не цеплял никто до мурашек по коже. Может быть, он был идеалистом и романтиком, но Чан хотел влюбиться, чтобы это было надолго, чтобы чувства в нем пылали и заставляли творить безумные вещи. Он бы смотрел на НЕЕ и не мог поверить своему счастью. Такой девушки Чан пока не нашел. И вряд ли найдет со своим темпом жизни. Он постоянно куда-то бежит, стремится выше, дальше. Только к звездам и луне – вот его уровень. Не растеряет ли он по пути то, что действительно важно? Этого он боялся. Скрипучий голос профессора вывел его из раздумий: – Ты без ума от чересчур умных и холодных девушек. Они как ледышки, а ты хочешь растопить их сердце своим природным обаянием и дурачеством. – Мистер Бекк, как банально, я даже немного разочарован. – Не дерзи мне! – стукнул по столу Бекк и запыхтел. – Поступим так. Я всегда всё делаю во имя любви, и твоя ситуация с мисс Лори не исключение. Я тебе помогу, парень. Ты хочешь впечатлить девушку своей мечты, и для этого тебе нужен фестиваль. Мне понятна твоя логика. Я и сам в семьдесят первом году такое устроил для своей будущей жены… Ладно, сейчас не обо мне. Я подпишу твою бумажку, но ты должен добиться мисс Лори и признаться в любви прямо во время фестиваля. – Я… что должен сделать?! Признаться в любви мисс Лори? – он чуть не прокричал ему в лицо, что никакой любви между ними нет и не может быть, ведь они знакомы чуть больше недели. Но Чан сжал кулаки и сильно стиснул зубы, сдерживаясь из последних сил. – Ну не я же должен это сделать. Ты еще будешь благодарить меня, несносный мальчишка! Спой одну из своих серенад прямо на сцене, подари букет красивых цветов и скажи, как ты ее любишь на глазах у всех. Эх, романтика… Мистер Бекк начитался рыцарских романов. Иначе Бан не мог объяснить полет фантазий профессора. Он никогда с таким воодушевлением не рассказывал о чем-либо. Строгость куда-то делась, даже серый галстук был чуть-чуть расслаблен, хотя раньше сжимал его шею, как удавка. Бан Чан надавил на виски, чувствуя, что сейчас мозг лопнет от сюра, который происходит, но уже через минуту протянул освобождение от уроков, а Бекк размашисто черканул свою подпись. Казалось бы, он добился желаемого. Профессор согласен на проведение фестиваля, но какой ценой ему это досталось… – Мистер Бекк, прошу, только пусть мои… эм… чувства останутся в тайне. Никому не говорите. – Я могила, мистер Бан. Желаю удачи в покорении прекрасной дамы. Точно начитался романов.

