Часть 8

— Я что-то не понял, — он встал со стула и поклонился ей, — Ваше Величество, уже отвечать на мои вопросы, это стало не модным? Он снова сел на стул и вернулся к тому же положению, сверля ее взглядом. Девушка отложила вышивку и облокотилась о стол рукой не менее раздражённо смотря на него. — Что тебе от меня с утра пораньше надо? Настроение подгадить его всем? Поищи другую жертву для своих игр. — Я спросил: сколько у тебя ухажёров? — он стукнул по столу и встал, опершись ладонями о стол. — То, что ты думаешь, что я ещё раз не выйду на сушу, потому что хлюпик, который по неделе на лечение тратит — полная чушь, Наён! Я выйду и убью их всех, ясно тебе?! — Да кого ты убивать собрался? Нет у меня никого, сказала же еще тогда! — прикрикнула она на него в ответ, теряя самообладание. — Тогда какого лешего, черт тебя дери, ты строишь из себя непонятно кого?! — он снова стукнул по столу и стал смотреть на нее исподлобья. — Я сказала, что есть тот, чьего сердца мне никогда не получить, где ты в этой фразе услышал "у меня есть куча ебырей"? Юнги нахмурился и задвинул шторы, так как все стражники смотрели в помещение. — Что-то приторно сладкое льется с твоих уст, Наён... — рыкнул мужчина, — Речь обо мне, не так ли? Он исследует взглядом ее лицо и выезжает корпусом вперёд, словно хочет рассказать ей секрет. — И нужно было вести себя, как малолетняя пучеглазая рыбка? — Что это вообще за сравнение такое? — она прищурилась сложив руки на груди, а после отвернулась, — Я не желаю продолжать этот разговор, уходи. — Ты и сейчас ведёшь себя, как пучеглазая рыбка, Наён. Он хмыкнул и убрал руки со стола, выпрямляясь в спине. — Скажи, что это не так. Прямо сейчас, — он ткнул указательным пальцем в стол. — Скажи, что речь не обо мне. — Речь не от тебе, доволен? — она развернулась на месте, смотря теперь только на него. — Великий Посейдон... — он вскинул брови, цокая языком. — Все с тобой понятно, — поправил он прядь волос, — Придется убить стражника по имени Чон. Он же там возле тебя крутиться? Он не успокоиться, пока не увидит на ее лице хоть одну дрогнувшую мышцу. — Блять, ладно. Ты это. Ты, доволен? Успокоился? Давай потешь свое эго тем, какой ты охуенный и все вокруг тебя тают, а я такая взяла и ничем от них не отличилась! — Девушка почти прокричала это, а после, громко хлопнув дверью вышла из комнаты. Юнги рассмеялся и позвал прислугу, чтобы та сложила все на место. Он спокойно пошел в беседку, что находилась позади дворца, сел читать и пить чай. Юнги вытянул из нее, что хотел. Можно его поздравить. Дочитав произведение, тот лениво поднялся и стал бродить кругами. Наён больше не приходила на совместные ужины и почти не покидала своей комнаты, когда Юнги был вне своей. Она держала дверь закрытой, много спала и мало ела, потому что пропал аппетит. Дело было в душевной ране или середине второго триместра, сложно сказать. Практически от любой еды становилось плохо моментально, но она никому не жаловалась и просто выбрасывала то, что ей приносили, приказав Гира молчать. Так как служанка Наён не умела врать, Юнги сам пошел к ее покоям. Долго и старательно он стучал в двери, словно сверлил их. Надоедал в общем. — Служанка Юнги, Ваше Величество, — пропищал мужчина, не переставая стучать. Она снова начинает вести себя так, словно он ее украл, он убийца и негодяй. — Открыто Юнги... Перестань стучать... — прохрипела девушка, перевернувшись на другой бок и поправив одеяло. Теперь она смотрела на дверь, чуть приоткрытыми глазами. Бледная, почти белая от того, насколько сильно мутило. Даже губы посинели от плохого самочувствия. Девушка понимала, что это в норме вещей и нужно было просто переждать. Мужчина прошел во внутрь и поставил стакан с водой на тумбу, а таблетки человеческие выдавил себе на ладонь. — Выпей, легче