Часть 8

На очередном уроке этики Ольховская приводит третий взвод в танцевальный зал. - Итак, - произнесла девушка, поглядывая внимательным взглядом на ребят, стоявших полукругом в полуметре от неё. – На прошлом уроке я рассказывала о венском вальсе, начало которому положено ещё в девятнадцатом веке. Вальс считается своего рода королём танца. И прежде ни один бал, ни один светский приём не обходился без него. Сейчас же мало кто умеет его танцевать. Хотя лично я считаю, что в жизни надо уметь многое. - Полина Сергеевна, а фиг он нам сдался – то? – протянул Трофимов. – Мы же не в девятнадцатом веке и по светским приёмам не ходим. - Суворовец Трофимов, а Вы считаете, что вальс был актуален только тогда? – невесело усмехнулась Ольховская. – Конечно, современная молодёжь сейчас предпочитает больше непонятное подергивание руками и ногами, но вы, как истинные джельтемены должны уметь его танцевать. В жизни ещё и не такое пригождается. Да и потом, уверена, вашим девушкам будет очень приятно, если вы продемонстрируйте им свои таланты на этом поприще. А теперь давайте попробуем применить ваши познания на практике… - Полина Сергеевна, а как мы будем практиковаться? – спросил Синицын. - Я слышал, к четвёртому взводу приводили девушек из бальной школы… - промямлил толстячок и его щеки чуть покраснели от смущения. - Ну у четвёртого взвода уже было перед этим несколько практических занятий. – ответила девушка. – С вами мы начали чуть позже. Увы, у нас слишком мало часов в неделю, а усвоить вам нужно очень многое. Сегодня мы обойдёмся без девушек. - Но Полинаааа Сергееевнааа… - разочарованно протянули парни хором. - Никаких « но » . У вас ещё не было ни одного практического занятия. Вы хотите отдавить девушкам ноги или рассмешить их своей нерасторопностью и неповоротливостью? Пожалуйста, встаньте в две шеренги. – ребята мгновенно выполнили её просьбу. – Хорошо. Первая шеренга – кавалеры, вторая – дамы… - ЧТООО? – воскликнул возмущённо Сухомлин из второй шеренги. – Я НЕ ХОЧУ БЫТЬ БАБОЙ!!! ВАВИЛОВ, А НУ ЖИВО ИДИ СЮДА!!! – брюнет схватил за локти впереди стоявшего товарища и стал тянуть его на себя, но тот начал упираться и пытаться отцепить от себя парня. - Сухомлин, отвали… - Тебе, что сложно поменяться?.. Я не… - Что там за возня и крики? – строго спросила Ольховская, глядя в их сторону. – Сухомлин, отцепитесь от товарища. - НО, ПОЛИНААА СЕГРЕЕЕВНААА, Я НЕ ХОЧУ БЫТЬ БАБОЙ… - Во – первых, не бабой, а дамой, Сухомлин. А во – вторых, во второй половине урока все поменяются своими ролями, чтоб каждый смог изучить нужные движения. Итак, возьмите свою пару. Встаньте напротив друг друга на расстоянии трёх шагов. Левую ладонь кавалер держит на талии дамы, левая ладонь дамы находится на плече кавалера. В правой руке кавалер сжимает правую руку дамы. Движения идут в три круга, на раз – два – три! Не забывайте, что в этом танце ведёт кавалер. На раз он левой ногой делает шаг вперёд. Носок его ботинка становится между ног дамы. На два дама правой ногой делает шаг назад. На три кавалер делает полукруг влево и поворот. Затем опять шаг вперёд, шаг назад, поворот. Танец идёт по кругу. На последних па кавалер отпускает талию своей партнёрши, но не отпускает её правую руку. Они находятся от друг друга