***

Началась сумасшедшая неделя. Бан Чан прятался в студии или в классе музыки и почти не выходил оттуда. За пределами этого пространства его ждал мистер Бекк, который постоянно напоминал о «любовной миссии»: то странными подмигиваниями и взглядами в сторону мисс Лори, то неоднозначными комментариями: «Мистер Бан, вы стали очень нервным и несобранным. Это из-за вашей влюбленности?». Хорошо, что Делл ничего подозрительного не замечала, как всегда была погружена в свои мысли. Чан всё-таки рассказал ей о своей победе над мистером Бекком и даже показал подпись, но умолчал об особо важной детали – им придется притворяться парочкой, чтобы старик отстал. – Делл, я хотел сказать…, – несмело произнес Чан, когда она уже выходила из кабинета. – Хотя… нет ничего. Это неважно. Делл нахмурилась. – Есть какие-то проблемы? – спросила она, обернувшись. – Никаких, – Бан Чан улыбнулся и неловко провел рукой по темным волосам. – У тебя через минуту занятие. Беги. И Делл убежала, оставив Бан Чана одного. Он не знал, как рассказать ей об уговоре с профессором. Девушке может быть неприятна сложившаяся ситуация. Она может возненавидеть Чана за то, что он воспользовался случаем и без согласия вписал ее в «лав стори». И, конечно, он может легко лишиться главного союзника. В голове не было ни единого варианта, как рассказать всё Делл, чтобы она не сбежала. Поэтому Бан Чан выбрал глупую тактику избегания. Он вёл уроки музыки по расписанию, ставил дополнительные занятия до девяти часов вечера, ночью запирался в студии, работая над своей музыкой. Чонин и Сынмин по очереди приносили ему еду из столовой, а Делл терялась в догадках, почему Чан не выходит из своей берлоги. Ей нужно было срочно поделиться хорошей новостью, и после подготовки к своим урокам она решила проведать Бан Чана. Делл не знала, где находится студия звукозаписи. Чтобы найти ее на огромной территории школы, ей потребовалось бы полдня скитаний. Спрашивая у учеников, она толком ничего не добилась, потому что немногие знали о местоположении этой таинственной комнатки. А Сынмина и Чонина, как назло, не было на горизонте. Оставался последний вариант – спросить всезнающую мисс Рид. Секретарша не только рассказала о расположении студии, но и распечатала карту всего кампуса. А еще подписала возле каждого здания его назначение. Бонусом Делл получила забавные истории об учениках и страшную легенду о призраке в общежитии номер девять. Если бы можно было поставить мисс Рид в беззвучный режим, Делл бы это сделала, а пока она вынуждена ради приличия выслушать весь словесный поток. Наконец, мисс Лори с тяжелой головой и с картой в руках пришла к неприметному домику. Из окон горел тусклый свет, не доносилось ни звука. Кажется, мисс Рид неправильно сориентировала, и перед Делл был настоящий дом с привидениями. Вокруг темно, хоть глаз выколи. Да и время позднее. Бан Чан, возможно, уже ушел в свое общежитие. Но Делл решила рискнуть и зайти внутрь. Сначала она попала в небольшой коридорчик и, наконец, услышала что-то похожее на голоса. Она прокралась дальше, приложила ухо к двери и прислушалась к звукам. Кто-то пел. Красиво, с надрывом, вытягивая сложные ноты. Ни одного английского слова – не разобрать язык. Несмотря на это, Делл поняла, что песня была очень грустной. Возможно, о потерянной любви, о тяжелых воспоминаниях. Поющий точно знал, о чем текст, точно прочувствовал каждое слово, вкладывая в исполнение живые эмоции. Чистые звуки лились прямо в сердце Делл. Она замерла и даже не дышала, чтобы ничем не