станет. Держал он ладонь у ее лица и рассматривал его. Бледная, уставшая, такая бедняжка. — Не отвар, — смеётся он. — Да уж вижу... — она приподнимается на локтях, а после берет с его руки лекарства. Плевать сейчас было, даже если это отрава, лишь бы хоть немного помогло. Усилием воли девушка заставила себя все проглотить. Конечно, оно намеревалось вернуться обратно, но та сдержала порыв. — Спасибо... — произнесла, улегшись обратно. Юнги погладил ее ладонью по голове, убирая выбившиеся пряжки волос с ее лица. — Я могу отправить тебя в наш лазарет. За тобой там будут присматривать, — смотрит он на ее с какой-то нежностью, — Или же выйдем на сушу, если здесь недоверие лекари вызывают. Юнги слегка улыбнулся и снова погладил ее по голове, как маленького ребенка. — Нет.. Тебе на сушу нельзя. Нормально, пройдет скоро. Обычно это длится не больше пары месяцев, переживу... — отнекивается девушка, смотря на его руки, тело, куда угодно, но не в глаза. — Выйду ещё раз, — подал он плечами, — Полежу снова и все пройдет, — он хмыкнул носом. — Мне же важно, чтобы с тобой все в порядке было, Наён. И с нашим ребенком. — Сказала же, все в полном порядке. Наверху пахнет едой, только хуже станет... — снова отказывается, а после и вовсе отворачивается от него на другой бок, — Я устала. Уходи. — Уйду. Мужчина встал со стула, тихо отодвинув его в сторону. Прошел к двери и вышел из них. — Гира, уборка в ее покоях два раза в день, таблетки по расписанию и следить, чтобы пила. И... Позовите лекаря, чтобы отправил ее на сушу. Провериться. — Да, господин, — девушка поклонилась ему и пошла связываться со всеми службами, которые должны были исполнить все его приказы. В конечном итоге на сушу девушка так и не пошла. Более того, она накричала на мужчину ,что буквально настаивал на этом и обещала скормить кому-нибудь, если тот не оставит ее в покое. Такого крика этот дворец точно еще не слышал. Нерадивые прислужницы, что продолжали крутиться вокруг короля, испуганно переглянулись. В одном халате и ночнушке, Наён выскочила в тронный зал. — Ты. Со мной. Сейчас же! — указала та на короля, а после пошла обратно. И что он ей сделает? Накажет? Пф... — На сушу? Я уже собирался, — он встаёт с трона, отставляя бокал на столик. — Сейчас идём в больницу, а потом куда захочешь. Может, там по парку гулять или чего он хочет, — тычет пальцем он ей в живот и подходит ближе. — Какую к черту сушу? — раздраженно произносит, хватает его за руку и тащит за собой в противоположную сторону. Едва ли они оказались в спальне, как та принялась снимать с себя халат и потянулась к ночнушке. — Чего встал? — Решила вспомнить о моём существовании? — он снимает с себя одежду и медленно подходит к ней, оставаясь только в шелковых брюках молочного цвета. — Стало настолько скучно, что уже и заняться нечем, кроме этого? — Нет. просто достали эти мымры, которые крутятся возле моего... — произносит та и тянет его за собой на кровать, шагая спиной вперед. — Только мне можно ублажать короля. Просто смирись с этим. Девушка падает на постель, притягивает его к себе и целует в губы. Юнги смеётся в поцелуй, проводя пальцами по ее спине. — Тебе же прекрасно видно, что они меня не интересуют. Он был спокоен, но, в то же время, не знал чего ожидать от беременной девушки. — До поры до времени. Когда прижмет, будет плевать на ком спускать свой пар... — произносит не то чтобы не уверенная в его верности, просто констатировала биологический фактор. — Юнги, мне все делать одной? Или примешь участие? А может, я тебе уже и не интересна? — она поднимает на него взгляд. Еще недавно злилась, а теперь выглядит такой растерянной. Эмоции сменяли одна на другую с такой скоростью, что та сама даже не успевала понять. — Ты скажи, если я тебе надоела. Я просто уйду и все... Он переворачивает