на расстоянии вытянутой руки. Дама делает поворот вокруг своей оси и возвращается в руки своего партнёра. Затем левая ладонь кавалера плавно перемещается на спину партнёрши. Он слегка её наклоняет. Партнёрша чуть прогибается в спине. Длиться это несколько секунд. Потом они оба выпрямляются. Танец заканчивается. Все движения должны быть лёгкими и плавными, без резкости. Давайте попробуем. – Ребята встали в пары, пытаясь воплотить на практике то, о чём говорила им преподаватель. Но не многие с первого раза смогли повторить все движения правильно. – Синицын, Леваков – молодцы, у вас неплохо получается! Трофимов, Арсеньева – отлично! – похвалила девушка ребят, внимательно смотря за танцующими. – Сухомлин, Вавилов, что это за брейк с элементами подёргиванья? Вас, что током ударило обоих? Сухомлин, перестаньте уже. Сейчас Вас ведёт Вавилов. Тааак, а это что? Макаров, Перепечко, что вы топчетесь на месте, как парализованные? Макаров, я говорила: левая ладонь кавалера лежит на талии дамы… - Полина Сергеевна, ну где тут у дамы талия? – усмехнулся Макаров, указывая на толстячка. – Хоть бы кто карандашиком нарисовал… - Макар, придурок… - с обидой в голосе произнёс Перепечко. - Не обижайся, Печа! – воскликнул блондин, приобнимая друга за талию. – Я ж любя! Послышались редкие смешки. - Вавилов, идиот, без фанатизма давай! – возмутился сердито Сухомлин. – Не зажимай меня так крепко! Я ж тебе не настоящая баба! Вот, бляяян, мне свезло так свезло! – проворчал брюнет уже чуть тише. - А у тебя неплохое чувство ритма, Арсеньева! – произнес Трофимов, делая поворот. - Спасибо! – улыбнулась брюнетка. – Ты тоже неплохо танцуешь! Танцевал прежде?! - Бальные – впервые! – ребята вновь посмотрели на друг друга. – Но я все хватаю на лету! И быстро учусь! Если, конечно, мне это нравиться! - В этом мы с тобой похожи! Однако бывают моменты, когда от тебя ничего вообще не зависит… - прозвучало немного грустно. - Ты это про училище? – поинтересовался парень. – Знаешь, всегда есть три варианта из любой ситуации: погрузиться в отчаяние от безысходности, попытаться барахтаться или найти даже в самом отчаянном положении свои плюсы. Ты оказалась здесь случайно, Арсеньева, но, возможно, приобрела больше, чем потеряла. - Ты оказывается не только поэт и выпендрёжник, но и философ. - Во мне очень много талантов! – с той же довольной миной, произнес парень. - А мы ещё и скромные, как погляжу! – снова усмехнулась девушка. - И что, по – твоему, я здесь приобрела? – девушка с прищуром уставилась на парня. Но ответить он не успел, Ольховская вновь с недоумением сердито воскликнула: - Перепечко, Макаров, что это у вас за хоровод к детскому утреннику? Все тут же обернулись в сторону этих двух и рассмеялись. У Макарова слегка соскальзывала ладонь с талии толстячка. Попытка повернуть его хоть как-то в танце заканчивалась тем, что Перепечко сам дёргался в нужную сторону и случайно ударял блондина то локтем в живот, то чуть не наступал ему на ногу. Макарову приходилось в последний момент увёртываться. - Макар, ты, что стриптиз вокруг Печки пляшешь? – усмехнулся Сухомлин, стоявший неподалёку. - Смотри, Сухой, как бы Вавилов из тебя шест не сделал. – рыкнул в его сторону блондин. – Печка, блян, ещё раз долбанешь, я вообще