потревожить гармонию. Через полминуты Делл захотелось не только слышать, но и видеть поющего человека. Она приоткрыла дверь, молясь, чтобы та не скрипнула, и высунула голову. В следующую секунду ее челюсть упала вниз. В звукоизоляционной кабине перед микрофоном стоял Чонин, трепетно перебирая ноты своим невероятным голосом. Делл даже не сразу заметила Бан Чана, сливающегося с полумраком из-за черного худи. Она прошла чуть вперед и остановилась посреди комнаты. Никто ее не заметил: Чонин стоял полубоком с закрытыми глазами, слишком погруженный в историю песни, а Бан Чан, как и Делл, завис, слушая пение ученика. Кто меня утешит, когда мне так грустно? 이렇게 슬플 땐 누가 나를 위로해주나 Когда я закрываю глаза, я снова думаю о тебе 두 눈을 감으면 또 니가 생각나 Я снова остался один, снова брожу по этим улицам 난 또 또 혼자 남아 이 거리를 또 헤매이다 Подернутый очень легкой дрожью, я вдруг поднял голову. 아주 작은 떨림에 끌려 문득 고개를 들어보니 Я слышу песню, которую мы пели вместе 우리 같이 함께 불렀던 그 노래가 들려와 Остается только запах, и это меня беспокоит. 향기만 남아서 나를 괴롭히는데 Последние секунды мелодии прошлись мурашками по коже, и наступила тишина. Чонин отступил на шаг от микрофона и повернулся к окну кабины, чтобы увидеть восторженное лицо Бан Чана… но увидел два восторженных лица. Чонин смотрел на свою учительницу по литературе, а она на него, скрестив руки на груди и улыбаясь. Парень будто спрыгнул со скалы и летел в бездонную пропасть, – так он ощущал эту внезапную встречу. Сердце упало вниз и отдавало импульсы во все тело. Она не должна была услышать его пение, это слишком личное. Бан Чан нахмурился, когда ученик уставился в пространство за его спиной, и обернулся. – Боже мой! – вскрикнул он, отшатнувшись от незваной гостьи. Кресло опасно наклонилось. – Это всего лишь я, – хихикнула Делл. – Не пугайся. Чонин вышел из кабины, не отрывая глаз от мисс Лори, которая как будто издевалась над ним своей красивой улыбкой и блестящими карими глазами. – Зачем вы пришли сюда? – спросил Чонин. Нежность и мелодичность в голосе сменились необъяснимой грубостью. – В студию мистера Бана никому нельзя входить. – Чонин, успокойся, – Бан Чан поднялся со своего места и встал между ними, будто скоро придется разнимать драку. – Мисс Лори теперь тоже организатор фестиваля. Она может сюда заходить. И, пожалуйста, смени тон. Перед тобой преподаватель. – О чем эта песня? – мисс Лори резко прервала мистера Бана. Выглядело так, будто ей и вправду интересно; восторженная улыбка не сходила с ее лица, но Чонин ставил под сомнение каждое ее проявление: движение, слово, взгляд. Он был уверен в том, что Лори строит из себя хорошую, а в душе смеется над его пением. Да и кому могут быть интересны его настоящие чувства? – Не ваше дело, – коротко ответил он, желая избавиться от Лори, обрубить ее неискреннее желание продолжить разговор – он никому сейчас не нужен. Кончики губ опустились вниз, когда Лори поняла, что снова чем-то задела Чонина. – Я почувствовала твою грусть, не зная язык песни, – аккуратно произнесла она, чтобы даже интонацией не задеть его нерв. – Не бойся проявлять настоящие эмоции. Ты смог… оголить их в своем пении, и получилось прекрасно. Это и отличает хорошего артиста. Чонин хмыкнул, закинув рюкзак на плечо, и поспешил к выходу, но его остановила рука на плече. Снова мисс Лори вторглась в его личное пространство, а он сжался, как перед ударом. Ее присутствие и касание невыносимы. – А еще… прости, Чонин. Теперь я буду знать, что сюда лучше не заходить, когда вы работаете. Но то, что я сейчас услышала, было прекрасно. Твой