Часть 7

- Восемь раз… Неплохо, суворовец Арсеньева. Неплохо. – похвалил Кантимиров девушку на утренней физзарядке, когда она подтянулась на перекладине восемь раз. Арсеньева спрыгнула на землю, слегка тяжеловато дыша и отряхивая ладони друг о друга. – Четвёрка. – объявил мужчина, записывая что-то в блокнот. – Встать в строй. - Есть, товарищ прапорщик… - едва выговорила девушка, вставая в строй, замерший в десяти шагах от перекладины. - Тааак – с, - протянул мужчина, поглядывая на взвод. – Следующим у нас пойдёт… Следующим пойдёт… Оо, суворовец Перепечко. Суворовец Перепечко, несколько шагов вперёд. - Есть несколько шагов вперёд! – отрапортовал толстячок, выйдя вперёд и замерев прямо под перекладиной, ожидая приказа. - Синицын… Синицын… - тихо позвал Леваков, обращаясь к стоявшему справа парню. - Что? – так же тихо ответил Илья, не отрывая взгляда от толстячка, который с трудом подтягивался. - У тебя как сейчас с деньгами? - Немного есть. А что? – тут он всё же посмотрел на друга. - Я хотел попросить взаймы… Сколько можно. Леваков уже несколько дней искал по крохе денег то тут, то там. Он даже перестал ходить в буфет под предлогом, что не голоден. Перестал тратить на себя. И всё равно, увы, этого было мало. К тому же он был очень замкнут и не любил слишком откровенничать. Наверно, поэтому даже к тем нескольким ребятам, к которым он обращался, либо давали всего пару сотен рублей, либо просто округляли глаза и ничего не давали. - Я отдам. Чуть позже. – всё тем же полушепотом произнёс Леваков. И добавил не очень уверено: - Надеюсь… - Тебе хватит 150 рублей? – поинтересовался Синицын. – Только у меня деньги в казарме. Леваков кивнул. - Спасибо, Синица. Ты настоящий друг… - Так, что там за перешёптывания? – зло гаркнул в их сторону мужчина, успев после Перепечко ещё нескольких суворовцев вызвать. – Суворовец Леваков, к перекладине. Суворовец Синицын готовится идти за ним. - Есть, товарищ прапорщик. – хором произнесли парни. Леваков вышел к перекладине, но как только он начал подтягиваться, из нагрудного кармана его камуфляжной куртки наземь выпал какой-то конверт. - А это что такое? – Кантимиров подобрал конверт и заглянул в него. Там лежала довольно большая сумма. – Суворовец Леваков, откуда у Вас такие деньги? Андрей лишь нервно сглотнул. - Андрей, - произнёс уже майор Василюк, сидя за своим столом и поглядывая на парня, стоявшего по ту сторону. Прапорщик не стал общественно посреди стадиона устраивать разборку, а отпустив взвод выполнять и дальше распорядок дня, привёл Левакова к его офицеру – воспитателю и отдал мужчине обнаруженный конверт. – ты так и будешь молчать или может скажешь всё таки откуда у тебя такие деньги? Да не молчи же. Поверь, лучше разберусь с этим я, чем всё это уйдёт выше. - Екатерина Сергеевна принесла… - наконец произнес парень. – От ребят с детдома. Ну и она чуть чуть дала… - Это уже хоть какая-то информация. И позволь спросить: для чего тебе деньги? Парень аш побледнел. - Моя мама в больнице. На грани. Ей нужна срочная операция на сердце. Дорогостоящая. Проаперироовать нужно в ближайшие дни, иначе… иначе мама умрёт. – на последних словах его голос немного охрип, а в глазах появилась печаль. - Всё ясно. А почему ничего не сказал раньше-то? По крайней мере, я и старшина… мы имели право знать… - Да я думал: какое вам