без почек останусь. - Извини, Макар… - пробормотал толстячок. – Я же не специально… - Да чтоб тебя… - зло прорычал парень, поглаживая ладонью бок, который не сильно, но немного ощутимо побаливал. - Макаров! – воскликнула Ольховская, подходя к ним. – Идите сюда. – она схватила его за руки. – Представьте, что я кавалер! Расслабьтесь! Позвольте себя вести! – Парень, не в силах что – либо сказать, расплылся в блаженной улыбке, отдаваясь рукам возлюбленной. Она положила его левую ладонь себе на плечо, а свою положила ему на талию и сжав его правую руку в своей, повела в танце. - Воо, Макару свезло! – усмехнулся Трофимов. – Воон, как физиономия сияет и улыбка до ушей! - А тебе, что не свезло? – поинтересовалась, чуть нахмурившись, Арсеньева. - Мне здесь больше всего свезло! – ухмыльнулся широко парень. – Но Макара всё равно жалко. Синица прав: это путь в никуда. Его любовь ад! Он сгорает без неё и тает в её руках, но Ольховская никогда не увидит в нём парня. А если это чудо хоть когда-то и случиться, их осудят и загнобят. В любом случае, всё обречённо в корне. - Возможно, это путь в никуда, а, возможно, и нет. Кто знает?! Но по крайней мере сейчас Макаров счастлив. - Ты, оказывается, нормальная девчонка. И не такая стерва, как казалась. - В каждом из нас есть ангел и бес. Всё зависит от ситуации и окружающих тебя людей. – заметила девушка, крутанувшись вокруг своей оси и вернувшись в объятья партнёра. - Ну, возможно, ты и права! – признал Трофимов, вновь приобнимая её за талию и крутанувшись вместе с ней. - Кстати, как насчёт кино?! – полюбопытствовал, слегка наклонив брюнетку и нависая над ней. Девушка слегка изогнулась в спине, а её волосы непослушными прядями, выбившись из « конского » хвостика, легли ей на шею и едва коснулись кончиками щёк. - Какого кино? – недоуменно спросила Алиса, выпрямляясь в его руках. - Да любого! В эти выходные увал наконец дают! Если ты не против, мы бы с тобой… - Трофимов, это что свидание? - Нууу… - смутился блондин. – Можешь рассматривать это, как дружеская встреча, если хочешь. - Пожалуй, лучше я рассмотрю это, как свидание! Только учти: я не люблю слезливые мелодрамы и глупые комедии. После танца с Ольховской, Макаров буквально парил от счастья. Ему казалось, что и девушка в то мгновение что-то чувствовала. Однако вся его вера разбивается вдребезги, когда, проходя по одному из коридоров, блондин случайно видит из окна Полину, выходящую из какой-то машины, а рядом с ней какого - то молодого мужчину. И этот лысый тип что-то говорит ей, девушка смеётся, а затем что-то говорит в ответ. Мужчина целует её в губы легко и едва ощутимо, но этого хватает, чтоб сердце юноши на несколько секунд болезненно сжалось, а затем разлетелось на мелкие ледяные осколки. Улыбка Макарова тухнет, как и взгляд. Не в силах больше этого терпеть, блондин резко разворачивается и убегает. В злости, Макаров в бытовке крушит всё, что попадается под руку. Благо сейчас здесь никого нет и никто не видит его истерику. - Макар, что случилось? – внезапно в бытовку вбегает Перепечко, который столкнулся с неадекватным парнем в коридоре, но тот его не заметил. В голосе и взгляде толстячка чувствуется тревога. – Макар?.. - ПЕЧКА, УЙДИ НАФИГ! – зло крикнул блондин, взмахивая руками. - Да