голос… – она пыталась подобрать слова, вглядываясь в темноту глаз напротив. – Это очень взрослое исполнение. Как будто поет не мальчик, а мужчина, вспоминающий о сложном прошлом. – Я не мальчик, – сквозь зубы произнес Чонин и грубо скинул ее руку. Бан Чан снова хотел упрекнуть ученика за недостойное поведение, но его перебила Делл: – Да, я вижу. Ты очень талантливый. Чонин покачал головой, не поверил, что услышав один раз его пение, она смогла оценить его по достоинству. Лори не певица, не продюсер, не композитор. Она никак не относится к миру музыки. Следовательно, она не может говорить, что у него есть талант. Мисс Лори просто учитель литературы, который может оценить мастерство писателя, но не певца. Тогда почему от ее лестных комментариев учащается дыхание и внутри образуется черная дыра? – Ну почему вы такая хорошая, мисс Лори? Не хватает только нимба над головой, – скривившись, выдал Чонин и выбежал наружу, оставив после себя сквозняк. Бан Чан склонил голову и тяжело вздохнул. – Прости его. Студия – это, наверное, самое любимое место Чонина в Саутпорт скул. Он часто здесь сидит, и очень ревностно относится к своему «убежищу». Это и моё убежище, – робко улыбнулся мужчина и пригласил Делл сесть на свое кресло, а сам расположился на соседнем стуле. – Так что добро пожаловать! – Так вот где ты сидел в последнее время? Ты даже в столовой не появлялся. Тебя все обыскались, – Делл решила переключить внимание на Бан Чана. Чонина ей пока не понять, хоть она и старается. А его последние слова крепко засели на подкорке. С этим она разберется позже. – Обыскались? Меня? Не говори ерунды. Кому я нужен? Делл закатила глаза и легонько стукнула его кулаком по плечу. С самооценкой еще нужно поработать. – Ну хотя бы мистеру Бекку ты нужен. Он постоянно спрашивал меня о тебе. Это странно, не находишь? Вы сблизились после последнего разговора о фестивале. Что такого ты наобещал профессору, что он теперь бегает за тобой, как собачка? Бан Чан провел по лицу рукой, сбрасывая эмоции, которые могут показаться подозрительными. Нет, сейчас он морально не готов признаться. – Может, я ему как человек понравился? Мы тогда долго разговаривали о… эм… об истории, – промямлил самый брутальный мужчина школы. Да, это звание ему дала женская половина педагогического состава. Обаяние мистера Бана распространялось на всех представительниц женского пола. И не только. – Ну хорошо. Ваши секретики меня не касаются, – игриво подмигнула Делл и засунула руку в свою сумку. – У меня есть два сюрприза для тебя. Держи первый, – в ее руках зашелестел пакет с солеными крекерами и пачка чипсов. Бан Чан вытаращил глаза и схватил желанную еду. – Я такой голодный! Спасибо, Делл, ты спасла меня. – Это в благодарность за вкусняшки, которые ты мне приносил. Вот мои любимые чипсы. Могу есть их вечно и не наесться. Надеюсь, тебе нравится крабовый вкус. – Мисс Лори, все говорят, что ты идеальная, но кто ж знал, что ты любишь чипсы на завтрак, обед и ужин, – игривый голос Чана затерялся в шелесте раскрытой пачки. – Правильное питание не моя сильная сторона, – с сожалением произнесла Делл. – А теперь приготовься ко второму сюрпризу… Закрой глаза. У Чана глаза на лоб полезли, и Делл громко рассмеялась, нисколько не смущаясь своего предложения. Ее таинственный голос, атмосфера вокруг: полумрак, тишина… Всё это заставляло думать о близости Делл. Она сидела совсем рядом с Бан Чаном, и с каждым новым мгновением он мог детальнее разглядеть во что она одета, узнать какой у нее парфюм, и наблюдать