Слишком близки

Изуна почти сразу почувствовал, что что-то поменялось. Впервые это случилось тогда, когда однажды утром он столкнулся с Мэйко, выходящей комнаты Мадары. Её образ отличался от привычного, пусть на первый взгляд это и не бросалось в глаза. И всё же, он заметил: волосы не так идеально уложены, одежда чуть смята, да и то, как она постоянно отводила взгляд, тоже было показательно. Что-то с ней было не так. Поначалу он подумал, что его брат был груб, возможно обидел ее. — В чем дело, Мэйко? — прямо спросил он, преградив ей путь, когда она попыталась проскользнуть мимо. Та лишь остановилась, потупившись и склонила голову, так что теперь он не мог разглядеть её лицо. Тонкие пальцы с силой сжали собственные плечи и это смутило еще больше. — Отвечай! — нетерпеливо продолжал допытываться младший Учиха, нахмурившись и попытавшись поднять ее лицо за подбородок, но девица извернулась, не позволив. — Я не... — она говорила медленно и очень тихо, так, словно каждое слово даётся ей с трудом. А возможно, она просто пытается придумать, что солгать? Изуна даже чуть склонился, чтобы лучше слышать. Эта заторможенность раздражала, хотелось схватить её за плечи и хорошенько встряхнуть, чтобы не мямлила, но он знал, что если поступит так, она ещё медленнее начнёт соображать, если не расплачется, а потому он лишь недовольно поджал губы, когда услышал окончание её фразы. — ...не могу... Раздражённо цокнув языком, он уже собирался её отчитать, как служанка совершила совсем уж непозволительную вольность. Резко развернувшись, она едва не побежала в противоположном от него направлении. Чуть прищурившись, он наблюдал за ней, пока тонкая фигура не скрылась за поворотом, а потом, не особо раздумывая, сделал шаг в сторону комнаты брата. Не хочет говорить, он сам узнает. Тем более, Учиха и так направлялся к брату, через пол часа у них должна быть встреча с членами клана, и парень хотел обсудить все с Мадарой заранее. Не удосужившись даже постучать, Изуна раздвинул сёдзи, входя внутрь. Почти сразу он замер, увидев полураздетую фигуру старшего брата, который вышел ему навстречу. Мадара неспешно натягивал на себя одеяние, с вышитым гербом Учих. Его кожа, как и волосы, были ещё немного влажными, после того как он только что принял душ. Появлению Изуны, казалось, глава Учих не особо удивился. Более того, похоже он понял, отчего младший брат немного побледнел, словно и вовсе позабыв все слова, которых ещё недавно было слишком много. Изуна и правда всё понял. Догадаться было не трудно. Вид Мейко, её виноватый, бегающий взгляд и то, что брат явно принимал душ посреди дня, не просто так. Да и какие причины могут быть у ЕГО служанки ходить в комнату Мадары, если только он ей не приказал или она сама не захотела? Странная горечь сжала горло. Чувство было новое, незнакомое, но с уверенностью можно сказать, что до ужаса неприятное. Если бы Мэйко все это не нравилось, она бы ведь сказала ему, верно? Он всегда и от всех её защищал, она же знает. А это значит, раз не пожаловалась и даже слова не сказала, то сама не против ложиться под его брата? Вспышка головной боли заставила прикрыть на мгновение глаза. Мадара остановился и чуть склонив голову, окинул Изуну задумчивым взглядом. — Я опаздываю? Думал, у меня еще есть время... — он быстро поправил свое одеяние. Пусть и видя состояние младшего брата, он все же спросил о другом, позволив Изуне при желании избежать неприятной темы. Сам Изуна лишь хмыкнул себе под нос, оценив "заботу". На мгновение он успел забыть, что сегодня у них должна быть встреча с членами клана по поводу новой войны, для которой одна из стран хотела нанять их клан. Еще пол часа назад, эта тема сильно волновала Изуну, а теперь, она казалась уже далеко не такой интересной. Сейчас ему хотелось лишь разобраться в том, действительно ли подозрения верны. — Я видел Мэйко, — решив не тянуть, сразу произнес Изуна. — Что она здесь делала? Мадара на миг замер, кинув на брата взгляд через плечо, а потом вздохнул, поворачиваясь и прямо сказал: — Она была со мной, — спокойный голос Мадары отбросил последние сомнения. — Ты против, брат? Отвечать Изуна не стал. Наверное потому, что сам не знал, что ответить. Против ли он? Странное чувство в груди настойчиво шептало, что так и есть. Ему определенно неприятно думать о том, что Мэйко посещает его брата, что он касается ее и она добровольно это позволяет. Но, с другой стороны, было ли у Изуны право запрещать что-либо Мадаре? Если бы только Мэйко пожаловалась ему или хотя бы намекнула, что не хочет происходящего, то он бы не оставил это так. Но ничего подобного не было и в помине. Потому младший брат лишь равнодушно пожал плечами, отворачиваясь. Остаток дня молодой шиноби провел в мрачных мыслях. С того дня отношения Изуны с Мэйко незаметно изменились не в лучшую сторону. Медленно, но, верно, они отстранялись друг от друга. Раньше они могли свободно общаться друг с другом на любые темы, а теперь девушка все больше молчала, боясь поднять лишний раз взгляд, а сам Изуна чувствовал ее неловкость и тоже не спешил заводить разговор. Пусть ему не хотелось это признавать и разумом он понимал, что все его негативные чувства не имеют под собой ничего, кроме задетой гордости