Подарок

Грубо и резко девочку, шести лет от роду, подтолкнули в спину, заставляя выйти вперед, чтобы мальчишки, стоящие перед ней могли получше ее разглядеть. Точнее, только один из них. — Она твоя, Изуна, — произнес глава клана Учиха, махнув рукой. Мэйко, слезы которой успели немного подсохнуть, вновь начала плакать. Она приложила ладошки к мокрым щекам, размазывая влагу по лицу. Щека ее еще болела, а из носа текла тонкая струйка крови, капая с подбородка и пачкая наряд.

***

Незадолго до того, как они прибыли в поселение Учих, один из шиноби, правая рука Таджимы, пытался объяснить шестилетней девчонке, как ей теперь следует себя вести и кто ее новый господин. Но та, на чьих глазах казнили собственных старших брата и сестру, отказывалась его слушать, не прекращая свои рыдания ни на секунду. В конце концов, шиноби это надоело и он ощутимо ударил ее по лицу, стремясь привести девочку в себя. Конечно же это не помогло, Мейко начала плакать еще сильнее, в итоге кому-то из Учих пришлось применить к ней свой шаринган, отчего все мысли и чувства спутались, и Мэйко словно впала в какой-то ступор. — Младший сын главы клана, теперь будет твоим хозяином. — наконец-то, когда девочка успокоилась, сухо произнес мужчина. В его глазах не читалось ничего, кроме презрения. — В твоих же интересах, девчонка, понравиться ему. А не то отправишься прямиком в квартал красных фонарей. Мэйко не знала, что это за квартал красных фонарей, но судя по тому, как криво усмехнулись некоторые мужчины, и осуждающе покачала головой одна из куноичи, это было что-то ужасное. Нужно быть взрослой. Мама, когда была жива, всегда говорила, что плакс никто не любит. Химэ должна быть примером для всех, но... какая разница, если ни мамы, ни отца с братом и сестрой больше нет? Все, кого она знала, были мертвы, кому теперь ей быть примером? Слезы вновь подступили к глазам, а губы задрожали. Как же ей хотелось домой и чтобы все это оказалось дурным сном.

***

С момента, когда Мэйко подарили Изуне Учиха, прошло два месяца. Сам мальчик, который был всего на пол года старше неё, такому подарку явно был не рад. Девчонка, которая постоянно плачет, была ему совсем не нужна и более того, сильно раздражала. Стоило ему увидеть ее, как он постоянно хмурился и мог сказать что-то обидное или даже ударить, если она вновь начинала ныть и проситься домой. Взрослые же, словно не замечали этого, а некоторые, считали даже очень милым, со смехом говоря, что когда он вырастет, такая невольница ему будет лишь в радость. Изуна не мог понять, о чем они говорят. Как-то раз подойдя к отцу, он спросил что это все значит. — Со временем узнаешь Изуна, — хмыкнул тот, не отвлекаясь от какого-то свитка. — Женщины бывают очень полезны, а их компания может быть куда приятнее, чем тебе кажется сейчас. Понятнее мальчику не стало, и рассудив, что внятного ответа не добиться, спрашивать он перестал. Тем более, что времени у него на это почти не было, он уже был достаточно взрослым и братья стали брать его с собой на тяжелые тренировки. Девчонку же готовили, чтобы в будущем она стала его служанкой. Пока еще совсем юная Мэйко, которую Изуна называл не иначе, чем "дура" или "плакса", каждый день будила его, носила ему еду, помогала мыться, стирала и гладила его одежду, обрабатывала его ранки, после тренировок и делала массаж его каменным, после изнурительных упражнений мышцам. Возможно именно эти ее старания стали причиной, почему девчонку и правда не сдали в квартал красных фонарей, даже несмотря на то, что Изуна почти каждый день говорил, что недоволен ей и она ему не нужна.