как волосы отливают темно-синим, словно у инопланетянки. А чего стоили сияющие глаза! Здесь нельзя думать ни о чем другом, кроме сокращающегося расстояния между ними. В сознании Бан Чана случайно всплыли отрывки из разговора с мистером Бекком: «Действительно сложно не влюбиться в молоденькую преподавательницу… Она твой типаж». Он встряхнул головой, прогоняя навязчивые мысли, и незаметно отодвинулся от девушки. – Эй, не подумай ничего такого! – Делл вернула его на землю. – Я и не думал ничего… – начал оправдываться Чан, закидывая в рот несколько чипсин. Хруст стоял на всю комнату. – Хорошо, – быстро согласилась Делл, стараясь больше не провоцировать Чана (она честно не хотела). – Можешь смотреть на второй сюрприз. Делл положила на стол бумажку. Бан Чан вскочил со стула с победным возгласом: «Наконец-то!». Пачка чипсов сразу была отброшена в глубину стола, он скорее схватил влажные салфетки, которые любезно протянула Делл, и чистыми руками взял документ с долгожданной подписью миссис Краутон. – Ты настоящая волшебница! Не могу поверить своим глазам! Как ты уговорила ее? Делл раскинулась на кресле с видом всемогущей королевы: нога на ногу, руки на подлокотниках, грудь колесом, а взгляд прямой и смелый. На ее голове не хватало короны. Бан Чан мог бы встать на колени и кланяться ей в ноги, если бы это было уместно. Своим поведением он скорее прослыл бы дурачком, поэтому он просто взял ее за руку и крепко сжал. От вида благодарного Бан Чана Делл захохотала, закинув голову назад. Она начала рассказывать свою историю успеха: – Мы поменялись с ней расписаниями, чтобы ее занятия не выпадали на фестивальный день. А ещё я уговорила нескольких ребят поучаствовать в олимпиаде по математике. Если бы ты выходил из своей каморки, то увидел бы, какая мисс Краутон теперь счастливая. Здоровается со мной, чуть ли не кланяясь до земли. – Не могу поверить… Ты и вправду удивительная, – произнес он полушепотом, не до конца осознавая, что он говорит вслух. – Прекрати, – Лори немного смутилась, но тут же вернула серьезный вид. – Мы еще не достигли цели. Остался мистер Хван. Ты обещал договориться с ним к концу недели. Завтра пятница. Чан заметно побледнел. Самая сложная задача осталась напоследок. Энтузиазма и сил стало меньше, когда Делл упомянула Хвана. Его имя уже давно отзывалось глухой болью под ребрами. Хенджин был для Чана близким человеком, с которым он разделил мечту. Но сейчас они всё чаще говорили на разных языках. Хенджин уже и понять не пытается, а Чан устал биться о стену. – Я еще не отошел от Бекка, – начал оправдываться Бан. – Он травмировал мою психику. – Неужели так сложно уговорить Хвана? Давай я попробую. Есть у меня один приемчик. – Звучит устрашающе. Но знаешь, я немного боюсь, что он будет вести себя… несдержанно. Он может сильно нагрубить тебе, когда услышит о фестивале. Я знатно расшатал его нервы со всеми своими задумками. А идею фестиваля он ненавидит всей душой. Не хочу, чтобы Хенджин и тебя послал. Я попробую завтра подойти сам. Мы с ним всё-таки Stray kids, одна команда. Он сам не верил в свои слова, но ему правда не хотелось пускать Делл к огнедышащему дракону в лице Хенджина. Делл не оставалось ничего, кроме как поддержать его решение.

***

Прошло два дня с их встречи в студии, но Бан Чан до сих пор не поговорил с Хенджином. За эту неделю они должны были получить согласие на проведение фестиваля от всех преподавателей. Оставался один человек, и они были обязаны покончить с этим быстрее, чтобы приступить к другим задачам.