и обманутых ожиданий, и все же, сделать со своими эмоциями он ничего не мог. Как только видел ее, сразу представлял в голове то, чему точно не желал быть свидетелем. С Мадарой все было как обычно, за исключением того, что с того дня они оба избегали разговоров о Мэйко. Как-то незаметно получалось так, что сейчас, когда они были вместе, Мэйко никогда не появлялась в их поле зрения. К примеру, за ужином, теперь другая служанка приносила им еду. Была ли это ее собственная инициатива поменяться с кем-то или это Мадара приказал ей не появляться, когда они с Изуной были вдвоем, неизвестно. И почему-то младшему Учихе не хотелось с этим разбираться. У него вообще не было желания ее видеть. И все же... отказаться от ее присутствия совсем он не мог себя заставить. Так или иначе, но Мэйко по-прежнему будила его по утрам, хозяйничала в его комнате, следила за его вещами и многое другое. Пусть теперь это все и сопровождалось гнетущей тишиной и щемящим чувством где-то в груди. Изуна не мог понять, что с ним. Почему он так реагирует? Почему не может взять и отпустить ситуацию? Поначалу он думал, что это просто своеобразная ревность. Он привык, что сколько себя помнит, Мэйко всегда рядом, смотрит лишь на него, видит опору и защиту лишь в нем. Теперь, очевидно, это уже не так и осознавать данный факт было неприятно. Но была ли причина в этом или же в чем-то другом? Копать глубже Изуна не хотел, наверное, потому, что сам боялся узнать, так ли это. В конце концов, он - Учиха, второй по значимости в клане и, что важнее - по силе. Разве может он всерьез беспокоиться о своих чувствах к кому-то настолько ничтожному, как она?

***

Прошло три месяца Мэйко в ужасе стояла в шумном дворе, глядя как шиноби заносят в распахнутые ворота одно покалеченное тело за другим. Месяц назад большой отряд шиноби покинул клан, выполняя какой-то крупный заказ. Вроде как они должны были столкнуться с Сенджу, по крайней мере, это Мэйко услышала из разговоров других слуг. Мадара с Изуной тоже отправились с ними. И вот теперь, Учихи наконец вернулись, правда, судя по всему, не все. Страх сковал все тело, сердце пропускало удар каждый раз, когда нового раненого заносили на территорию клана. Страшные воспоминания из детства всплывали перед глазами, и она из-за всех сил зажмурилась, пытаясь их отогнать. На большинство Учих Мэйко было совершенно плевать, но были двое среди них, чью потерю она вряд ли сумеет легко принять. Вздох облегчения сорвался с губ, когда в воротах показался знакомый силуэт. Девушка без раздумий бросилась вперед, заглядывая Мадаре в глаза. На первый взгляд он казался спокойным, но стоило присмотреться получше, как Мэйко застыла. Глава Учих был непривычно бледным, губы были с силой сжаты, а взгляд... Мороз пробежал по коже. Было только одно, что могло заставить всегда невозмутимого Учиху пребывать в таком состоянии. — Мадара... — непозволительное, фамильярное обращение, за которое ее могли и выпороть, сорвалось с губ прежде, чем она успела подумать. — Где Изуна? Что с ним? Мадара замер, сфокусировав взгляд на ней. Имя брата явно подействовало на него, вот только вопросы вряд ли дошли до его разума. Невидящий взгляд впился в лицо служанки. Губы приоткрылись, словно Мадара хотел что-то произнести, но ни звука так и не сорвалось с его губ. Все было еще хуже, чем казалось на первый взгляд. — Где он? — состояние Мадары пугало все больше с каждым новым мгновением. — Он что... — Нет, — тихий голос заставил выдохнуть. Ответ означал, что Изуна жив, это самое главное. И все же, что-то явно было не так. — Где он? — уже спокойнее спросила Мэйко, аккуратно коснувшись его руки, с силой сжатой в кулак. Очередная вольность, за которую могут наказать, но сейчас служанке было не до этого. Ей казалось куда важнее привести Учиху в чувства, поскольку его состояние беспокоило явно не только ее одну. Трудно было не заметить обеспокоенных, а иногда сочувствующих взглядов, которые многие шиноби кидали на него, пока он не видит. Не произнося ни слова, Мадара лишь кивнул за плечо, одновременно с этим, сам с силой сжимая ее ладонь, хватаясь, словно за спасательный круг. Опасаясь того, что увидит, девушка все же набралась смелости выглянуть за его спину. На миг показалось, что земля вылетела у нее из-под ног. Двое шиноби несли на самодельных носилках тело, явно без сознания. Узнать в нем Изуну получилось не сразу. Бледная кожа, посиневшие отчего-то губы, пропитавшаяся кровью одежда... Он совсем не выглядел живым. Лишь присмотревшись можно было различить слабое дыхание, легким паром в холодном зимнем воздухе, обозначающим то, что в этом теле все еще теплится жизнь. Первым порывом Мэйко было броситься к нему, но сильная хватка Мадары не позволила этого сделать. Тогда девушка развернулась к нему и пытаясь в расплывающемся от слез образе разглядеть выражение лица главы клана, с трудом выдавила: — Он выживет? Молчание вновь стало ей ответом. Дальнейшие события девушка помнила, словно в тумане. Она знала лишь, что не хочет выпускать Изуну из вида, но это ей и не грозило, поскольку Мадара так вцепился в нее, что даже если бы она хотела сбежать, у нее не вышло бы. А сам старший брат оставлять младшего тоже не торопился. Изуну аккуратно перенесли в его комнату, переложив на футон. Почти сразу здесь же появился и ирьёнин клана Учиха. Только в этот момент девушка уговорила Мадару отпустить ее. Нужно было помочь медику снять с Изуны одежду, принести воду и помочь промыть раны, и смыть кровь с кожи. Мадара все это время молча стоял в самом темном углу в помещении и словно вовсе не дышал. — Состояние очень тяжелое... — в итоге выдал заключение медик после того, как Мэйко уже в сотый раз задала вопрос, но тот до этого момента упорно молчал, продолжая осмотр. Видимо он не считал нужным отвечать кому-то вроде нее, лишь отмахиваясь. Задай вопрос Мадара, ирьёнин точно ответил бы сразу, но глава клана, как назло, молчал. Возможно, просто боялся услышать правду? — ...