Глава 1.

Работа редактируется! Сюжет остается неизменным. Тоннель пах тем, что люди приучились есть: плесневые грибы, каша из личинок, хитиновая мука. Пустеющие мешки стояли рядком, как сундуки в церкви, и каждый шорох означал чей-то новый день. Люди в углах молчали: кто-то курил то, над чем предки посмеялись бы, назвав тенью сигарет; другие мешали еду в котле. Клетка под рукой скрипнула. Внутри — норовый енот: шерсть блестела, он соблазнительно откормлен, полосы на шкуре приглушены сыростью. Узник повёл носом, как будто считывал рецепт мира: где есть свет, еда, где руки, которые кормят. Для нас это не домашнее животное — он был праздник на блюде: жирный, питательный, редкий. Его маленькие пальчики почти человеческие. Авель вышел из тени, весь в копоти, глаза у него, как угли, — тёплые и злые. Он глянул на клетку, и лицо вытянулось так, будто в нём хотели появиться трещины. — Ты что, совсем охуела? — рявкнул он, и это было не просто «что за идея», это был приговор. — Ты отдаёшь нашего нора Королю этих мутантов? Ты знаешь, сколько мы на него спустили? Полгода масла, две весны «светильников», — удар кулаком по ржавому столу, — это наш деликатес, Мэрид! Это не просто скотина, блядь! Мы на него хлеба не жалели! — Авель, — голос спокоен, потому что другой тон сейчас бесполезен. — Я несу его не для праздника Королю, не ради его брюха. Я меняю на то, что нам реально нужно: масло для ламп, соль для консервирования, топливо для генераторов и нейтрализатор. Этот нейтрализатор — не хрень, а важная хуйня, что делает наше мерзкое мицелиальное варево менее ядовитым. С ним мы живём — без него хрен где выдержим зиму. Почему я должна напоминать очевидное? Парень проскрипел зубами. Губы дёрнулись: он обдумывал цену выживания. — Нейтрализатор? — захохотал он, но смех звучал горько. — Ты мне сейчас расскажешь, что одна бутылка этого добра — и мы все будем есть, как боги? Ты серьёзно? Хочешь, чтобы эта крылатая хрень великодушно выдала пару банок говна, и мы за это отдали нашу единственную жирную тушу? — Я не прошу верить мне вслепую, принесу пробу. Вернусь с доказательством: флаконом нейтрализатора и образцом их консервирующего состава, чтобы вы могли проверить. Я не притащу вам ничего малоценного: масло, соль, две канистры топлива. Но нор уходит на королевский стол — и это наша ставка. Райен с тату на плече подошёл ближе, как остриё ножа к горлу. — И что, — сказал он, — может быть, ещё споём на его ёбаном празднике жизни? Например, за ложку сахара? Авель сжал кулаки. Тот видел в еноте свою жизнь: время, что ушло на кормление, травмы, часы, отданные в тёплых клетках. Для него отдавать нора — это как отдать часть потраченных сил. — Это блядский риск, — протянул он. — Если ты нас подведёшь — мы сдохнем. Этот енот — это семь уборок, два подполья и одна кровь. Ты отдаёшь им нашу надежду. Старуха не вмешивалась, только крутила ложку. Воздух дрогнул от запаха дыма и еды. Народ вокруг шевелил губами, как будто им дадут последнее слово. Мэрид наклонилась к клетке, нор тянул носом, влажно шмыгая. Его шерсть пахла плесенью. Девушка тихо гладила животину через прутья, и в этот момент – осознание: каждый шаг — это ставка. — Слушайте, — почти шёпотом, чтобы лишь Авель и Райен услышали. — Я рискую, но приношу с собой доказательства: их слабости, карту вентиляции. Вернусь с пробой нейтрализатора. После либо мы смеёмся, либо вешаем меня. Честно. Авель смотрел в глаза в поисках лжи. В его взгляде — усталость и счёт. — Хорошо, — произнёс он, скрепляя сделку скрежетом зубов. — Но на моих условиях: три ночи. Возвращаешься до третьего света. Если нет — клетка запирается, ты не получишь ни одной твари, что мы вырастили, и твоя карьера контрабандистки для жуков летит к хуям. Масло и кислоту пусть отдают сейчас. Остальное — после второго отчёта. И Юн идёт с тобой как гарантия. Кивок. Юн, тот самый связной, шевельнулся в углу, уже прихватывая мешки. Он полезен в вентиляции, знает швы и трещины. — И ещё, — добавил Авель, глядя в упор, — если это какая-то игра — я лично найду тебя и отрежу язык крысе. Поняла? — Поняла, — ответила Мэрид коротко, с надрывом. — И пусть тебе будет ясно: если вернусь с этим — ты не будешь одним, кто покинет подземку. Мы начнём бить рой по методам, а ты получишь свою долю. Он фыркнул, но в уголках губ у него мелькнула почти что улыбка — если можно так назвать облегчение, что риск выбран и спасение куплено. — Ладно, — прошипел сквозь зубы. — Без Юна — ни шагу. Связной Авеля уже подтягивал ремни и мешки, как будто знал, что его будут таскать по вентиляциям, что было истинной правдой. Шейн стал беспокойно класть морду на ногу Мэрид; пёс-предатель, из-за которого надежда не умирает. — Мы живём коллективно, парни, помните об этом. Просто капля доверия. Главарь вздохнул, вроде сдался, но в глазах осталась та же свинская жестокость: лучше риск, чем медленное дохлое затухание. Старуха сунула путешественникам в руку мешочек соли и кусок воскового масла — как святую поклажу. Юн швырнул через плечо рюкзак, набитый инструментами. дополнения: Мэрид https://ibb.co/G32KfNhK https://ibb.co/rfNFft9P Юн https://ibb.co/wZW4v6g1 https://ibb.co/wNC0wKLd глава: https://ibb.co/MxTmsvvc