***

Раннее воскресное утро встретило Хвана пасмурной погодой и пронизывающим ветром. Он вышел из общежития, чтобы быстро проскочить к тренировочному залу, когда солнце скрылось за тучами, выглядывая и дразня слабыми лучами. Хенджин забыл шарф, поэтому кутался в джинсовку, как в последний клочок ткани, который еще может спасти от утреннего холода. Быстро перебирая ногами, он за две минуты добрался до нужного здания. Достал покрасневшими руками ключи от танцевального зала, вставил в дверь, но, повернув ключ, встретил преграду. Уже открыто? Кто мог прийти сюда к восьми? Ученикам нужно разрешение от одного из преподавателей, и Хван не мог припомнить, чтобы кому-то давал запасные ключи. Но есть человек, которому не нужно ничье приглашение и тем более разрешение. Он сам бессовестно вторгается и творит, что хочет. И прямо сейчас Хенджин спешил поймать его на «месте преступления». – Бан Чан! – крикнул он в пустоту коридора. Нет ответа. – Бан Чан, ты снова проигнорировал расписание секций? Хенджин заглядывал в маленькие классы, тренировочные залы, но там никого не было. – Чан, если ты еще хоть раз ворвешься сюда без разрешения, я договорюсь с охраной, чтобы тебе больше не давали ключи. Клянусь, я сделаю это, – перешел на угрозы Хван, но Бан Чан так и не ответил. Хенджин открыл последний танцевальный класс, признаться честно, его самый любимый – с панорамным окном во всю стену, выходящим на живописный лесок. Здесь он проводил большинство своих занятий и тренировал хореографию для выступлений. Здесь же получал жизненно необходимую порцию вдохновения. И если Бан Чан вломился в эту святую обитель, ему не поздоровится… – Чан, я сейчас придушу тебя! Какого черта ты… здесь, – Хенджин осекся на полуслове. Перед ним был не Бан Чан. Лори делала растяжку на полу в несвойственном для нее виде. Где ее строгие костюмы, где ее учительский пиджак и юбка-карандаш? Штаны и укороченная спортивная кофта сидели на ней непривычно хорошо, скрывая всё, кроме кусочка выразительного пресса. Девушка перед ним не может быть строгим преподавателем. И что она вытворяет? Неужели нельзя было заняться йогой в своём общежитии? Лори, наконец, увидела в зеркале Хвана и легко улыбнулась ему, ожидая ответную реакцию, которая не заставила себя долго ждать: – Мисс Лори, вы знаете, что нужно бронировать время для своих занятий в танцевальном зале? – строго произнес Хван, отчитывая свою коллегу, как неопытную школьницу. Лори встала с пола и повернулась к нему с торжествующим видом: – Конечно, я ознакомилась с вашими правилами, мистер Хван, поэтому записалась вчера вечером на восемь утра. Посмотрите на график. Там есть моя фамилия. Любезный охранник предоставил мне ключи. Хван повернулся к стене с новым расписанием. Действительно, напротив времени «8:00» была вписана Лори. Он привык приходить сюда к восьми, чтобы потренироваться. В воскресенье в восемь утра здесь никогда никого не бывает. Хенджин единственный дурак, занимающийся так рано. Теперь, видимо, не единственный. – Послушайте, мисс Лори, я понимаю, что вы записались, но я привык в это время тренироваться здесь. Может вы пойдете в класс поменьше? Для йоги вам подойдет соседняя комната. – Я не йогой занимаюсь. Я растягиваюсь перед танцем. Повисла тишина. Хван посмотрел на нее, как на сумасшедшую, хотя не было в ее словах ничего странного. Каждый может танцевать в свободное от работы время. Даже учитель литературы. – Обещаю, я не буду мешать вам, – очаровательно улыбнулась Делл и продолжила разминку, как ни в чем не бывало. Хван еле сдержал едкие слова и, громко топая, прошел в раздевалку. Делл следила за ним взглядом и, естественно, заметила недовольство, скопившееся в непроизнесенных словах и напряженной походке. Не выгнал из танцевального зала – это половина победы. Теперь нужно действовать аккуратно. Через пять минут Хван пришел в удобной одежде: в черных спортивных штанах и такой же черной футболке. Он всегда казался Делл слишком худым, но сейчас, увидев его мышцы, она стерла из памяти образ щупленького танцора и вставила новый, более отвечающий действительности. Медленно приблизившись к зеркалу, Хван завязал сзади хвостик из темных волос и надменно посмотрел на Делл, которая уже закончила разминку. Она стояла, облокотившись на стену, и смотрела на него с вызовом. – Так вы будете танцевать, мисс Лори? Или уже закончили? – раздраженно спросил Хван. Делл оттолкнулась от стены и подошла к нему. Теперь они стояли на расстоянии вытянутой руки, чувствуя давление со всех сторон, будто сами стены сдвигались, уменьшая размер танцевального зала. Скоро дышать будет нечем. Делл набралась смелости и произнесла: – Устроим баттл? На желание.