что это с тобой? - ДАА, БЛЯЯЯ, ПЕЧКАА, Я ЧТО НЕ ДОХОДЧИВО ВЫРАЗИЛСЯ? УЙДИ!.. - А вот и не уйду. – упрямо и обеспокоенно произнёс толстячок. – Макар, ты мой друг. Я вижу, что с тобой что-то происходит… тебе больно… - ТОЛЬКО НЕ НАДО ЛЕЗТЬ В МОЮ ДУШУ! – голос парня был чуть хрипловатым. В нём чувствовались боль и горечь. Лицо Максима было немного бледным. Тело слегка тряслось. Закусив нижнюю губу, чтоб вновь не закричать, он медленно осел на пол, впиваясь дрожащими пальцами в волосы. Степан присел на корточки, рядом с ним. - Это всё из-за Полины Сергеевны? Даа? - Печка, походу, до тебя доходит, как до жирафа. – уже более спокойно произнёс блондин, коснувшись ладонями лица. – И не произноси при мне это имя. Больше никогда. В моей жизни такой больше нет. Макаров вычеркнул Ольховскую с того дня из своей жизни полностью. Перестал ходить к ней на занятия. Перестал говорить о ней, а если от кого – то и слышал её имя сразу затыкал его или просто уходил. И если он и продолжал думать о девушке, то думал лишь со злостью, поражаясь её лживости и двуличности. - Макаров! Макаров, погоди! – окликнула его девушка, догоняя в одном из коридоров. – Макаров! Максим только, что вышел из библиотеки, готовя доклад по истории, тогда, как у его взвода был урок этики и эстетики. Услышав оклик, он нехотя остановился. - Чего тебе, Арсеньева? – его голос прозвучал слишком сухо. - Ты ведь в курсе, что у нас была эстетика? – спросила брюнетка, почти отдышавшись от быстрого бега. - Меня это не волнует. Ты, что хотела только это сказать? - Вообще-то Ольховская спрашивала о тебе. - С какой стати ей спрашивать обо мне? Да ещё у тебя? - Не у меня. У всего взвода. Ты ведь пропускаешь уже третий урок. Она попросила передать, что, если ты и дальше будешь игнорировать её предмет, ей придётся поставить тебе два в четверти. - Да хоть в годовой. Пусть хоть Матвееву жалуется. – прорычал парень зло и, не оглядываясь, ушёл. - МАКАРОВ! – попыталась вновь кликнуть его Алиса. – Вот идиот. И почему мальчишки такие бараны? Макаров был слишком задумчив, рассеян и рассредоточен, поэтому не слишком следил за шахматной партией, которую, от нечего делать, согласился сыграть с Перепечко. В результате толстячок выиграл. - Поздравляю, Печка! – Макс пожал ему руку и откинулся на спинку стула. – Молодец. - Молодца, Печка! – хлопнул парня по плечу Сухомлин. – Хотя, если б, Макар был более собран, вряд ли б проиграл! - Удача – капризная леди! – весело усмехнулся Трофимов, сидя рядом с Макаром. – Однако она любит новичков! Да и кто не рискует… - Ой, молчи уже, рисковый наш. – фыркнула Арсеньева, на мгновение отрываясь от учебника химии, который читала последние полчаса. - Ладно, Печка, признаю своё поражение. Проси всё, что хочешь. В пределах разумного, конечно. - Макар, ты больше не будешь никогда пропускать урок этики и эстетики и на следующем уроке сам вытянешь руку и ответишь по теме. - Ооо, загнул как! – протянули парни хором. - Нет. – сердито ответил блондин. – Загадай любое желание. Всё, что хочешь. Кроме этого. - Если ты не появишься на уроке, тебя могут выгнать за систематические прогулы. – серьёзно произнес Степан. – Поэтому ты пойдёшь. Это моё последнее слово и единственное желание. - В чём-то Печка прав, Макар. – поддержал