ее не спину и упирается ладони возле ее лица. — Раскрою тебе большую тайну... После твоего появления, я мог ждать хоть годами момент, когда именно ты будешь лежать в постели. Поэтому заткнись уже, Наён. Он стал целовать ее тело, исследуя его руками. Подняв ночнушку, мужчина развел ее ноги в стороны и спустил свои брюки, прижимаясь к ней сильнее. — Я не желаю больше слышать о том, что какие-то простушки смогут утолить мою жажду, когда рядом есть жена. Резко вставив в нее орган, тот стал двигаться медленно. — Хочешь, я их убью, если тебе они не нравятся? Ты только пальцем покажи... — Я сама их убью, если мне захочется, но я предпочту смотреть, как они молча завидуют, — с каким-то блеском в глазах произнесла девушка в ответ, сладко простонав. Она мучила короля несколько часов, пока не заставила остаться с ним, а когда отдохнула просила еще. Стало ли легче от таблеток, что тот дал? Возможно. Еще через пару таких дней королева приказала снести соседнюю с королем стену и расширить его комнату, чтобы там, посреди комнаты, стояли небольшие деревья. Причуды есть причуды, но после того, как Наён публично выпорола одну из горничных за то, что посмела предложить королю расслабиться в ее компании, ту стали даже побаиваться. Время шло, приближался и срок к рождению маленького наследника. — ГДЕ ЭТОТ УБЛЮДОК МИН ЮНГИ? ЕСЛИ ОН СЕЙЧАС ЖЕ НЕ ПОЯВИТСЯ — Я С НЕГО ЗАЖИВО СОРВУ КОЖУ! ПОЧЕМУ ТОЛЬКО Я ДОЛЖНА МУЧИТЬСЯ? — кричала королева уже несколько часов, но того туда просто не пускали, беспокоясь, что она и впрямь выполнит обещание. — Ваше Величество! Негоже мужчине смотреть на такое! Она успокоится! Все пройдет, малыш на подходе! — успокаивала его старушка из приюта, что стала частым гостем во дворце вместе с детворой. — Великий Посейдон... Чего она так орет эта женщина? — Юнги ходил возле дверей, спрашивая сам себя, но ему ответил один из стражников. — Так это больно... Мне жена говорила, — поджал губы мужчина. Юнги захлопал глазами: — Так больно, что мое имя нужно стонать на все царство? — снова туда-сюда ходит, сложив руки на пояснице. — Мой король, вы... Имеете представление о том, как происходят роды? Малыш ведь такой большой... — начала осторожно старушка, — Как бы ему выбраться? Это долгий и изнурительный процесс... Конечно королеве больно. Мужчина опустил взгляд на старушку и кивнул головой. — И сколько она ещё будет мучиться? Повелитель сильно переживал за двоих. За Наён и за сына, но заходить было нельзя. — У всех по разному... кто-то быстро, кто-то может кричать так сутки напролет...— не успела старуха и заговорить, как за дверью раздался очередной крик матери, а за ним плач младенца. — Отмучилась.... Юнги резко раскрыл двери, и как супермен, стал развивать по ветру накидку на ханбоке. — Боже... — стал подходить он к двоим, — Какой... Толстый и страшненький, — окинул он его взглядом и ткнул пальцем в его ручку. Малыш на мгновение замолчал, а после недовольно посмотрел на отца, ровно как и мать. Поклясться можно, какая тишина стояла в комнате, даже слуги замолчали и не хватало только звуков сверчка. — В... Ваше Величество... Отек еще не спал. Все младенцы немного такие, когда рождаются, — подала голос повитуха. — Ребенка. Мне, — приказала королева, а после протянула руки. И теперь уже две недовольные моськи смотрели в сторону короля. Повелитель нахмурился и ступил шаг назад: — Их теперь двое... Недовольных черт возьми особ... Он потянулся к стакану с водой, что стоял на тумбе и отпил глоток. — Мальчик, — наклонился он к ребенку и стал его рассматривать, — будь похожим на меня, прошу, Великий Посейдон. Тот высунул изо рта язык и показал отцу. — Вот этим точно не в меня! — возразила королева и тихо посмеялась. — Ваше Величество, королеве нужен отдых, а нам тут все прибрать. Ступайте... Юнги опешил таким