Желанная свобода?

Теплое весеннее солнце нежно и трепетно грело всех, кто поддавшись общему настроению, вышел сегодня на улицу. Мэйко сидела на вершине скалы, задумчиво разглядывая кипящие жизнью улочки внизу и пытаясь принять все, что происходило в ее жизни в последнее время и особенно сегодня. Так странно было осознавать, что ее мир, вся ее жизнь сегодня вновь изменились. То, на что она не могла и надеяться, произошло. Может это просто сон и вот-вот она проснется, а все вокруг будет как раньше? Облизав сухие губы, Мэйко ущипнула себя за тонкую кожу на запястье со всей силы, на которую была способна. В уголках глаз выступили слезы, но сон не закончился. Неужели правда? Теперь она полностью свободна, Учихи больше не ее хозяева. За последние два года многое произошло. После того, как Сенджу предложили заключение мира, все пусть и медленно, но стало меняться. Мадару эта идея привлекала, как и многих других шиноби, но были и те, кто выступал резко против, например Изуна. Целый год в клане длилось скрытое противостояние между теми и другими. Наверное, не будь Изуны, Мадара давно уже принял бы предложение, но идти против брата он не хотел. Так было до момента, когда Учихи в очередной раз столкнулись с Сенджу. Тот бой был особенно жестоким и после него, в стане тех, кто выступает за мир, прибыло. Давление на главу неуклонно возрастало и в какой-то момент стало очевидно, что если Мадара не подчинится, лидером ему долго оставаться не позволят. Только тогда Изуна пусть и нехотя, с сильнейшим сопротивлением, отступил. Единственным, почему он сдался, конечно был Мадара. Хотя, сам Изуна с тех пор перестал ладить с многими членами клана, считая их предателями и слабаками, которым шкура важнее чести. Сам он готов был отдать в этом противостоянии не только свою жизнь, но и жизнь каждого, кого знал. И вот, не так давно, несмотря на сопротивление младшего Учихи, Мадара и Хаширама Сенджу начали переговоры о перемирии и союзе между двумя кланами. А сегодня, церемония объединения наконец прошла официально, руки были пожаты, договоры заключены. Оба клана приступили к строительству нового поселения, где они, а в последствии, возможно, и многие другие, будут жить. Но главным для Мэйко было не это, а один из пунктов в мирном договоре, который был подписан сегодня, на церемонии. С этого момента, такие как она, кому ранее и помыслить нельзя было о том, чтобы покинуть клан, пленивший их под угрозой далеко не самой приятной смерти, могли это сделать. Этот нюанс был включен в договор по инициативе Хаширамы Сенджу. По его мнению, подобный пункт поможет в будущем избавить другие кланы от страха, что если они откажутся присоединяться к поселению добровольно, их принудят к этому насильно. Вот только он автоматически освобождал и всех, кто уже был "присоединен" таким образом. В идеальной картине будущего, которую видели перед собой лидеры двух самых могущественных на данный момент кланов - рабства не было. Конечно, и Учихи, и Сенджу заранее подумали о том, как быть с теми, кто не по собственной воле присоединился когда-то к их кланам. Каждому из таких людей дадут выбор остаться в деревне и продолжить уже добровольно, со всеми правами и под защитой служить своему клану, или покинуть деревню навсегда. Сегодня вечером и Мэйко предстоит явиться к главе и объявить свой выбор. Выбор... это слово вгоняло в панику, заставляло сердце сжиматься от страха перед будущим и вместе с тем, дарило надежду. Если бы в десять, тринадцать или даже в пятнадцать лет кто-то позволил Мэйко выбрать, она без раздумий могла бы ответить, что хочет сбежать от Учих как можно дальше и никогда не оглядываться назад. Но теперь сделать этот выбор ей было не так-то легко и главной причиной был, конечно, Изуна. После той самой первой ночи с Изуной, жизнь девушки снова поменялась. Долгое время Мэйко просто не могла поверить и осознать внезапно свалившуюся на нее любовь и заботу младшего Учихи. Подсознательно она ждала от него такого же отношения, какое проявлял и Мадара - равнодушие всегда, кроме моментов, когда он зовет ее к себе в комнату. Но Изуна удивлял каждый раз. Следующим же утром, когда Мэйко проснулась раньше и хотела как обычно принести ему завтрак и помочь обработать шрамы, парень не отпустил ее, перехватив уже у самых сёдзи. Настойчивые поцелуи и объятья, ясно давали понять, к чему все идет и лишь тихий, неуверенный шепот Мэйко о том, что он еще слаб и ему нельзя тратить столько сил попусту казалось, немного вразумили Учиху. Но он все равно не отпустил ее, утянув снова в свою постель, пусть их общение и ограничилось лишь поцелуями и тихими разговорами. Лишь поздним утром к Учихе постучалась служанка и завидев влюбленную пару лишь осуждающе поджала губы, спросив, нужно ли принести завтрак и есть ли поручения. Мэйко к осуждению привыкла уже давно, а Изуне мнение слуг и вовсе было безразлично, он легко мог заставить их замолчать одним лишь взглядом. Поначалу, после