но стабильное. Однако, расслабляться не стоит, в любой момент все может стать хуже, это очень серьезный яд, так как мы не знаем состава, произойти может что угодно. Вряд ли он придет в сознание в ближайшее время. Не волнуйтесь, Мадара-сан, я буду держать ситуацию под контролем, если что-то изменится, вы узнаете первым. Дальше Мэйко уже не слушала. Все ее внимание сосредоточилось лишь на бледном лице Изуны. Лекарь ушел, и девушка слышала, как Мадара, пока его младший брат не поправится, приказал выделить покои для ирьёнина рядом к комнате Изуны. Весь день девушка почти не покидала комнату своего господина. Впрочем, как и Мадара, который полностью оставил все свои обязанности на своих советников и как и Мэйко был здесь, не отходя от брата. Медик то приходил, то уходил проверять других раненых. Лишь поздним вечером, когда они оба были уже едва на ногах, Мэйко наконец заставила себя подняться с колен и собиралась уйти, как ее взгляд упал на застывшую фигуру Мадары в полутьме. — Господин... — тихий голос нарушил тишину и Мадара вздрогнул, поднимая голову. Видимо он задремал прямо так, не меняя позы, сидя на полу, рядом с футоном. — Вам нужно передохнуть и поесть... — Я останусь здесь, — оборвал ее он, кинув взгляд на Изуну. — Даже если... когда Изуна очнется, вы ничем не сможете ему помочь, если у вас не будет сил даже на то, чтобы стоять, — набралась смелости настоять на своем Мэйко. Внутренне она была голова к чему угодно, в ответ на свои слова. Указывать главе клана, что ему делать, было слишком самонадеянно с ее стороны, но поделать она ничего не могла. В конце концов, она беспокоилась о них обоих. И все же, Мадара сумел ее удивить. — Хорошо, Мэйко, — произнес он, после паузы, медленно поднимаясь. — Я поем... если ты присоединишься. Не успев удивиться этой уступке с его стороны, девушка кивнула. Она все равно собиралась хоть немного перекусить перед сном, поскольку с самого утра у нее во рту не было ни крошки. Пока девушка была на кухне, собирая еду, Мадара ждал ее в своей комнате. Когда она вошла, он похоже только вышел из ванной. Ужин прошел неловко. Мэйко и хотела бы о чем-нибудь поговорить, да не могла придумать тему. Все мысли были лишь об Изуне, что без сознания лежал в одной из ближайших комнат. Мадара тоже не спешил начать диалог, мрачно отправляя в рот один кусочек пищи за другим. Когда еда закончилась, Мэйко уже собиралась все убрать и уйти, как Учиха схватил ее за руку, притягивая ближе. На мгновение ей показалось, что он поцелует ее, а потом, как обычно захочет избавиться с ней от напряжения, накопившегося за день, но нет, тот просто сжал ее в почти стальных объятьях, утыкаясь лицом в изгиб шеи. Горячее дыхание тут же обдало кожу, заставив поежиться. Мадара воспринял ее движения по-своему. — Я знаю, Мэйко, что ты сейчас хочешь быть с ним, а не со мной, — тихий голос казался спокойным и ровным, и совершенно не вязался с тем, в каком состоянии шиноби пребывал в реальности. — И, наверное, не только сейчас, но... сегодня я не хочу тебя отпускать. Девушка непонимающе моргнула, ощущая, как сильные руки притягивают ее еще ближе, практически вжимая в себя. Что он имеет ввиду говоря, что не хочет отпускать ее именно сегодня? Он ведь и раньше никогда ее не отпускал и если хотел, чтобы она была рядом, то разрешения не спрашивал. А теперь все выглядело так, словно он, пусть и не напрямую, но извиняется за то, что не хочет отпустить ее к нему. У и без того измученной за день Мэйко, голова пошла кругом. Наверное, в другой день она потратила бы больше времени на обдумывание того, что он сейчас произнес и причины таких слов, но сегодня сил на это уже не было. Мягко и осторожно, девушка обняла мужчину в ответ, аккуратно поглаживая по плечу, стремясь утешить. Изуне она сейчас ничем не может помочь, но способна помочь Мадаре. Быть рядом с кем-то, кто любит Изуну и беспокоится о нем также, как она, казалось очень важным. Наверное, Мадара чувствует сейчас примерно то же. Но была и еще одна причина, по которой девушка внутренне немного даже обрадовалась тому, что глава Учих ее не отпустил. Если состояние Изуны изменится, первым, кому об этом сообщат, будет Мадара. А значит, и она тоже сразу все узнает. Той ночью, они проспали совсем немного. Стоило только Мадаре заснуть, как спустя недолгое время он тут же просыпался от очередного кошмара. Догадаться, что ему снится, было не сложно. Каждый раз после этого девушка еще долго пыталась его успокоить, но все усилия были тщетны, поскольку