парня Синицын. – Не стоит из-за какой-то ерунды губить себя. Может, тебе здесь и не нравиться, но вылететь с позором по такой фигне то ещё удовольствие. - К тому же, проигрыш серьёзное дело, а долг – дело чести. – с добродушной ухмылкой произнес Сухомлин. – Так, что проиграл – отработай. - Да пошли вы, умники, бляян. – блондин вскочил с места и убежал. - Куда это он? – недоуменно поинтересовался Леваков, отрываясь от чтения газеты и словно только сейчас замечая происходящее. - Не обращай внимания. – ответил мрачно Трофимов. – Сейчас подумает в одиночестве, успокоиться, поймёт, что мы ему только добра желаем и всё встанет на свои места. Ему просто надо немного успокоиться. - Вы видели сколько нам компьютеров притаранили?! – в восхищении воскликнул Сухомлин на следующее утро, после физзарядки. – Вот теперь житуха у нас попрёт! Ребята были в умывальнике, приводя себя в порядок перед уроками. А когда они возвращались со спортплощадки заметили перед входом в училище большую грузовую машину и из неё как раз грузчики выгружали компьютеры, подаренные им будущим мэром. - Сухой, ты не сильно – то восторгайся. – мрачно заметил Трофим, заканчивая чистить зубы. – Компьютеры – то для компьютерного класса. Вряд ли тебе разрешат на них играть. - Но зато у нас будет интернет. – не унывал брюнет. - Дааа? – усмехнулась Арсеньева. – Нам прежде все нервы выпьют на информатике. Очень весело будет корячиться над заумными терминами программирования. - Ну, ничего… где наша не пропадала? – усмехнулся Леваков. - Как говорится: без труда не вытащить и рыбку из пруда. – серьёзным тоном произнес Синицын, вытирая руки полотенцем. - Синица, тебе лишь бы пахать. – угрюмо покосился в его сторону Трофимов. - А я вообще слышал, что приедет телевидение! – восхищённо воскликнул Перепечко. – Интересно, а они всех будут снимать? - Ну всех не всех, Печка, а тебя уж точно снимут. – сухо произнес Макаров. В последнее время, у него вообще было мрачное настроение, а тут ещё отец с предвыборной компанией и своими выкрутасами. – Ты ж, у нас уникум. Все тут же заржали. - Да пошли вы все… - обиделся толстячок. - Печь, не обижайся, мы же не со зла! – сквозь смех, воскликнул Сухомлин. - Макар, а где твой отец? – спросил парня Леваков. – Говорят, он тоже будет… - Будет, конечно. – горько усмехнулся Максим. – Вот сейчас всё установят, подключат, чистоту наведут и уж тогда прибудет папаня в сияющих доспехах. Индюк хренов. - Вот зря ты так, Макар. Будь у меня такой батя… - Трофим, вот так ему и скажи. Авось прослезится и усыновит тебя. – прорычал сердито блондин. Затем глубоко вздохнул и горько добавил: - Вы не представляете, парни, как бы я хотел, чтоб у меня был отец. Сказав это и перекинув полотенце через плечо, он вышел. Ребята шокировано уставились ему вслед. - Не понял: а Макаров ему кто? – недоуменно пробормотал Сухомлин. В училище суета не прекращалась весь день. Сначала рабочие в компьютерном классе выгрузили, установили и подключили компьютеры. Затем суворовцы под чутким руководством Кантимирова привели в порядок все помещения и территорию. При этом кто-то из парней восторгался столь грандиозным событием, а кто-то недовольно ворчал, делая всё из-под палки или не делая ничего вообще. К такой категории относился