того, как Мэйко открылась Изуне в своих чувствах, а он ей, девушка постоянно пребывала в замешательстве от того, как Учиха, нарушая все негласные правила и порядки, окружил ее заботой и собственным вниманием. Они проводили вместе все свободное время, Изуна почти не выпускал ее руку из своей. Позднее, когда ее господин поправился и мог снова приступить к своим обязанностям перед кланом, он все равно не забывал о ней. Каждую свободную минуту он хотел ее видеть, и даже в те дни, когда его загруженность не оставляла ему ни минуты свободного времени, он все равно как-то умудрялся эти минуты найти. Часто, в такие дни, возвращаясь после рабочего дня в свою комнату, Мэйко находила там роскошный букет и улыбка весь следующий день не сходила с ее губ. Как именно Мадара узнал о ее отношениях с Изуной, девушка была без понятия. Она спрашивала младшего Учиху несколько раз, осторожно заводя разговор, но Изуна говорил лишь, чтобы она не беспокоилась об этом. Но Мэйко все равно беспокоилась. Зная Изуну, она переживала о том, как мог пройти его разговор с братом. А то, что Изуна не захочет оставлять между ними тремя неопределенность, было очевидно. Иногда, случайно встречаясь с Мадарой в коридоре поместья, Мэйко ловила себя на мысли, что хочет поговорить с ним, самостоятельно убедиться, что между ними все в порядке, просто понять, как он относится ко всему, но каждый раз она лишь виновато опускала взгляд. Почему девушка испытывала вину, она и сама не могла понять, но поделать с этим ничего не могла. Настойчивое чувство, будто она потеряла друга, не покидало ее. Но и эта печаль однажды пропала. По прошествии нескольких месяцев, Мадара однажды сам заговорил с ней, когда по иронии судьбы они столкнулись в том же самом саду, где все началось. Мэйко копалась в клумбе с молодыми саженцами и не сразу заметила, что за ней уже какое-то время наблюдают. Поначалу беседа была неловкой, словно Мадара и сам чего-то опасался, но постепенно оба они расслабились и уже общались как раньше, словно не было этих месяцев удушливого молчания. С плеч служанки словно камень свалился и улыбка не покидала ее уст весь вечер. Было приятно осознавать, что Мадара ни в чем ее не винит и похоже принял их отношения с младшим братом. Вечером, не желая хранить от Изуны секретов, девушка конечно все ему рассказала. Ей было важно также понять и как он относится к тому, что они с Мадарой снова общаются. Тот, к ее удивлению принял новость вполне равнодушно, его куда больше беспокоил пояс на ее кимоно, который никак не хотел развязываться. Два года пролетели словно один миг. Пожалуй, никогда еще за всю свою жизнь Мэйко не была настолько счастлива. И именно из-за этого, сейчас, ей было так трудно принять окончательное решение о своей дальнейшей судьбе. Остаться с Учихами и служить им до конца своей жизни? Быть рядом с Изуной... Ей хотелось этого, но в глубине она понимала, что все равно никогда не будет ему равна. Да и хочет ли она быть принятой в клан к тем, кто уничтожил ее семью? Пусть Мэйко теперь и свободна, но то, что ей могут дать право называться Учихой, все равно не позволит ей подняться выше статуса слуги и любовницы. Изуна не обычный шиноби, он один из самых сильных воинов клана, и потому ему никогда не позволят жениться на ком-то вроде нее. Его жена должна быть полноценной Учихой, владеющей шаринганом и той, кто передаст его детям сильные гены. Рано или поздно, жениться Изуне будет необходимо, сможет ли тогда Мэйко спокойно выдержать это? Озноб, от которого не спасало даже теплое солнце, пробежал по коже, стоило ей представить на мгновение, что рядом с Изуной будет другая, а сама Мэйко сможет лишь наблюдать за их счастьем издалека. Сердце сжалось и слезы сами выступили на глазах. Годами жить в тени? Нет, это точно не для нее. Пожалуй, самым правильным решением будет уйти, навсегда покинув клан Учиха и всех, кого она знает. В память о родителях и брате с сестрой, она начнет новую жизнь в каком-нибудь меленьком городке, вдали от всех шиноби и может быть, когда-нибудь сможет стать счастливой. Решение далось нелегко, но где-то в глубине души Мэйко понимала, что это правильно и на душе стало легче. Если она не уйдет сейчас, то уже никогда не сможет уйти и пусть сейчас любовь к Изуне дарила ей лишь положительные эмоции, рано или поздно это сменится самым ужасным кошмаром. Отряхнув полы кимоно, Мэйко еще раз окинула взглядом будущую Коноху, которую еще только строили, и медленно направилась по тропе вниз. Сумерки медленно обволакивали все вокруг. Передвигаясь по новым улочкам, Мэйко гадала, чем она могла бы заняться, когда покинет деревню. Особо много выбора у нее не было. Все, чему она научилась за последние годы, это быть служанкой. Но заниматься этим всю оставшуюся жизнь она не хотела. Может... ей попробовать стать медиком? Она еще достаточно молода и сможет поступить на обучение. Или может ей стать пекарем? Иногда, когда Мэйко помогала на кухне, девушка