стоило ему вновь заснуть и все повторялось. Вся последующая неделя была одним непрекращающимся кошмаром. Все время Мэйко проводила в комнате Изуны, помогая ирьёнину всем, чем могла. А ночами приходила к Мадаре, заставляя его хоть немного есть и спать. Впрочем, легко сейчас не приходилось не только жителям дома главы, но и всем в клане. Изуна был не единственным, кто после последней стычки с Сенджу серьезно пострадал. Многие члены клана переживали сейчас то же самое. Атмосфера в поселении царила гнетущая. Учихи и так не особо демонстрировали радость от жизни, а теперь и вовсе погрязли в тревожном ожидании. Кроме того, было еще кое-что. По деревне ходили слухи, что в этот раз, на войне с Сенджу произошло что-то неординарное. Слуги шептались, что уже ближе к концу боя, когда жертв с обоих сторон было немало, лидер Сенджу - Хаширама предложил Мадаре перемирие. Поначалу, Мэйко даже не поверила. Возможность мира между этими двумя кланами была совершенно абсурдной. И все же, многих в клане эта идея увлекла, пусть пока и не все готовы были себе в этом признаться. Мэйко и сама ощутила слабое подобие надежды, хотя это чувство, казалось, уже давно покинуло ее. Мир между кланами… эта безумная фантазия с каждым днем захватывала собой ее сознание не меньше, чем беспокойство об Изуне. Если Учихи с Сенджу действительно объединятся, как это повлияет на нее? Изуна очнулся неожиданно и это стало огромным облегчением для всех в доме, как, впрочем, и в клане. Последние дни Мэйко было особенно тяжело. Когда младший Учиха не приходил в себя день или два, девушка еще держалась, но чем дольше тянулась эта непонятная кома, тем неспокойней ей становилось. И тем радостнее ей стало, когда Изуна наконец открыл глаза. С того момента, как младший Учиха пришел в себя, его выздоровление пошло ускоренными темпами. Уже через несколько дней он вновь мог ходить, пусть и не без помощи. Мэйко помогала ему во всем, почти круглосуточно пребывая рядом. Мадара же, после того как стало ясно, что жизнь брата вне опасности, вновь вернулся к своим обязанностям и сейчас большую часть времени проводил, решая дела клана. Однажды вечером, Мэйко с Изуной вышли прогуляться в сад. Точнее Изуна вышел, а Мэйко хвостом последовала за ним, чтобы если ему что-то понадобится, она сразу могла помочь. Поначалу ее опека его раздражала, но сейчас он уже смирился с тем, что, судя по всему, пока он не поправится, она постоянно будет рядом, с молчаливого одобрения Мадары, а возможно и вовсе по его приказу. В глубине души Учиху немного злил тот факт, что брат с Мэйко так синхронно его опекают. Еще больше злило то, что Мадара возможно и правда отдает ей какие-то приказы относительно его, что они возможно вместе обсуждают его состояние и вообще... В голове возник образ того, как Мэйко лежит в постели с Мадарой, он касается ее, целует и ей это нравится. И параллельно он говорит ей лучше приглядывать за младшим братцем. Изуну передернуло, он резко остановился, сжав кулаки. Как же... мерзко. Когда успел настать тот момент, когда он стал таким жалким в их глазах? Даже его собственная служанка теперь куда больше слушается брата, а не его. И сам Мадара не лучше. Посмел без зазрения совести взять то, что не его, а теперь еще и относится к нему с такой... удушающей жалостью. — Господин, вы устали? — Мэйко уже была тут как тут. Бесшумно подкралась сбоку и приложила ладонь к его лбу. — Может вернемся? — Возвращайся, постель моего брата наверняка остыла, — поджал губы Учиха, с каким-то внутренним удовлетворением наблюдая за тем, как улыбка сползла с ее губ и застыло лицо. Но долго это не продлилось, почти сразу он испытал укол вины. Разве подобные выпады не делают его еще более слабым? Резко развернувшись, он подошел к краю пруда, наблюдая, как ветер разгоняет круги на воде. — Уходи, Мэйко. Я от тебя устал. — Нет, — тихо, но упрямо ответила она, продолжая стоять за его спиной. Ему снова захотелось ее уколоть, поддавшись раздражению внутри. — Ясно... Без дозволения брата я теперь даже не могу от тебя избавиться? Позовем его, чтобы он отдал приказ? Тогда подчинишься? — Чем я тебя обидела? Что-то не так сделала? — спросила девушка после паузы. Такой резкий переход от уважительной формы общения к неформальной в последние годы был для них обычным делом. В повседневном общении, когда рядом никого не было, Изуна часто позволял ей говорить с ним без ненужной помпезности. Поправлять ее он не стал и сейчас. — Я лишь хочу хотя бы немного побыть в одиночестве, Мейко. Без того, чтобы ты шпионила за мной для брата, — пытаясь взять себя в руки, произнес шиноби. — Я не шпионю для Мадары! Почему ты постоянно говоришь о нем... так? — закусив губу, девушка шагнула ближе, пытаясь заглянуть в темные глаза своего господина, но Изуна их упорно отводил. — Твой брат просто очень беспокоится о тебе... Как и я. — Ммм... так вот, что вы делаете... дружно беспокоитесь обо мне, когда ты ложишься с ним каждую ночь, — вновь не сдержавшись, ядовито выплюнул младший из братьев. — Слуги только и шепчутся о том, как все ночи с нашего возвращения он проводил с тобой, пока я при смерти лежал. Многие даже считают, что он стал уделять тебе настолько больше внимания, потому что ты от него