Макаров. Он лишь слегка помахал тряпкой и метлой, матерясь себе под нос. Однако спустя пару часов его подозвали к себе Василюк и Виталий Петрович. Химик был немного взволнован, что его урок выбрали для съёмки и поскольку там ещё будет присутствовать начальство и отец Макарова решено было вызвать к доске самого парня. А чтоб он не опозорился и не опозорил учителя перед столь почётными гостями, Виталий Петрович сразу попросил парня выучить нужный параграф к уроку. Василюк тут же отправил парня зубрить учебник, отстранив его от всех остальных дел. - Менделееву каждую ночь снился то один элемент, то другой, только собрать их вместе он никак не мог. Ну бывает так, просыпаешься и не фига не помнишь, что за фигня тебе снилась. – Максим покосился сердито в сторону задних парт, у которых расположились Матвеев, Ноздрев, его отец с помощником и два журналиста с камерой и микрофоном. – Менделеев очень расстраивался по этому поводу. Потом подумал хорошенько, почесал себе затылок и беднягу вдруг осенило. В своей лаборатории намешал там в колбочки чего-то, выпил залпом и начался такой приход у него. Менделеев не то, что все элементы, всю свою жизнь вспомнил. – Чем дальше он говорил, тем больше парни ржали. Лица остальных же посуровели. Их глаза недобро начали сверкать. Журналисты прекратили съёмку. Химик выпучил недоуменно глаза. - Ма – Ма – Макаров, что Вы несёте? – немного заикаясь, возмутился Виталий Петрович. – Это где Вы такое вычитали? Что за ересть? - И ничего не ересть, Виталий Петрович. Между прочим именно так появилась не только таблица, в том виде, в котором мы её сейчас видим, но и водка. А учёные до сих пор спорят: какое же открытие Менделеева важнее всего – водка или таблица. За таблицу проголосовало лишь тридцать пять процентов, за водку пятьдесят, а остальные ещё никак не могут определится, мотаясь то к одному, то к другому. Взвод от хохота чуть не лежал на партах. - Так, Макаров, достаточно. – все ещё возмущался химик. – Садитесь. Я пока не буду ставить Вам оценку. Обсудим это чуть позже. - Да Вы, Виталий Петрович, не стесняйтесь. – усмехнулся Максим, возвращаясь к своему месту за первой партой. – Ставьте оценку прямо сейчас. И папочке любопытно, что там. Вон как лицо вытянул! – он оглянулся на сердито нахмуренного отца. - ТИШИНА! ТИШИНА! – выкрикнул химик, косясь на все ещё ржущий взвод. Под сердито – строгим взглядом учителя, все тут же замолкли. – САДИТЕСЬ, МАКАРОВ! А К… - Простите, Виталий Петрович, но сейчас суворовец Макаров пойдёт в мой кабинет. – приказным тоном произнес Матвеев, вставая с места. – Суворовец Макаров… - Я, товарищ генерал – майор! – произнес Максим, так и не сев. - За мной идите. А Вы, Виталий Петрович, продолжайте урок. Парень тяжело вздохнул, но делай нечего: как говорится – накосячил - отвечай. - Нуу, и что это было только что, на уроке химии? – грозно произнес Матвеев, сидя за своим столом и сердито смотря на парня, стоявшего перед ним. - Вы это о чём, товарищ генерал – майор? – беспечно поинтересовался Максим, делая вид, что ничего не понимает. - Довольно этого цирка, мальчик. Ты перед кем там ваньку валял? – на сей раз более зло произнес Леонид Вячеславович. - Леонид Вячеславович, - вдруг обратился к мужчине Пётр Иванович, без стука