заметила за собой, что ей очень нравилось заниматься выпечкой. Мысли о будущих перспективах роились и сменяли одна другую. Остановиться на чем-то одном у Мэйко не получалось. Квартал Учих встретил ее тишиной и покоем. Шиноби - стражники молча отступили, пропуская служанку. Новый дом главы, еще не до конца достроенный, в отличие от окрестностей, кипел жизнью. Следуя оговоренному ранее порядку, сегодня вечером каждый невольник мог явиться к лидеру клана и озвучить свое решение. Впрочем, сделать это можно не только сегодня, но и в течении всей ближайшей недели. Под взгляды и шепотки, Мэйко медленно шла по коридорам, набираясь смелости и уже предчувствуя, как Изуна может отреагировать на ее слова. Малодушно, она надеялась, что в кабинете Мадары его не будет, и она сможет сама рассказать ему все и объяснить в более спокойной обстановке, когда будет готова. Но надежды не оправдались, Изуна оказался в кабинете брата. Стоило девушке после стука войти, она тут же потонула в полном нежности взгляде, направленном на нее младшим шиноби. Два года они вместе, но его отношение не изменилось за это время ни на грамм. Мадара же как всегда равнодушно окинул ее взглядом, тут же возвращаясь к бумагам лежащим на столе. — Приняла решение, Мэйко? — спокойно спросил глава, перекладывая один из свитков. Дождавшись кивка, он спросил: — Я слушаю. — Конечно она останется, брат, — не позволил Мэйко и слово вставить Изуна, подходя к ней и ничего не смущаясь, склоняясь к ней и оставляя на губах полный обещания поцелуй. Мэйко прикрыла глаза, отвечая на ласку и наслаждаясь возможно последними минутами, когда может ощущать его так близко. — Прости, Изуна, — почти бесшумно выдохнула Мэйко в его губы, ощущая горячее дыхание на щеках. — Я не хочу оставаться. В комнате повисла тишина, казалось даже огонь в камине перестал потрескивать и замолк вместе со всеми. Мадара, что-то выцарапывающий на бумаге, больше не производил ни звука. Сам же Изуна замер, Мэйко чувствовала, как под одеждой напряглись его мускулы. Поднять голову и взглянуть в его глаза в этот момент, казалось самым страшным, что она только может совершить. Выдержит ли? Сможет отстоять свое решение, если увидит собственными глазами, какую боль принесет это самому дорогому человеку? Мэйко и самой было ужасно тяжело, двойной груз был слишком непосильным. И все же, она была уверена, что это решение правильное. В конечном счете, так будет лучше и ей, и ему. Все равно будущего вместе, у них нет и не будет. Она повторяла себе это как мантру, придавая сил, чтобы не передумать и не отступить. — Возьми слова назад, Мэйко, — холодно произнес Изуна, отстраняясь. Мозолистые от частых тренировок пальцы, схватили ее за подбородок, поднимая лицо, но девушка упорно отводила взгляд. — Если это шутка, то не смешно. — Ты уверена? — перебил брата Мадара. — Если потом передумаешь, дорога назад для тебя будет закрыта. Как только покинешь клан, больше никогда... — Она не уйдет! — твердо перебил брата Изуна. — Я не позволю. — Я не передумаю, — тихо выдохнула Мэйко, облизав пересохшие губы и обращаясь к Мадаре. — Игнорируешь меня? — девушка кожей чувствовала набирающую обороты ярость младшего Учихи, но боялась, что если ответит ему сейчас, то он еще больше разозлится. Успокаивало лишь присутствие Мадары, который, хотелось верить, сможет остудить взрывной нрав младшего брата, если тот перейдет черту. — Нет, Изуна, — Мэйко все же взглянула в темные глаза перед собой. Аккуратно, она накрыла руки шиноби своими, ощущая жар, исходящий от его кожи. — Я... много думала. И могу объяснить, но... — Подумай еще, Мэйко, потому что ты никуда не уйдешь, — сухо отрезал он, прищурившись. На секунду ей показалось, что сейчас он активирует шаринган. Зрачок потемнел, а в глазах начали появляться красные отблески. — Успокойся, брат! — резко произнес Мадара вставая из-за стола и подходя к ним прежде, чем Изуна успел сделать что-то, о чем потом пожалеет. Ладонь легла на плечо младшего и буквально силой оттащила его от девушки на несколько шагов. Та снова опустила взгляд, чувствуя как слезы начинают катиться по щекам. Захотелось сдаться, попросить у Изуны прощения и пообещать, что никогда не оставит его, но... Прожить жизнь в тени, бок о бок с теми, кто когда-то с такой легкостью уничтожил все то, что она знала и любила... Нет, если судьба сжалилась над ней, предоставляя шанс начать жизнь заново, так, как она сама этого хочет, то Мэйко сделает это. Она любит Изуну, и если он любит ее тоже, то сможет понять. Даже если это случится не сейчас. Мадара между тем, продолжал говорить: — Правила для всех равны, мы согласились с этим, когда подписали мирное соглашение. У нее есть право уйти, брат, и ни ты, ни я, не можем помешать. — Если надо будет, я посажу ее на цепь, но никуда не отпущу, — перебил старшего Изуна, откидывая его руку. — Мне плевать на правила. Пусть другие остаются или уходят сколько хотят, но она моя! Я против... — Нарушать