понесла. Что скажешь, Мэйко? Будет у меня племянник? Говоря это, Изуна наконец повернулся, но теперь уже сама девушка не желала смотреть ему в глаза. От того презрения, что сквозило в его голосе, стало тошно. Так он злится, потому что думает, что пока он умирал, они с Мадарой наслаждались друг другом? — Все не так... Мы с ним вовсе не... — сама не зная почему, попыталась она оправдаться. Все последние месяцы неловкости и недоговорок с тех пор, как Изуна узнал о них с Мадарой и без того давили на нее тяжелым грузом, а сейчас, когда он винил ее, ей и вовсе захотелось умереть. Почему Изуна не может понять, что все ее мысли давно уже прочно завязаны лишь на нем? А то, что она была с Мадарой... разве может она сказать ему нет? — Мне все равно, что ты с ним там делаешь, — парень вновь резко развернулся, упираясь взглядом в водную гладь. — Все те дни, когда ты был без сознания, Мадара ни на шаг от тебя не отходил... Он отказывался от еды и отдыха... Я лишь хотела, чтобы он хоть немного спал... Изуна, в те дни мы с ним вовсе не... — сама не зная зачем, пыталась оправдаться Мэйко, со слезами глядя на темный затылок. Наверное, она хотела этим облегчить его обиду на брата и, может быть, немного на себя. Ей не хотелось, чтобы Изуна думал, будто Мадара может предпочесть его ей. Сама эта мысль казалась ей до ужаса нелепой. О том, что Изуна может ревновать ее саму, девушка в тот момент и помыслить не могла. — Пожалуйста, поверь. Мадара ведь любит тебя сильнее кого бы то ни было другого. Очередной укол вины заставил юного шиноби сжать губы. Теперь уже он разозлился на себя самого. Ведет себя словно капризный ребенок, стоит ли удивляться, что именно так к нему и относятся? Выдохнув сквозь зубы, Изуна на миг прикрыл глаза, пытаясь взять себя в руки. Что с ним вообще? Это из-за травмы он не может с собой совладать? В текущем состоянии Учиха сам себя не мог узнать. Мэйко же, похоже почувствовала его состояние, поскольку и не подумала послушаться и уйти, вместо этого неожиданно обняла его сбоку, прижавшись щекой к плечу. Изуна на миг замер, думая, как ему следует поступить. Раньше Мэйко часто могла его обнимать. До того, как... он узнал о ней и Мадаре. За эти пару месяцев Изуна уже успел отвыкнуть от ее рук. Наверное, из уважения к брату стоило заставить ее отступить, но... он не хотел. А потому, просто позволил ей и дальше прижиматься к нему. — Изуна... — тихий голос нарушил тишину, заставив парня повернуть голову и встретиться ее изумительного цвета глазами, смотрящими на него снизу вверх. — Все только и говорят о том, что произошло, до того, как тебя ранили. Сенджу правда предложили вам мир и... объединиться в одну деревню? Учиха недовольно дернул свободным плечом. Это ее "вам" резануло слух. Мэйко до сих пор считает, что никак не относится к их клану, прожив с ними столько лет. Это отчего-то вызвало внутри очередную волну негодования. — Это правда, — сухо ответил он. — Но этого не будет, я не позволю. — Почему? — девушка резко отстранилась, перестав обнимать и Изуна испытал от этого досаду. Хотелось продлить этот момент, но самому прикоснуться к ней гордость не позволяла. Не хотелось выглядеть в ее глазах еще более жалким. Мэйко же в этот момент волновали совсем другие вещи. — Что плохого в мире? Разве недостаточно жертв? — Жертв слишком много, Мэйко, проблема в этом. — Я не понимаю, — теперь она и вовсе отошла от него, хмуро глядя из-под ресниц. — Все мои братья, кроме одного, погибли от их рук, не говоря об отце. О каком мире может идти речь? Мы воюем с Сенджу уже много поколений. Сосуществовать с ними мирно, значит забыть обо всех жертвах, которые принес наш клан. Пусть Мадара и поддается этой идее, но я... — Весь ваш клан уже вторую неделю пытается прийти в себя, Изуна, — перебила его Мэйко. — Сколько погибло в этот раз? Пусть мне и не позволено так говорить, еще и кому-то вроде тебя... Можешь меня наказать, но... Ты идиот! Девушка ожидала чего угодно, но точно не того, что Учиха усмехнется. — Ты многого не понимаешь, Мэйко, — казалось, снисходительно протянул он. — Учихи уничтожили весь мой клан у меня на глазах, — резко произнесла она, вновь перебивая. — Я знаю, что лично ты не причастен, но хочу сказать, что понимаю, что такое война. Не только вы потеряли людей, но и Сенджу тоже... Не думаешь, что им предложить вам мир было не менее сложно, чем вам будет это предложение принять? Или ты хочешь воевать до тех пор, пока Учихи и Сенджу полностью друг друга не истребят? Тогда будет хорошо? Такой пламенной речи Изуна от вечно молчаливой и покладистой Мэйко не ждал. А потому, какое-то время молча изучал ее решительное лицо, поражаясь тому, какой красивой она может быть, даже когда злится. Тут же парень мысленно дал себе подзатыльник, в который раз напоминая, что она уже выбрала Мадару, а не его. — Не важно, что они предлагают, мы никогда не пойдем на уступки, — спокойно произнес он. — Идея мира провальная с самого начала. Даже если попытаемся, закончится все одним. — Ты один из немногих, кто так думает, — вновь возразила девушка и Изуна с удивлением обнаружил слезы на ее глазах. — Многие в клане истощены и измучены бесконечными войнами. Если бы ты только видел, с какой надеждой они говорят об том