дело до чужого горя. - Думал он. – огрызнулся недовольно прапорщик, стоя рядом с Василюком. – Что ж, ты из нас, сынок, монстров – то делаешь? - Остынь, Адамыч. – урезонил друга майор. – Андрей, мы не враги тебе. Пойми. Мы не просто здесь сидим. Мы воспитываем вас, отвечаем за вас… И нам вовсе не безразлично, если у кого-то из наших подопечных что-то случилось. Тем более, такое… Суворовское, как один большой дом. А вы, суворовцы, все наши дети. - Простите, товарищ майор… - Не извиняйся. Мы же всё понимаем… Ты привык решать всё сам, рассчитывая только на себя... Но всё же ты должен помнить, что здесь твоя семья и мы все... и офицеры, и ребята с взвода... готовы поддержать и помочь, чтобы там ни случилось... Ладно, ты лучше скажи: сколько денег всего нужно? - 1500 долларов, товарищ майор. Прапорщик аш присвистнул, а Василюк слегка округлил глаза, но быстро постарался взять себя в руки. - На данный момент у тебя четыреста долларов, как погляжу. – сказал более менее ровным голосом Василюк, ещё раз пересчитывая деньги в конверте. – Давай сделаем так: эти деньги для большей безопасности пока полежат у меня в сейфе. Нечего с такой суммой бегать по всему училищу. А насчёт остальных… Я сегодня же поговорю с офицерами. Вдаваться в подробности не буду. Но уверен, что мало кто из нас останется в стороне. Соберём сколько сможем, а там посмотрим. Ты главное, Андрей, держись и не унывай. Всё будет хорошо. - Спасибо, товарищ майор. – уже более спокойно ответил парень. Полина Сергеевна сидела в учительской, проверяя тетради пятого взвода, когда в очередной раз у неё зазвонил мобильный телефон. Девушка ответила на автопилоте, даже не глядя на экран. - Алло! Я Вас слушаю! Алло! Говорите же! – но когда по ту сторону, вместо слов, раздалось едва слышное дыхание, она разозлилась. – ТАК ЭТО ОПЯТЬ ВЫ?! ПЕРЕСТАНЬТЕ МНЕ НАЗВАНИВАТЬ И ИГРАТЬ В МОЛЧАНКУ! ОСТАВЬТЕ МЕНЯ НАКОНЕЦ В ПОКОЕ! ИНАЧЕ Я ЗАЯВЛЮ КУДА СЛЕДУЕТ… - и так не получив в ответ не единого слова, резко захлопнула крышку телефона и бросила его на стол. - Что случилось, Полина Сергеевна? – полюбопытствовал Лев Михайлович, сидя за соседним столом. - Уже несколько дней по несколько раз в сутки мне на телефон звонит какой-то странный тип и все время молчит. Только едва слышно дышит в трубку. - Я б на Вашем месте заявил куда следует. Наверняка, это какой-то маньяк. А это уже опасно. Вас, случаем, никто не преследует здесь, на улице, у дома? - Да вроде нет. Во всяком случае, ничего такого я не замечала… - И все же будьте осторожны. Больных, увы, в наше время хватает, а вы молодая, красивая девушка в училище допоздна, одна ночами домой возвращаетесь… Девушка немного задумалась. - Лев Михайлович, а Вы не знаете: как-то можно вычислить звонившего? - Ну я не компьютерщик, но, думаю, есть какие-то способы. Да в милицию заявите, там быстро его вычислят. Телефонный терроризм наказуем законом. Меж тем, Макаров в умывальнике, опустил дрожащую руку вдоль тела, сжимая телефон до побеления пальцев. Нервно сглотнул. Его остеклевший взгляд на побледневшем лице был устремлен в пустоту перед собой. Он не смог. Уже который раз просто не смог выдавить из себя хоть одно чёртово слово. При звуках её голоса, у него всё внутри немеет. Во рту резко пересыхает. А язык словно прилипает к нёбу. Да и что он скажет? Узнает ли она