договор в первый же день? — спокойный тон Мадары словно ушат холодной воды жарким днем, сильно контрастировал с полным ярости голосом брата. — Этого не будет. Мы слишком много прошли ради этого мира, чтобы теперь бросить все в бездну из-за того, что ты ведешь себя как ребенок, у которого отбирают игрушку. Возьми себя в руки, пока можешь сделать это самостоятельно. Скрытая угроза, прозвучавшая в словах и тоне главы не осталась незамечена ни Мэйко, у которой мороз пробежал по коже, ни Изуной, который казалось и правда сделал над собой усилие. Меньше всего девушке хотелось, чтобы два брата спорили из-за нее. Ссор между ними не было, даже когда Изуна сказал брату, что Мэйко теперь только его. — Изуна, — голос служанки прозвучал слишком жалко, но две пары глаз тут же обратились к ней. — Давай поговорим? Спокойно... я все объясню, уверена, ты сможешь понять почему я так поступаю. Скрип зубов, казалось слышали не только они с Мадарой но и все, кто был в доме. Тишина длилась слишком долго и старший Учиха все это время нависал над младшим и давил на него мрачным, предупреждающим взглядом. Изуна же явно пытался все это время побороть себя. В итоге, дернув плечом, он резко направился к девушке, хватая ее за локоть и потащил к выходу. — Хорошо, Мэйко, поговорим, — как-то подозрительно мягко произнес он, распахивая сёдзи. — Только наедине. Служанке ничего не оставалось, кроме как покорно следовать за ним. С одной стороны наверное хорошо, что они будут только вдвоем, с другой, присутствие Мадары успокаивало. Но наверное, если бы Мадара не был уверен в том, что Изуна хотя бы немного остыл, то не позволил бы им уйти. Парень привел ее к себе в комнату. Как только они оказались вдвоем, он тут же отпустил ее руку, мрачно отходя к окну и развернулся, скрестив руки на груди. Мэйко очень хотелось подойти к нему и обнять. Видеть полностью разбитого Изуну было почти невыносимо. Но вряд ли он бы позволил это сейчас. — Ты хотела поговорить, — напомнил Учиха, вырывая девушку из тяжелых мыслей. — Говори, я слушаю. Что я сделал не так? Обидел тебя чем-то? — Нет, конечно! — возмутилась она. Сама мысль о том, что Изуна мог ее обидеть была кощунственной. То, как бережно он к ней относился, повергало в недоумение каждого, кто хотя бы раз был свидетелем их взаимодействий. То, что Изуна и не думал скрывать свои чувства к обычной рабыне возмущало и злило многих членов клана, но сказать в лицо мало кто решался, а кто все же мог, потом об этом жалел. — Ты очень добр ко мне и дело вовсе не в тебе. — А в чем же еще? — тот усмехнулся, но кривая ухмылка тут же сошла с губ. — Только не говори, что снова все дело в твоем детстве. — Ну... частично, — согласилась она и увидев, как тот на мгновение закатил глаза, нахмурилась. Чувствовать такое пренебрежение к своему горю, было обидно. — Может это не важно для тебя, но я до сих пор вижу во снах тот день, когда убили моих родных. — Те, кто этот сделал, Мэйко, давно мертвы, прошло уже почти пятнадцать лет! Знаешь, сколько сражений случилось с тех пор? Даже если кто-то и выжил... — Независимо от того, что с теми, кто это сделал, я не могу забыть все равно! Тогда, в детстве, я смогла смириться с тем, что заточена в вашем доме лишь потому, что знала, что если сбегу, меня поймают и изобьют до полу-смерти в лучшем случае. Когда я жила с семьей, у меня было... все! Мне нравилось рисовать, обучаться игре на музыкальных инструментах, мама говорила, что я прекрасно танцую. Я знала, что люблю и чему хочу посвятить жизнь. Но оказавшись в клане Учиха, все, что от меня осталось, это имя. Все остальное выбили и вытравили, желая сделать послушную рабыню... для тебя. Я знаю, ты не виноват. И тогда у меня не было выбора, кроме как принять это, и подчиниться, ведь только так я могла выжить. Я считала, что такой будет вся моя жизнь. Но сейчас все иначе, Изуна. Когда мне дали шанс снова... быть человеком... личностью, а не приложением к вашему клану, как я могу добровольно отказаться от этого, чтобы продолжить быть прислугой? Изуна молча слушал, не перебивая, с тяжестью глядя себе под ноги. Пока она говорила, ухмылка медленно спадала с его губ, а под конец он и вовсе ненадолго зажмурился и с того момента больше уже не поднимал взгляд. Девушке показалось, что на миг его лицо отразило.. вину? Так и не дождавшись ответа, она продолжила. — Теперь, когда у меня есть выбор, я не хочу отказываться от свободы. Я чувствую, что если сделаю это, предам семью... и себя тоже. Пойми, Изуна, это не потому, что я не люблю тебя. Во всем мире нет больше никого, кто был бы мне дороже. Но я... буду всю жизнь жалеть, если откажусь от себя. Я очень хочу стать собой, какой была раньше. Заново понять, что мне нравится, а что нет, что я хочу делать и как жить. Девушка хотела еще что-то сказать, но парень прервал ее, притягивая к себе и сжимая в крепких объятьях. Это значит, что он... принял ее слова? Чувствуя облегчение, девушка