предложении. — Беспокоишься об ненавистных тебе Учихах? — поднял бровь Изуна, прищурившись. — Разве не будешь рада, если мы все провалимся? — Может и буду, — шмыгнув носом девушка стерла покатившуюся слезу с щек. — Но я не хочу, чтобы ты снова пострадал. — Не беспокойся, Мэйко, я больше не проиграю, — Изуна шагнул к ней ближе, неуверенно погладив по плечу. Одно дело чувствовать ее заботу, в конце концов, это ее работа и совсем другое, когда она плачет и вслух говорит что-то подобное. Это чувство было в новинку. Огромную нежность он испытал к ней в этот момент. Девушка попыталась отвернуться, спрятав слезы, но Изуна не позволил, удерживая ее и сам стер влагу с ее щек. — Больше я не позволю этому Сенджу застать меня врасплох. — Ты и правда собираешься снова сражаться с ними? — дрожащим голосом выдохнула девушка и в его глазах она уже ясно видела ответ. Он точно не остановится, пока либо не перебьет всех Сенджу, либо однажды не умрет. Ком в горле мешал дышать. — Ты не веришь в мир, я понимаю, но неужели нельзя попробовать? Хотя бы ради других? Слова так и повисли в воздухе, оставшись неотвеченными. Но Мэйко и не ждала, что он согласится. Изуна был не таким, она всегда это знала. И все же, мысль о том, что в следующий раз он может вовсе не вернуться, пугала до ужаса. Стоя рядом, почти вплотную и скользя взглядом по его все еще неестественно бледному от недавно пережитого отравления, лицу, Мэйко пыталась представить, какого это будет, если однажды он и правда умрет. Сможет ли она это принять? Сердце тут же наполнилось страхом, а все естество воспротивилось этой мысли. Но разве может она что-то изменить и повлиять на его решения? Все вдруг показалось таким неважным, перед почти физическим ощущением приближающейся катастрофы, от которой не сбежать и не спрятаться. До конца не осознавая, что делает, девушка приподнялась на носочки и не прерывая зрительного контакта коснулась холодных губ своими. Чувство, что, если она не сделает этого сейчас, не сделает уже никогда, подчинило себе и волю, и здравый смысл. В тот момент ей казалось, что мир разваливается на куски и ничего не будет как раньше. С самого момента, когда она увидела Изуну без сознания, всего в крови и ровно до этого мига ощущение неизбежности его потери медленно нависало и сейчас наконец погребло ее под себя, вынуждая действовать смело и необдуманно. Так, как еще неделю назад она никогда не смогла бы поступить. Изуна в этот момент тоже пытался разобраться в себе. За минуту до этого, стоя рядом с ней и видя ее слезы и беспокойство о нем, он только и мог думать о том, как хочет коснуться ее губ. Но тень Мадары, в последнее время всегда стоящая между ними была и сейчас, а потому мысли так и остались неисполненными. И какого же было его удивление, когда она вдруг сама сделала это. Ощущая мокрые, солоноватые от слез, касания ее губ, Изуна не мог заставить себя остановить все и отстраниться. Сам себя не понимая, он ответил на поцелуй, тут же перехватывая контроль. В голове, раз за разом стучала одна единственная мысль: она сама поцеловала. И не только поцеловала, а до сих пор не отстранилась, значит... не считает это ошибкой? Эта мысль одновременно вводила в замешательство и опьяняла. Стремясь проверить неожиданную теорию и прежде всего убедить самого себя в том, что все это в самом деле происходит, парень коснулся пальцами ее щеки, проводя по нежной коже, замирая на несколько мгновений, ожидая реакции и тут же получил ее, когда девушка прижалась ближе. Окончательно поверив в происходящее, Изуна спустил руку на ее шею, крепко удерживая, теперь уже Мэйко и сама не смогла бы отстраниться, если бы захотела. Впрочем, она не хотела. Доказательством этого служило то, как отчаянно ее руки вцепились в его рубаху, с силой сжимая ее на спине. Один поцелуй перетекал в другой и казалось, что это может длиться вечно. Изуна растворился в этих неспешных касаниях, хотя были моменты, когда движения становились нетерпеливыми и резкими, а жажда стать ближе словно окончательно отключала рассудок. Все, что волновало шиноби еще совсем недавно, теперь отошло на задний план, самым важным сейчас была лишь девушка, доверчиво прижимающаяся к нему и точно также, как и он, забывшаяся. Только когда слабость в теле взяла верх, Изуна отстранился, прижимаясь своим лбом к ее. Из объятий он ее так и не выпустил, по-прежнему прижимая к себе. Дыхание отчего-то было сбито, и сердце рвалось из груди, словно он тренировался, а не стоял на месте все это время. Глаза шиноби были плотно зажмурены и внутренне он опасался момента, когда придется их открыть и взглянуть на нее. Что он увидит? Внезапно, теплая ладонь коснулась холодной кожи, заставив вздрогнуть. — Уже поздно, Изуна, — тихий, немного сбитый голос его служанки все же заставил открыть глаза, окончательно убеждаясь в правдивости происходящего. — Мы уже давно здесь, и ты замерз... Давай вернемся? В другое время он бы раздраженно ответил на такую чрезмерную заботу что-то язвительное, но сейчас, все что сумел из себя выдавить, это кивок. Слова куда-то пропали, как, впрочем, и голос. В голове царила полнейшая неразбериха. Покорно, он позволил ей схватить себя за руку и пошел следом. В доме было тихо. Ни на подходе, ни