его? Поймёт? Узнает – скорей всего. Поймёт – вряд ли. Пошлёт – наверняка. Как не крути, шанса у парня на взаимность или на что-то большее не было не единого. И всё же, не смотря на это, он не мог просто оставить всё, как есть. Уже не мог. Слишком глубоко въелась в его сердце, душу и кровь эта девушка и вырвать эту любовь теперь невозможно. Разве что, лишь с собственным сердцем. Эта любовь, как те же розы, о которых недавно говорила Ольховская. Такая же прекрасная, но шипы ранят, причиняют адскую боль, уничтожают, буквально сжигают тебя изнутри и ты не можешь с этим что - либо сделать. Приходиться лишь мириться с неизбежным. - Макаров! – в сознание парня слишком резко врезался гортанный вопль прапорщика, так не вовремя зашедшим в умывальник. Парень мгновенно очнулся из забытья, едва успев спрятать телефон за спиной и встав почти ровно. – Его везде ищут. Уже с ног сбились. А он тут… Что ты тут делаешь один? - Я… я… я это… - слегка нервничая, начал заикаться блондин. - Что ты это, Макаров? Что ты там прячешь? - Ни – ни-ничего, товарищ прапорщик. - Ты мне эти байки прекрати. Давай, показывай. Я все равно успел заметить… Телефон что ли? Парень, молча, продемонстрировал трубку. - Давай сюда. – приказал мужчина. - Но товарищ прапорщик… - Никаких « но », Макаров. Тебе отлично известно: первокурсникам запрещены мобильные телефоны. Или что думал, ты умный такой? Или особый? Всем нельзя, а тебе можно… - Кантимиров всё же забрал его телефон. – Так, Макаров, иди за мной. - Ну, Макаров, и что прикажешь с тобой делать? – поинтересовался Кантимиров, сидя за своим столом в каптёрке и положив мобильный парня возле себя. В этот момент этот самый телефон зазвонил. – Чего ждёшь? Слышишь, звонят? Ответь. При мне можно. - Товарищ прапорщик, а можно я не буду отвечать? – немного жалостливо протянул блондин. - Почему же? – мужчина покосился на экран, на котором высветился какой-то номер, над которым значилось « ОНА ». – О, как интересно! Давай, возьми трубку, не стесняйся. Успокой даму… - блондин побледнел и с каким-то отчаянием замотал головой. – Макаров, невежливо не отвечать… Нет? Ну тогда, я возьму… - НЕ НАДООО, ТОВАРИИИЩ ПРАПООРЩИИИК! – отчаянно воскликнул парень, но было поздно. Кантимиров, откинувшись на спинку стула, нажал на кнопку и поднёс трубку к уху, весело воскликнув: - Здравствуйте!!! Это ОНА?!! Прапорщик Кантимиров… - тут его весёлость резко пропала. Он буквально подскочил на стуле, косясь на ещё более побелевшего Максима. – Полина Сергеевна? Да нет, это не я… Что Вы?.. Полина Сергеевна?.. Постойте… Постойте... Я... Чёрт! – он кинул трубку на стол. – МАКАРОВ, ЧТОБ ТЕБЯ!.. – Заревел яростно мужчина. – ОКАЗЫВАЕТСЯ, Я УЖЕ ТЕЛЕФОННЫЙ ТЕРРОРИСТ! НУ СПАСИБО, МАКАРОВ, Я ТАКОЕ О СЕБЕ УСЛЫШАЛ… НЕ ЗНАЛ, ЧТО УЧИТЕЛЬ ЭСТЕТИКИ ВООБЩЕ ТАКИЕ СЛОВА – ТО ЗНАЕТ… - Что она сказала? - Таких слов в приличных местах да при детях не произносят. Или всё таки хочешь подробнее узнать, что она обо мне… то есть о тебе думает? А за одно и я скажу, что о тебе думаю… Доигрался, Макаров… Значит, к учительнице теперь подкатываешь… ты хоть понимаешь, что будет? - Да ничего не было. Честное слово, ничего. Это всё случайность… Пожалуйста, товарищ прапорщик, не выдавайте меня. Я клянусь: подобного больше не повториться. - Что не повториться? – по – прежнему бушевал мужчина. – А мне-то что