всхлипнула, обнимая его в ответ и обвивая тонкими руками торс любимого. Как же она боялась, что он не поймет, что задетая гордость ему не позволит. Казалось, в этот момент Мэйко ощутила, что стала любить его еще сильнее, чем прежде. — Я хочу, чтобы ты была счастлива, — тихо выдохнул он куда-то в район ее макушки. — Но отпустить тебя... не могу и не хочу. — Я тоже не хочу оставлять тебя, — прикрыла глаза девушка, вдыхая его запах. — Какие еще причины? — вдруг спросил он. Мэйко, погруженная в собственные мысли, непонимающе подняла на него взгляд. — Ты говорила, что есть и другие причины, по которым ты решила уйти. — А... да, — кивнула она, вновь прижимаясь щекой к его плечу. — Тебе уже восемнадцать... — И что? — пробормотал он. — Я уже слишком стар для тебя? Тебе тоже восемнадцать, Мэйко. — Конечно ты не старый, — слабо улыбнулась она, но улыбка почти сразу сползла с ее губ. — Просто... мы с тобой об этом не говорили, но... Сейчас, когда кланы начнут объединяться, возможно... И тебе и Мадаре придется жениться ради какого-нибудь союза. А даже если и нет, тогда твоей женой должна стать Учиха, как ты. Что со мной будет дальше, если я останусь? Не уверена, что смогу выдержать это... видеть тебя с другой. — Уже всю мою жизнь распланировала? — в голосе парня вновь послышался холодок, но объятий он не ослабил, только ближе прижимая ее к себе и запуская руку в мягкие пряди девушки. — О женитьбе мне думать еще рано, Мэйко. Думаешь, я стал бы причинять тебе боль таким способом? Если на то пошло, я могу и вовсе не жениться никогда. Только останься. — Ты как ребенок говоришь, — фыркнула она, очерчивая тонкими пальцами мускулы на его спине, которые ощущала сквозь одежду. — Но мы оба знаем, что если клан будет нуждаться, и единственным способом помочь станет брак, ты выберешь их, а не меня. — Не могу представить ни одной ситуации, где бы единственным способом помочь клану, был брак, — пробормотал он. Но то, что он не стал опровергать ее утверждение о том, кого он предпочтет, уже о многом говорило, для них двоих. — Этого может никогда не случится. — Или может случиться уже завтра, — тихо ответила она. — Я не смогу так. Изуна ничего не ответил, вдыхая ее аромат и ласково касаясь кожи. — На выбор у тебя есть еще неделя, Мэйко, — в итоге произнес он. — Пообещай, что не покинешь деревню раньше. — Я и не собиралась уходить прямо сегодня, — слабо улыбнулась девушка, поднимая голову и касаясь его губ своими. — Предупреждаю, за это время я сделаю все, чтобы заставить тебя передумать, — твердо прошептал он, ненадолго оборвав их поцелуй. — А если... я не передумаю, отпустишь? — произнесла она. — А если не передумаешь... я все равно хочу провести эту неделю с тобой. А потом... отпущу. Я попытаюсь, — тихо ответил он, вновь целуя. Та ночь была потрясающей, сказочной, наполненной нежностью и чувственными поцелуями. Мэйко и так привыкшая к проявлениям нежности и любви, которыми щедро одаривал ее возлюбленный, казалось окончательно потеряла себя. В том же приятном забытьи прошли и следующие дни. Изуна старался не думать о том, что скоро потеряет ее, а Мэйко запретила себе даже мыслями обращаться к тому, чтобы бросить все и остаться и просто наслаждалась последними днями рядом с тем, кого любила. В какой-то момент ей стало казаться, что правильного решения для нее просто нет. Останется с Изуной - будет всегда бесправной служанкой и любовницей, неудовлетворенной собственной жизнью и жалкой даже в своих собственных глазах. Но зато любимый будет всегда рядом. А если уйдет... не будет ли она всю оставшуюся жизнь жалеть об этом? Сможет ли найти когда-нибудь кого-то, кого полюбит также, как Изуну? Эти мысли не давали покоя и она старалась отстраниться от них, как только могла. За три дня до момента, когда она должна покинуть деревню, Мэйко случайно повстречала странствующих архитекторов и торговцев, в доме Учих. Тех прислал феодал, для помощи в планировании будущих кварталов. Но они уже почти закончили свои дела и вот-вот должны были двинуться дальше, в какой-то город неподалеку. Узнав, что Мэйко тоже собирается покинуть деревню, один из молодых архитекторов, предложил ей присоединиться к ним в пути до этого городка. Поскольку куда именно ей идти, Мэйко была без понятия, то конечно согласилась. Начинать новый путь вместе с кем-то гораздо легче, чем одной. Да и путешествовать с компанией безопаснее. Насчет того, что у нее не будет никаких средств, девушка не беспокоилась, Учихи обязаны выдать ей небольшую сумму денег, которой должно хватить на первое время. Конечно, вечером она рассказала о своих планах Изуне и тот, вполне ожидаемо принял эту новость в штыки. Лишь скрипнул зубами, пробормотав, что с самого начала был против того, чтобы привлекать к строительству посторонних и теперь от них одни проблемы. Девушке тем вечером пришлось приложить немало усилий, чтобы хмурое выражение сошло с его лица, а поджатые губы изобразили хоть какое-то подобие улыбки.