внутри, в полутемных коридорах им никто не встретился. Оказавшись в комнате, Мэйко тут же развела бурную деятельность. Теперь, когда Изуна уже почти поправился, ирьёнин доверил большую часть своих обязанностей девушке, лично обучив ее тому, что и как следует делать. Она сама делала ему перевязки и следила за тем, чтобы он вовремя принимал необходимые настойки и лекарства. Изуна и обернуться не успел, как уже оказался на своем футоне, завернутый в теплое одеяло. — Хватит Мэйко, я ведь не ребенок, — отбивался он, когда она сама поднесла лекарство к его губам, хотя он вполне мог сделать это и сам, руки то у него работали. Но счастливое лицо служанки не оставляло шансов на реальное сопротивление. Он смотрел на нее, словно видел впервые и не мог найти в себе силы воспротивиться хоть чему-то из того, что она делала. За все последние годы, можно было по пальцам пересчитать моменты, когда он видел ее улыбку и в те разы она улыбалась не так, как сейчас. Теперь же девушка практически светилась, а Изуна все никак не мог оторвать от нее взгляд. Неужели... это из-за него? Потому что они поцеловались? Другой причины шиноби отыскать не мог. Не удержавшись, Учиха поднял руку, проводя пальцами по коже щеки и приподнимая ее лицо за подбородок. Отвлекшись от обработки специальной исцеляющей мазью раны, служанка тут же улыбнулась, встретившись с его взглядом. — Мне нравится, когда ты такая, — вполне искренне произнес Изуна. — Никогда не видел, чтобы ты столько улыбалась. — Раньше мне этого не хотелось, — честно призналась девушка, заканчивая с раной. — Я очень боялась, что ты оттолкнешь меня. — И долго ты... боялась? — уловил только одно парень. Отчего-то дыхание перехватило, пока он ждал ответ. Если еще недавно его и занимали мысли о брате, сейчас все это ушло. Она сама поцеловала... первая. — Долго, — смутившись ответила девушка, ощущая непонятную робость. Там, в саду, паника затопила собой ее разум, заставляя совершать необдуманные, импульсивные поступки, но сейчас это ушло и Мэйко точно также, как и Изуна пыталась осознать произошедшее и понять, как ей теперь следует себя с ним вести. На самом деле, после той ночи с Мадарой девушка слишком часто думала об Изуне, пытаясь понять, что чувствует к нему и к Мадаре. И для нее самой стало открытием, когда поняла, что Изуна уже давно нравится ей не просто как защитник или друг детства. Но лишь в последние недели она прочувствовала это в полной мере. А сегодня, когда он ответил ей с такой страстью и напором, Мэйко показалось, что все это не реально. Но время шло, а Изуна все не разрывал своих объятий, лишь ближе прижимая ее к себе и в конце концов у нее не осталось иного выбора, кроме как поверить. С того момента, скрывать постоянно рвущуюся наружу улыбку служанка уже не могла. — Изуна... — закусив губу, ее взгляд вновь остановился на его губах, и она моргнула несколько раз, пытаясь вспомнить, что хотела сказать. Дрожь побежала по телу, когда она почувствовала, как руки шиноби спустилась ей на шею, чуть поглаживая кожу. Сама не понимая, что делает, девушка произнесла совсем не то, что хотела: — Я хочу поцеловать тебя снова. Не прошло и мгновения, как шиноби сам притянул ее к себе, вновь целуя, сразу раздвигая языком ее губы. Порыв ветра ударил в окна, и тяжелые капли забарабанили по стеклу, но ни Мэйко, ни Изуна не обратили на это никакого внимания, лишь теснее прижимаясь друг к другу. Чтобы не надавить на раны и не причинить Учихе боль неосторожными движениями, девушка старалась действовать аккуратно, обвивая его шею руками. Она знала, что сегодня ночью, Мадара скорее всего будет ждать ее у себя, как обычно, вот только идти к нему... казалось сейчас недопустимым. Больше всего на свете, Мэйко хотела остаться здесь, в комнате Изуны и чувствовать, чувствовать, чувствовать... От каждого движения тело плавилось в приятной неге. Где бы Изуна ее не коснулся, даже сквозь одежду, от этого места по коже тут же пробегали десятки электрических разрядов, вынуждая еще податливее отвечать на приятные ласки. Еще никогда Мэйко не испытывала такого. Хотя опыта у нее было не так уж и много, единственным мужчиной, с которым она была, являлся Мадара, но разницу между ним и братом девушка сейчас ощущала каждой клеточкой своего тела. Целовать человека, которого любишь всей душой в тысячу раз приятнее, чем того, к кому просто испытываешь теплые чувства, без страсти или любви. Легкий вскрик потонул в очередном поцелуе, когда парень подмял ее под себя, укладывая на футон и накрывая собой. Всегда вспыльчивый и нетерпеливый Изуна, был таким и сейчас, разительно отличаясь от выдержанного и спокойного Мадары. Впрочем, если в детстве Мэйко это доставляло немало неприятностей, то сейчас напротив, очень нравилось. Она со стоном оторвалась от его губ, подставив Учихе шею и он тут же припал горячими губами к нежной коже, оставляя один страстный поцелуй за другим. Сильные ладони, сжимая и поглаживая, уже вовсю исследовали каждый изгиб ее тела, заставляя выгибаться навстречу. От резкой смены положения, одеяние Мэйко чуть распахнулось и задралось, оголяя колено и они оба вздрогнули, когда Изуна случайно задел ее голую кожу. Одно дело ощущать касания сквозь одежу и совсем другое чувствовать