зайдя в кабинет начальника училища. – не наказывают его. Этот оболтус передо мной выпендривался. Сами понимаете: подросток. Внимания не хватает, вот и пытается привлечь к себе, как может. - Теперь всё становится понятным. И всё равно поведение этого парня возмутительно. - Думаю, ничего критичного не произошло. С журналистами я всё уладил. Сейчас они продолжают снимать на уроке химии других суворовцев, а некоторые аспекты из выступления моего драгоценного отпрыска будут просто вырезаны. - Но всё же… - начал было начальник училища, но мужчина вновь его прервал. - Леонид Вячеславович, позвольте мне с сыном поговорить наедине и разобраться во всем самому. - Что ж, Пётр Иванович, только из уважения к вам… - протянул Матвеев, вставая. – Даю вам десять минут. Дождавшись пока он покинет собственный кабинет, мужчина, нахмурившись, произнес: - Может, ты объяснишься… - Не думаю, что мне есть в чём. - МАКСИМ, ПРЕКРАТИ УЖЕ ВЕСТИ СЕБЯ, КАК ОБИЖЕННЫЙ РЕБЁНОК! – взорвался Макаров. - Я ВЕДУ СЕБЯ СООТВЕТСТВЕННО ТВОИМ ОЖИДАНИЯМ! – тоже закричал Максим. - МАКС, ПРЕКРАТИ! - ЧТО ПРЕКРАТИТЬ? – в парне с каждой минутой бурлило всё больше и больше гнева. – ТЫ ЖЕ ПРИВЫК, ЧТО ВСЁ ПРОИСХОДИТ, КАК ТЫ ТОГО ХОЧЕШЬ ИЛИ ОЖИДАЕШЬ! УКАЗАНИЯ ВСЕМ ДАЁШЬ! ДАЖЕ НАС С МАМОЙ СТРОИШЬ! А НА ДЕЛЕ ТЫ САМ, КАК ПАВЛИН! ЯКОБЫ ДОБРЫЕ ДЕЛА ДЕЛАЕШЬ, А САМ ТУТ ЖЕ ПЕРЕД ТЕЛЕВИДЕНЬЕМ ХВОСТ РАСПУСКАЕШЬ! МОЛ, СМОТРИТЕ ВСЕ КАКОЙ Я КЛАССНЫЙ И ДОБРЫЙ! - МАКСИИИМ! – попытался вразумить мужчина сына, но того уже понесло. - ТЫ ЗАЧЕМ СЮДА ЯВИЛСЯ? ВЫПЕНДРИТЬСЯ? МАЛО ТОГО, ЧТО НАСИЛЬНО МЕНЯ СЮДА ВПИХНУЛ, ЕЩЁ И ПРИПЁРСЯ С ПОДАРОЧКАМИ И ТЕЛЕВИДЕНЬЕМ! ПОСМОТРИТЕ КАКОЙ Я БЕЛЫЙ И ПУШИСТЫЙ! И Я ЗДЕСЬ ВОВСЕ НЕ ПОТОМУ, ЧТО У МЕНЯ ТУТ СЫН! Я ВСЕМ ПОМОГАЮ! А МЕНЯ ЗАЧЕМ НА ХИМИИ ВЫСТАВИЛ НА ВСЕОБЩЕЕ ОБОЗРЕНИЕ? ЧТОБ ПОТОМ ВСЕМ ГОВОРИТЬ КАКОЙ У ТЕБЯ СУПЕРСКИЙ СЫН? И ЧТО Я САМ ПОШЁЛ НА ВСЁ ЭТО, А ТЫ ВОВСЕ НЕ ПРИЧЁМ?! КАКОЙ МОЛОДЕЦ! - МАКСИИИМ, УСПОКОЙСЯ НАКОНЕЦ! – мужчина сжал плечи парня и слегка встряхнул его. - ДА НЕ НАДО МЕНЯ УСПОКАИВАТЬ! НЕ МАЛЕНЬКИЙ! – парень вывернулся и отошёл на несколько шагов назад. – ВСЕ ВОКРУГ ТОЛЬКО И ПРИТВОРЯЮТСЯ ХОРОШИМИ, А Я УЖЕ СЫТ ВАШЕЙ ФАЛЬШЬЮ И ИЗВОРОТЛИВОСТЬЮ! Я НЕНАВИЖУ ЛОЖЬ! И Я НЕ КУКЛА, ЧТОБ МНОЙ УПРАВЛЯЛИ И ГОВОРИЛИ, ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ, А ЧТО НЕТ! - Максим, я не знаю, что с тобой происходит в последнее время, но для меня и мамы ты никогда не был куклой. Мы любим тебя, не смотря ни на что. - Неужелиии?! – с усмешкой, но как – то вяло, словно выдохшись, произнес блондин. – Тогда с каких пор твоя долбаная работа стала для тебя важнее твоей собственной семьи? - Работа никогда не была и не будет важнее вас с мамой, Максим. Да, в последнее время перед выборами накопилось слишком много работы, но это не значит, что я вовсе не думаю о вас. И, не дай бог, что случись с вами, я этого не перенесу. - Иногда мне кажется, что лучше бы ты проиграл. – произнес парень, устало касаясь ладонями лица. - Ты хочешь, чтоб я проиграл? – немного шокировано уставился на него мужчина. - Так будет лучше для меня, и для мамы. - А ты не подумал, как лучше будет для меня? И для других? - А ты для кого живёшь? Для своей семьи или для других?.. По крайней мере, если ты проиграешь, у меня вновь будет отец.