***

Изуна пытался быть спокойным и непоколебимым, как старший брат. Отбросить в сторону все разъедающие душу эмоции и достойно, со свойственным Учихам хладнокровием и рассудительностью принять выбор, который сделала его служанка. Решила бросить его... стоило лишь представить на мгновение, что уже завтра вечером она и правда навсегда покинет деревню, разум отключался и оставалась лишь всепоглощающая ярость. В голову приходили ужасающие вещи. Хотелось схватить ее, связать по рукам и ногам и сделать так, чтобы она всю оставшуюся жизнь, даже солнца не видела. А еще хотелось до последнего камня разрушить весь тот город, жизнь в котором прельщает ее больше, чем нахождение с ним. Убить каждого, из тех, кто набился его девочке в попутчики, особенно того, кому она при встрече всегда так мило улыбается. Всю неделю Изуна пытался держаться, убеждал себя, что все это не по-настоящему и она передумает... обязательно передумает, но... Сейчас до ее ухода оставалось лишь несколько часов и паника смешивалась со страхом, а страх был той эмоцией, которую парень едва ли хотя бы раз испытывал за всю свою жизнь. Сколько раз он стоял перед лицом смерти, смотря в глаза шиноби, которые превосходили его во всем и с которыми ему требовалось вступить в бой, и никогда еще его не охватывал такой ужас, как сейчас. Все эти дни, когда он, пусть и ненамеренно, но наблюдал за тем, как она готовится навсегда оставить его, собирает вещи, общается украдкой с торговцами и теми, кто часто бывает в мире за пределами стен клана, планирует и так далее... внутри скапливалось что-то, отчего сейчас Изуна ясно ощущал, что если увидит ее, то не сдержится и не отпустит. Потому, сославшись на занятость и неотложные дела, он и вовсе не явился сегодня домой, хотя это был последний их вечер вместе. Может это было немного малодушно, но он слишком сильно любил ее, чтобы позволить самому себе, ей помешать. Одним из вечеров, Мадара сказал ему мысль, которая прочно засела в голове: принудишь ее остаться с нами, и рано или поздно она возненавидит тебя. И это правда. Изуна видел, какой огонь зажигался в глазах Мэйко, когда она пусть и вскользь, но говорила о своих планах. При других обстоятельствах, возможно, он был бы за нее рад. Может, когда-нибудь даже будет рад, но точно не сегодня. Стремясь заглушить свербящее изнутри чувство, Изуна завернул в только недавно до конца достроенный и открытый бар на центральной улице поселения и твердо намерился не выходить отсюда до того момента, пока Мэйко окончательно не покинет деревню. Море сакэ и услужливый бармен станут его поддержкой в этом нелегком деле. В какой-то момент Изуне и правда удалось забыться ненадолго, но лишь до момента, когда рядом с ним из ниоткуда появился Мадара.

***

Сжимая в руках хлопковую сумку со своими скудными пожитками, Мэйко медленно шагала вслед за своими временными компаньонами, а все мысли были лишь об Изуне, которого она всю ночь ждала, но тот так и не появился. Еще девушка хотела проститься с Мадарой, но того тоже не было дома с самого раннего утра. Куда эти двое могли запропаститься? Они ведь знали, что сегодня она покидает деревню. К тому же, оба они были ей вовсе не чужими, но почему-то никто из них не захотел даже попрощаться. Было... обидно. Не так она хотела расстаться с ними. Подходя к огромным воротам, только недавно отстроенным, девушка чувствовала тяжесть в груди. Там, за этими приоткрытыми дверцами лишь лес и почти незаметная тропа, которая уведет ее отсюда навсегда. На самом деле, за всю неделю Мэйко не без удивления обнаружила, что большинство тех, кого также, как и ее похитили в детстве, теперь решили остаться со своими кланами и дальше. Уйти, как и Мэйко решили лишь еще двое человек, и оба они были из клана Сенджу. Один покинул деревню два дня назад, другого же отпустят только в конце месяца. Конечно, с каждым из них троих, прежде, чем отпустить, провели определенную работу. Пусть обычные слуги и не обладали никакой особенно секретной информацией, их все же очень убедительно заверили, что наблюдение за каждым будет установлено и если они не будут держать рот на замке, долго их свободная жизнь не продлится. Конечно, Мэйко и не собиралась трепать о своей предыдущей жизни направо и налево. Она даже заранее придумала легенду, которую будет рассказывать, если вдруг кто-то заинтересуется тем, кто она и откуда. Насчет торговцев и архитекторов, к слову, шиноби тоже не переживали. Это были люди проверенные и работали они на феодала этой страны. Тот был счастлив, что два самых могущественных клана решили обосноваться именно на его