делать? Полина Сергеевна, может и не доложит об этом наверх, но меня за тридевять земель теперь будет обходить. – Несколько раз глубоко вздохнул и более менее успокоившись, он продолжил, вновь беря телефон в руки. – В общем так, Макаров, номер этот я с телефона стираю, чтоб не было больше никаких казусов. – парень хотел возразить, но не мог. Да и как он объяснит всё? Итак, влип по самое не хочу. – Телефон я отправлю до остальных мобильных. Разрешено звонить только при мне. А тебе, Макаров, выговор. И два наряда вне очереди. Завтра и заступишь. И потом ещё раз через день. Ясно? - Так точно, товарищ прапорщик. – вяло ответил парень. - Тогда свободен. Иди на ужин. Ещё пятнадцать минут до конца. Думаю, успеешь поесть. - Леваков, - Макар застал парня в бытовке одного поздним вечером, после ужина. Леваков пришивал на своём кителе пуговицу. – Что ты сразу ничего не сказал? - О чём? – не понял парень. - О маме своей. А я – то, идиот, думал нафиг тебе полторы тыщи баксов. - Откуда ты?.. - Сейчас это неважно. Лучше скажи, как твоя мама сейчас? В какой она больнице? Что говорят врачи? - Зачем тебе? - Но не из праздного же любопытства. Я помочь хочу. Так что?.. - Она в шестой городской, в кардиологии. Состояние тяжёлое. Почти критичное. Врач говорит, что если в ближайшие дни не проаперировать, мама умрёт. Но, как я не пытался, едва наскрёб только одну четвертую нужной суммы. - Лёв, ты главное, не отчаивайся. Мама твоя не умрёт… Всё будет хорошо. - Спасибо, Макар… - и в этот момент Леваков смотрел на блондинка с такой отчаянной надеждой, что Максим понял: в лепешку расшибется, а поможет. - Лёв, а как её имя хоть? Она тоже Левакова? - Да. Нина Владимировна… - Товарищ майор, разрешите? – Максим резко открыл дверь в кабинет Василюка и буквально ввалился к нему, при этом тяжело дыша от быстрого бега. - Чего тебе, Макаров? По твоему виду, ты как будто на пожар бежал. – сухо заметил Василюк, оторвавшись от документов. - Товарищ Майор, разрешите мне в город. Прямо сейчас. Срочно. - ЧЕГОО? – опешил от такой наглости мужчина. – Макаров, ты в своём уме? Ты хоть помнишь какой сегодня день и час? - Так точно, среда. Семь вечера. – отрапортовал парень, встав, как по линейке. - Слава богу, хоть это ты помнишь. Так, что шагай – ка, ты… - Ну товарищ майор, это правда очееень срочно. Мне с отцом надо встретиться. Дело жизни и смерти. - С ним что-то случилось? Или может, с твоей мамой? – обеспокоился Василюк. - Нет, тьфу-тьфу, с ними, слава богу, всё хорошо. Это касается совсем другого человека… Ну товарищ майор, пожалуйста… - Действительно, так важно? – спросил Василюк. Парень кивнул. – А это никак не решить по телефону? - Увы, нет. К тому же, по телефону отцу говорить некогда, а в личной встрече сыну он не откажет. - Что ж с тобой поделаешь? – вздохнул мужчина. – Ладно, Макаров, иди. – он взял листок, покосился на наручные часы на своём запястье, затем начал что-то писать. И в следующее мгновение протянул увольнительную блондину. – Только учти, ровно через два часа ты должен быть в училище. Хоть на минуту опоздаешь, пеняй на себя. - Спасибо, товарищ майор. Я обязательно успею. - Максим?!! – воскликнул радостно мужчина, вставая из-за стола и приближаясь к застывшему у дверей хмурому парню. – По правде сказать, я сначала и не поверил, что это и в самом деле, когда мне