тепло ее тела напрямую, без преград и барьеров. Парень чуть отстранился, желая убедиться в том, не против ли она, но не увидел в ее глазах ничего, кроме немого согласия. Поначалу его рука медленно двинулась вверх по бедру, задирая ткань еще сильнее, но на пол пути шиноби передумал, перемещая ладонь к поясу, желая избавить девушку от ее наряда целиком. Несколько мгновений и парень вновь прильнул к хрупкому телу, теперь уже покрывая поцелуями не только шею, но и оголенные плечи, медленно спускаясь к часто вздымающейся груди. Сама же девушка, ничуть не смущаясь, стремилась прижаться к шиноби поближе, крепко обнимая и запуская одну руку в темные, длинные пряди. Ей до безумия хотелось окончательно поддаться жажде, охватившей их обоих, но где-то на краю сознания, она помнила, что Учиха все еще слаб. Пусть сейчас он этого скорее всего не чувствует, но только поджившие раны наверняка будут беспокоить его позднее. В очередной раз простонав от того, что парень чуть прикусил чувствительный сосок, девушка сделала над собой усилие, заставляя его отвлечься от настолько увлекшего его занятия. Мягко, но настойчиво, девушка надавила на его плечи, как бы говоря, что хочет, чтобы он лег на спину. — Изуна, позволь мне, — шепот разрезал тишину и одним движением она оказалась сверху, ловя на себе восхищенный взгляд и сама отвечая тем же. После обработки ран, торс парня все еще был обнажен, лишь легкие штаны пока что были на нем. Смущенный шепот был почти не слышен из-за ливня за окном, но слух шиноби острее, чем у многих. — Ты красивый. — Да брось Мэйко, — улыбнулся парень, слишком открытой и искренней улыбкой, с замиранием смотря на нее снизу вверх. - На мне живого места нет, одни шрамы. Вот ты идеальна. Говоря это, Изуна поднял руку, нежно ведя по коже вниз, очерчивая ключицы, округлую грудь и плоский живот, останавливаясь на бедрах. Перекинув длинные пряди на одну сторону, Мэйко склонилась к самым губам, заглядывая в темные глаза. — Красивый! — бескомпромиссно возразила девушка, вновь целуя. И вновь жадные касания, объятья и нетерпеливые поцелуи вытеснили все остальное. Будучи теперь сверху и все контролируя, Мэйко хотела быть как можно ближе к мужчине рядом. Ей нравились его низкие стоны, когда она покрывала поцелуями его шею и грудь, поступательно двигая бедрами и ощущая низом живота, насколько она ему сейчас необходима. Чуть нагнувшись, она запустила руку под ткань штанов, нежно обхватывая пальцами давно уже твердую плоть, чуть сжимая и плавно двигая ладонью вверх и вниз. Его реакция на эти действия доставляла ей удовольствия не меньше, чем его жадные, иногда грубоватые касания. Как приятно было видеть его таким уязвимым, чувственным и... настоящим. — Хочу тебя, Мэйко, — совсем потеряв рассудок, со стоном выдохнул парень, сжимая ее ягодицы и прижимая за них ближе. Полностью разделяя это желание, девушка приподнялась, позволяя шиноби спустить штаны. Всего несколько томительно долгих мгновений, пока Учиха не нашел удобное положение и вот он уже вошел в нее, со стоном надавливая на ее бедра, заставляя до конца опуститься на свой член. Мэйко выгнулась, прикрывая глаза и привыкая к размеру и лишь спустя пару минут начала медленно двигаться, приподнимаясь и вновь насаживаясь до самого конца. Такое положение и факт того, что она одна полностью контролирует весь процесс, было в новинку, но девушке это определенно нравилось. Так ощущения были куда острее. Впрочем, долго главенствовать ей не удалось. Терпение Учихи закончилось быстро, и он с силой сжал ее бедра руками, пока сам начал поддаваться вверх, задавая новый темп. С каждым мгновением новые волны удовольствия захватывали весь ее разум, заставляя стонать его имя и выгибаться навстречу. В один момент Изуна резко перевернул ее, устраиваясь сверху и теперь уже окончательно сам стал контролировал весь процесс. Властные губы шиноби накрыли ее, а толчки снизу стали еще сильнее, чем были ранее. Грубые, мозолистые пальцы до синяков впивались в кожу бедер, словно Учиха этой грубостью и ей, и себе пытался доказать, что она принадлежит лишь ему одному. А может быть, ничего подобного Изуна не хотел, просто отдался страсти, а Мэйко, на самом деле, самой хотелось ощутить себя связанной лишь с ним. Как бы там ни было, властное, собственническое отношение к ее телу от ее господина, стало последней каплей для юной девушки. Момент, когда все тело свело приятной судорогой, она уловила лишь постфактум. Разум отключился, а тело затопило волной никогда прежде не испытанного блаженства. — Так хорошо, Изуна, — шептала она словно в бреду, лишь краем сознания улавливая, что кажется он тоже остановился, но пока не вышел из нее. Почти задыхаясь, она нашла его губы своими, снова целуя, слабо соображающего, как и она, парня. Поцелуи, объятья и уже куда более нежные ласки не прекратились, даже когда они вновь пришли в себя. Изуна не мог заставить себя оторваться от нее. Пусть тело и получило желаемое, но вот сам он — нет. Хотелось больше. Для Мэйко это тоже было в новинку, ведь с Мадарой все всегда заканчивалось сразу, как только он будет удовлетворен. Ей было непривычно получать столько поцелуев и объятий, но как же приятно. И хотелось вернуть все это ему в десятикратном размере.