территории и всячески помогал им в строительстве тайной деревни. Так, витая в собственных мыслях, девушка медленно приближалась к воротам. Перед глазами проносились образы самых ярких воспоминаний, которые она пережила живя вместе с Учихами. Как ни странно, но хороших воспоминаний было не так уж и много, но все они без исключения были связаны с Изуной или Мадарой. Как бы ей хотелось увидеть Изуну еще хотя бы раз. В голове всплыл образ, как парень сейчас стоял бы здесь, около стены. Наверняка улыбки на его лице не было бы, но во взгляде Мэйко как и всегда прочитала бы... что? Любовь? Злость за то, что уходит? Слабая улыбка тронула губы. Наверняка она заметила бы и то и другое. Мэйко так ясно увидела возлюбленного, что застыла на миг посреди пути, вглядываясь в его черты. Где-то вдалеке она слышала голоса ожидающих ее будущих попутчиков, но сейчас не обращала на них внимания. Мгновение протекало одно за другим, а образ Изуны все не пропадал и даже напротив, тот медленно оторвался от стены и двинулся к ней. Сердце Мэйко замерло, а в горле засел ком, когда она поняла, что это вовсе не шутки ее сознания, а реальный Изуна. — Ты здесь, — выдохнула девушка, заглядывая в глаза своего теперь уже бывшего господина. Шмыгнув носом, она сделала навстречу ему последние пару шагов, обвивая руками сильные плечи. Запах алкоголя ясно дал понять, чем он занимался этой ночью. — Я так боялась, что ты так и не появишься. Не хотела уходить не попрощавшись. — Останься, Мэйко, — прошептал парень, сжимая ее хрупкое тело в объятьях. — Изуна... я ведь говорила, что... — Я помню, — оборвал ее он, заглядывая в глаза. — Все, что ты говорила, я слышал. Но неужели тебе этого достаточно? — Я не понимаю, — пробормотала она, чуть отстраняясь. Она надеялась, что Изуна пришел лишь попрощаться и не думала, что он вновь будет ее отговаривать. Все причины ее ухода они обсуждали уже много раз, к чему он снова завел эту тему? Хотя... наверняка это оттого, что он пьян. — Послушай Мэйко, — Изуна облизал пересохшие губы, умещая ладонь на ее шее и не позволяя больше отстраниться. Девушка видела, что он словно не в себе, но почему-то страха не было. — Я всю ночь думал. Ты хочешь найти себя? Рисовать, стать танцовщицей или музыкантом? Да кем угодно, ты ведь можешь сделать всё это и рядом со мной. Останься, прошу... Сбивчивый шепот и тяжелое дыхание парня рядом сбивали с толку. Девушка смотрела и не могла понять, неужели он все это всерьез? Кто позволит обычной служанке изучать музыку? — Изуна, дело ведь не только в этом, — медленно ответила девушка. — Да, да я знаю, — согласно закивал он. Его речь была сумбурной, словно он торопился куда-то и постоянно перескакивал с одной мысли на другую, боясь не успеть сказать все, что хотел. — Знаю, о чем ты думаешь. Ты хочешь свободы и чтобы никто больше не мог влиять на твои решения. Я могу сделать это для тебя. Ты не хотела быть в тени, боялась, что не сможешь выдержать другую женщину рядом со мной. Но я хочу, чтобы ты знала, я чувствую тоже самое. Нет никого, кого я мог бы представить рядом с собой, кроме тебя. — Что ты говоришь? — она все еще не понимала до конца то, что он хочет сказать. Мысль была где-то на краю сознания, но оформляться не желала. — Говорю, что хочу, чтобы ты стала моей женой, Мэйко, — уже чуть спокойнее произнес парень. — Я помогу тебе во всем, чем бы ты не захотела заняться, клянусь. Как моя жена, ты будешь вольна делать то, что хочешь и не оглядываться на тех, кто ниже. Видишь, Мэйко? Больше нет причин, по которым ты хотела уйти. — Ты пьян, Изуна, — в горле девушки вдруг пересохло, а в уголках глаз начали скапливаться слезы. Говорить подобное, со стороны младшего Учихи было очень жестоко, учитывая, что они оба знали, что это невозможно. — Ты не можешь жениться на мне. У тебя есть обязательства перед кланом. — Могу, — возразил он. — И сделаю это. — Не надо, Изуна, — всхлипнув, девушка попыталась вырваться из плена рук, но в последний момент он ее перехватил. — Очень жестоко говорить мне это. Ты не в себе. — Мадара знает, — оборвал ее он. — Я сказал ему, что если он позволит тебе уйти, то я тоже покину клан. Он примет тебя, как мою невесту и в будущем жену. А на мнение остальных плевать. Просто скажи, что согласна, Мэйко и я сделаю все, чтобы о своем решении ты не пожалела. Девушка стояла, не смея поверить в то, что он говорил. Он пьян, очень пьян и потому сейчас говорит все это, но Мадара... он что, тоже был пьян, когда соглашался? С ним-то что? Любому очевидно, что угроза Изуны покинуть клан вызвана эмоциями и выпивкой, на самом деле, брата и клан