сообщили… Ну здравствуй, сын! - Здравствуй. – поздоровался блондин довольно сухо. Однако его отец сделал вид, что не заметил этого. - Дай – ка, я на тебя взгляну! Красаавеец! – гордо произнес Макаров, опустив ладонь на плечо сына. – Мама права: возмужал, похорошел… и эти лычки!.. А ведь прошло всего ничего. Суворовское явно идёт тебе на пользу. Молодец, Макс! Мы с мамой тобой гордимся!.. - Отец, у меня слишком мало времени. – остановил блондин поток невесть откуда взявшейся нежности. - Почему мало?.. Стоп, а какой сегодня день? - Среда. - Вот ведь, как заработался. Уже и не помню, что за день... Среда? Так – так, а что ты среди недели да ещё так поздно делаешь вне училища? – мужчина, засунув руки в карманы, нахмурился. - Меня отпустили. Ненадолго. Вообще-то я по делу. - Это уже интересно. Проходи. Садись. - Спасибо. – разговаривал парень сухо и даже немного зло. Они оба сели за стол. - Ты должен знать, что ради себя я бы никогда не пришёл. Но у одного очень хорошего человека очень серьёзные проблемы с мамой… - Макс, то, что тебе не нужен отец очень обидно... Всё же, мы с мамой стараемся делать всё для твоего блага... - И ради этого самого блага насильно запихнули меня в суворовские и дали приказ всем офицерам и учителям прессовать меня по полной... - зло прошипел парень. - Я не приказывал, чтоб что - то делали тебе во вред. Да и сам бы никогда этого не допустил. А немного подтолкнуть в правильном направлении, чтоб ты вырос нормальным парнем, а не каким - нибудь раздолбаем это совсем другое. Макс, ты должен знать: мы с мамой очень тебя любим, переживаем... И, возможно, однажды ты это поймёшь... - Отец, я не собираюсь вновь с тобой препираться. Так ты поможешь или нет? - Почему я должен помогать невесть кому? - Он мой друг, отец. Андрей тоже суворовец. И у него действительно серьёзные проблемы, но если ты не хочешь помочь… - рассердился Макаров, поднимаясь на ноги. - Макс, сядь. Я сказал: сядь. И расскажи подробней, что случилось. - У мамы Андрея Левакова был сильный сердечный приступ на днях. Её еле откачали. И то Андрей, считай, нашёл её в последние минуты и вызвал « скорую »… Можно сказать, повезло. В общем, откачать – то откачали, а состояние до сих пор тяжёлое. Почти кризисное. Доктор говорит, если в ближайшие пару дней не сделать операцию на сердце, женщина умрёт. Эта операция стоит полторы тысячи долларов. Но у этой семьи нет таких денег. Андрей пытался собрать, но даже и четверти не набралось… А ты… ты всё можешь. В твоих силах как-то поспособствовать… помочь… Прошу, отец, помоги… - Друг, видно, очень близкий… - протянул как-то рассеяно мужчина. – Так, Макс, возьми листок и ручку и напиши мне адрес больницы, имя врача, имя женщины, ну и её диагноз… я прям сейчас… - Он посмотрел на часы, висевшие на противоположной стене. – Нет, сейчас уже поздно. Врача, наверняка, уже нет на месте, а говорить с дежурным бесполезно. Я лично прямо с утра завтра поеду туда и всё улажу. - Спасибо… - более живо поблагодарил парень, положив перед отцом листок со всеми требуемыми данными. И тут же поднялся на ноги. – Что ж, мне уже пора в училище. Ещё раз, спасибо. И пока. - До очень скорого, Макс. И Макс… - окликнул он сына уже у дверей. Блондин обернулся. – Я искренне рад, что у тебя появились друзья. Нормальные друзья. Держись за них, чтобы ни случилось.