поведением сына и стал уходит из комнаты. Он бросил на него один взгляд с прищуром и закрыл двери. — Где это видано, чтобы червяк отцу своему язык показывал? Он ступал по коридору, что вел в беседку. Ждал, когда можно будет встретиться с женой и сыном. — Малёк мелководный... Ты гляди на него! Весь в мать! — отпивает он из чашки чай. Несколько часов спустя прислуга сообщила, что королеву разместили в покоях и она немного оправилась. Наён лежала на постели, играя рукой с малышом, что так внимательно следил за ее пальцами, пытаясь их поймать. "Я подразумевала, что русалки отличаются от людей, но чтобы настолько... Он выглядит гораздо способней, чем человеческие дети." Двери открылись, и в них зашёл Юнги. Он быстро поцеловал девушку в макушку и схватил ребенка на руки. — Не дай, Посейдон, ты не откинешь хвост... Я тебя Змею отдам, — мужчина смотрит ребенку в глаза, а после мигом выходит из купола. Сам он уже обратился в русалку, а ребенку потребовалось несколько секунд, чтобы хвостик вырос у него. Наён рванула за ними, но прислуга не позволила и просто вернула ее в постель. Малыш чуть покувыркался в воде, поймав себя за хвост, а после покрутился на месте, двигая хвостом, разминая его. Он быстро понял, как это делается. — Анчоус, да ты нормально справляешься, — кружит возле него отец, — Поплыли в купол, мать ждёт. Он хватает ребенка на руки, а после заплывает под купол, сразу становясь человеком. Ребенок тянет его рукой за длинные мокрые волосы, а тот шипит и улыбается. — Тебе имя мать дала? Они шли по коридору: — Эй, Наён! Ты имя сыну дала?! Не заставляй меня его всю жизнь Анчоусом называть! Он открывает двери и проходит к кровати, кладя ребенка на постель. Поставив руки вбоки, тот шмыгнул носом и вытер со лба капли воды. — Ну? Она конечно была недовольна тем, что тот забрал малыша, переживала, что тот может сделать с ним, если тот и впрямь не обратится. — Я думала, ты дашь ему имя. Это ведь ты громче всех кричал о том, что хочешь наследника. Не женщине такое решать, — тут же произнесла она, ближе придвигая малыша к себе, лежа на боку. Тот уткнулся мамке в грудь и сладко засопел. — Ань. Он ткнул мальчика пальцем в живот и уселся на пол, наблюдая за ним. — Вот умру, а королем глубин станет великий Ань. Мужчина гладит по голове сына и не может налюбоваться. Такой маленький, но уже плавать может сразу же после рождения. — Кто сказал, что я тебе разрешаю? — она поднимает на короля взгляд. Она волнуется, видно по ее выражению лица, хоть и старается строить из себя неприступную холодную крепость. — У всех есть свой век, Наён, — он кладет ладонь на ее колено и слегка улыбается. — Главное, что сейчас мы все вместе, — он прикрывает глаза и расплывается в ещё большей улыбке, — А я здоров. — Юнги... — подзывает она его тихо, — Можешь смеяться сколько хочешь... Но я все равно скажу... — она делает небольшую паузу, — Я люблю тебя... Мин поджимает губы, лишь бы не засмеяться. Его палец находится в ручке у ребенка, за которой он следит. Мужчина переводит взгляд на девушку: — Такое чудовище, как я, можно полюбить? Не знал, не знал... — Ой, иди ты! — она легла на подушку, прикрыв глаза. " Я ему тут душу открываю, а он..." — подумала она. Сердце неприятно защемило от тоски, но она старалась делать вид, будто ничего не произошло. Юнги пристроился рядом и обнял ее, утыкаясь носом в шею: — Если я скажу, что ты мне очень дорога, любима и желанна, ты не будешь дуть пузырьки? — Буду... — обиженно произносит, надув губы. Конечно, ведь она не такие слова хотела услышать в ответ на свое признание. — Хорошо, Наён. Я люблю тебя... Тебе же не нравится то, как я завуалированно это говорю. Он посмеялся ей в шею и прикусил за мочку уха. Девушка улыбнулась. — Ладно, тогда больше не буду... — произнесла и выдохнула, обнимая того в ответ.