он никогда не оставит. Мадара понимает это лучше кого-бы то ни было. Пройдет немного времени после ее ухода и Изуна неизбежно успокоится. Его характер был взрывным и импульсивным, но также быстро, как эмоции охватывали его, он остывал. Пожалуй, единственным исключением за всю его жизнь была Мэйко, чувства к которой никуда не ушли и за несколько лет. Но все же... Мадара дал согласие, но почему? Так беспокоится о брате? Не хочет видеть, как тот страдает? А может, пусть немного, но он и сам будет по ней скучать? Как бы девушка не гадала, но мотивы Мадары оставались для нее загадкой. Но причина такого решения определенно была, Мадара не из тех, кто стал бы принимать такое важное для клана и брата решение просто так, поддавшись опьянению. — Почему молчишь, Мэйко? — устало выдохнул Изуна, не выдержав затянувшейся паузы. — Все равно хочешь уйти? Но почему теперь? Скажи, и я... — Я никогда не хотела от тебя уходить, — оборвала его девушка, вновь замолчав. Что ей сказать? Мысли путались, перескакивая с одного на другое. Согласиться или отказаться? Нутро требовало остаться и лишь память о родителях мешала ей окончательно поддаться этой мысли и сказать да. Ей казалось, что согласившись, она предаст их память. Выйти за Учиху, чьи соклановцы принесли ей столько боли, казалось неправильным. Конечно, сам Изуна не виноват, она часто говорила это и ему и себе, но... Согласиться все равно отчего-то было очень трудно. Когда-то Учихи уничтожили ее, но сейчас, казалось, что все иначе. Мир изменился и клан Учиха поменялся тоже, правда ведь? Во главе теперь стоит Мадара, который пусть и кажется многим холодным и жестоким, но за все время своего лидерства, он ни разу не напал ни на одно поселение и не разрушил просто так ни одну жизнь. И сам клан, словно следуя за своим новым главой, тоже пусть и не всегда охотно, но менялся, яснее всего это демонстрировало недавнее перемирие с Сенджу, о котором еще десять лет назад никто и подумать не мог. Если даже такие могущественные шиноби способны засунуть свою гордость и принципы подальше и сделать правильный выбор, то неужели она хуже, раз продолжает цепляться за давнюю обиду? Была бы ее семья счастлива, если бы она всю жизнь провела терзая себя из-за разлуки с любимым, единственной причиной которой была ее гордость? Прикрыв на мгновение глаза и глубоко вздохнув, девушка решилась: — Я согласна, Изуна... Она хотела сказать больше, признаться ему в том, как сильно любит его и еще много чего, но он уже не позволил, прижимая ее ближе и жадно целуя. Они стояли там довольно долго, прижимаясь друг к другу и самозабвенно целуясь, пока Мэйко не вспомнила, что вообще-то ее ждут. Раскрасневшаяся и с припухшими губами, она искренне извинилась перед теми, с кем ей так и не представилось возможности разделить путь, впрочем, те не особо расстроились, лишь кидая опасливые взгляды на стоящего неподалеку Учиху, который ждал ее. После всего этого, когда они вернулись домой, Мадара лично подтвердил сомневающейся Мэйко, что он и в самом деле поддерживает их с Изуной брак. Когда она спросила почему, тот лишь отвел взгляд, пробормотав что-то о счастье брата и поспешил ретироваться, поскольку Изуна вновь притянул ее к себе, снова целуя. Девушка думала, что свадьба будет еще не скоро, у нее есть время подумать и морально подготовиться, но Изуна ждать не желал. Отчего-то он вознамерился жениться на ней уже к концу месяца, не позднее. На все ее вопросы он отвечал лишь, что не хочет давать ей дополнительные поводы и время для побега и хотя Мэйко заверяла, что сбегать не собирается, он упорно следовал своей идее, не оставляя иного выбора, кроме как сдаться под напором. Свадьба прошла замечательно. Вопреки мнению девушки о том, что многие члены клана будут недовольны тем, что пока единственный наследник главы выбрал в спутницы жизни безродную девчонку, все оказалось иначе. Девушка как не искала, так и не смогла заметить ни одной фальшивой улыбки или неискреннего пожелания. После свадьбы, Изуна не забыл о своих словах и вместе с Мэйко пытался найти ей занятие по душе. Она многое успела попробовать, пару раз, они вместе с Изуной даже ездили в обычные человеческие города, когда Мадаре не нужна была помощь младшего брата. Но в итоге, девушка поняла, что сильнее всего ее привлекает садоводство и выращивание цветов. Этим она и занялась, сначала озеленив дом Мадары, а потом и собственный, когда они с Изуной переехали. Еще спустя год, муж помог ей открыть небольшой магазинчик цветов в деревне, где она проводила все свободное время, когда Изуна был занят или отправлялся на миссии.