***

Прошел год. Пусть Мэйко и выполняла работу служанки, прав у нее было куда меньше. Все слуги Учих были из их клана и, конечно, девочка, похищенная из сожженного и уничтоженного Учихами клана даже близко не имела такого же статуса, как они. Кто угодно мог шпынять ее. Каждый, кто поначалу улыбался, в следующую минуту мог выместить на ней злость. Защиты искать было не у кого. Довольно быстро Мэйко поняла, что единственный ее шанс выжить здесь, это быть послушной, полезной и безмолвной. Она покорно делала все, что от нее требовали, стойко и без эмоций принимая постоянные тычки, оскорбления и комментарии касательно каждой ошибки, которую она могла совершить. Сделать это мог кто угодно. Плакать девочка перестала, как впрочем и проситься домой. Поняла, что все это бесполезно. Когда ее только-только привезли сюда, Мэйко попыталась сбежать, но один из шиноби с легкостью ее поймал и на следующий день ее жестоко выпороли так, что она еще две недели едва могла двигаться. Этого урока юной пленнице оказалось достаточно, чтобы больше не совершать таких ошибок. Надежда, жившая в груди постепенно умерла и ей на место пришло смирение. Первые пол года, отношения девочки со своим юным господином не ладились. Он постоянно пытался задеть ее, не подпуская близко. В какой-то момент и до него дошло, что сколько бы он не упрямился, отец с матерью уже решили оставить девочку в их доме. Последующие пол года оба ребенка успокоились, смирившись с неизбежным. Изуна словно и вовсе перестал замечать ее. Однажды, возвращаясь с тяжелой тренировки с отцом, Изуна случайно наткнулся на любопытную картину. Его брат, Мадара, весело смеялся, пока Мэйко прыгала по каким-то символам, нарисованным прямо на земле. Изуна с любопытством остановился, наблюдая за братом и девицей, которую считал скучной и неинтересной. Но вот Мадара похоже так не думал. Когда Мэйко закончила, старший брат мальчика попробовал повторить ее движения и Изуне стало понятно, что они во что-то играют. Снедаемый любопытством, он подошел ближе. Пусть он и шиноби, но все-таки еще ребенок, и не заинтересоваться подобным не смог. Мадара был таким расслабленным и веселым, каким был обычно только с членами семьи. Для младшего было очевидно, что с Мэйко его брату похоже также комфортно, как и с самыми близкими людьми. Это невольно заставило мальчика по-другому посмотреть на надоедливую девчонку. Раз брат проводит с ней время играя в игры, то может что-то в ней интересное и есть. Изуна очень любил брата и во всем старался быть похожим на него. Может из-за разрыва в возрасте, но с остальными братьями у него не было настолько близких отношений, хоть он и дорожил ими всей душой. Но Мадара был для мальчика особенным. Недостижимый пример, к которому стоит стремиться и на который всегда следует ровняться. Немного понаблюдав, Изуна не выдержал, и попросился присоединиться к их игре. Как же мальчик ошибался. Весь вечер играть с девочкой и братом оказалось действительно очень интересно и весело. Они с Мадарой так давно не проводили столько времени вместе, постоянно занятые тренировками, что за этот день казалось наверстали все. Да и Мэйко оказалась очень полезной. Оказывается, она знала столько интересных игр, о которых Изуна с Мадарой раньше даже не слышали, что ни на секунду не давала никому заскучать. Впервые за весь прошедший год, оба Учихи увидели улыбку на лице вечно печальной невольницы, запертой в их доме. С того дня отношение юного господина к Мэйко частично изменилось. Теперь он мог поболтать с ней утром, перед тренировкой, поиграть вечером, в саду. Хотя, были дни, когда настроение его оставляло желать лучшего и тогда девочке доставалось от мальчишки не меньше, чем раньше. Он никогда не просил прощения за свои выходки. Зачем? Ведь она все равно лишь рабыня, которую ему подарил отец и с которой он может делать, что хочет. У некоторых его старших братьев тоже были такие "подарки", которые отец или они сами, привозили иногда с собой, со своих миссий. Изуна с самого детства видел, как братья обращаются с подобными Мэйко и знал, что у него тоже есть право так поступать. И все же, однажды мальчик поймал себя на мысли, что когда он обзывает или бьет девчонку, это одно, но вот когда другие так с ней обходятся, ему не нравится. Случилось это однажды утром, когда Мэко как обычно принесла ему завтрак. Пока девочка наливала своему господину чай, еще одна взрослая уже служанка, готовила для него наряд. Внезапно рука Мэйко дрогнула и она разлила часть напитка по столу. Старшая служанка, увидев это недовольно цокнула. — Ну что за девка криворукая, — служанка схватила девчонку за волосы, заставляя ту сжаться от страха, что сейчас ее ударят или стукнут обо что-то. В уголках глаз уже блеснула пара слезинок. — Отпусти, — сам не понимая почему, вступился Изуна, отчего и служанка и Мэйко в удивлении глянули на него. Раньше он никогда не вмешивался, когда кто-то пытался "воспитывать" или наказывать девочку за что-то. — Она моя и я сам буду ее ругать, если захочу. Служанка, юного хозяина ослушаться не смогла, но недовольство проявила, поджав губы и покидая комнату. А вот Мэйко, которую мальчик спас от очередного наказания, вдруг всхлипнула и не сдержав чувств, обняла его своими маленькими ручками, шепча благодарности. С тех пор, как она оказалась здесь, никто ни разу не заступился за нее. Даже Мадара, который никогда сам ее не обижал, и которого она считала другом, тем не менее мог спокойно смотреть, как девочку могли отругать или выпороть за какой-нибудь пустяк. И оттого сейчас она ощутила такое тепло и благодарность к противному по характеру мальчишке, который тем не менее, в первый раз защитил ее и не смолчал, как многие другие. Изуна от такого немного оторопел. И все же, ему отчего-то было приятно почувствовать себя этаким "спасителем". Но девчонка опять начала плакать и это быстро вернуло мальчика к его обычному раздраженному состоянию. — Хватит уже, плакса, если не перестанешь, я тебя сам стукну! — скрестил он руки на груди. Мэйко тут же затихла, поднимая на Изуну свое влажное лицо, с красным носом, рукавом утирая слезы. Мальчик скривился. И почему все говорят, что она хорошенькая? Он сколько не приглядывался, так и не увидел этого. Обычная глупая девчонка, которая постоянно ноет к тому же. В тот день, девочка впервые почувствовала от него защиту, а он, желание ее защищать. Быть для кого-то, пусть даже и для этой плаксы тем, на кого она смотрит с такой надеждой во взгляде, мальчику понравилось. Он сразу ощутил себя куда более сильным и важным. Это чувство было приятным и грело изнутри. Больше никто из слуг и пальцем не касался Мэйко, а те, кто пробовал, вскоре об этом жалели. Настроить сына главы клана против себя, никто не хотел.