Пропал (Катя и Андрей)

— Ты лучше признайся: ты кого представлял на еë месте? — слова Малиновского звучали, как насмешка. — Ну назови мне имя этой красотки. Андрей сокрушëнно вздохнул. — Никого. — Да что ты говоришь? Ты же думал о Родине! — не унимался Рома. Его голос сочился сарказмом. Он театрально продолжал: — Да, круто. Острые плечики сделали своë коварное дело, отбили воображение. Сочувствую, — он взял бутылку с водой. — Не стоит, — презрительно заметил Жданов, сидя в пол оборота к нему. — Ты знаешь, — задумчиво произнëс он, — она, конечно, не красавица, но в ней есть что-то такое… Рома рассмеялся. — Ещë скажи, что она торнадо. Закружила тебя! Вознесла до небес! — Да не торнадо она, Малиновский! — чуть ли не простонал Андрей. — Смешная, трогательная. Женщина, — он запнулся, обдумывая дальнейшие слова. Наконец, он признался, скорее, самому себе: — Я занимался любовью с Катей Пушкарëвой. — Ты в Пушкарëвой женщину разглядел? Ой! — не поверил друг, отмахиваясь от его речей, как от надоедливой мухи. — Ты знаешь, я… — не секунду Жданов запнулся, — я сам долго сомневался, но внешность, поверь мне, не имеет значения. — Ну да, — усмехнулся Рома, поднимаясь со своего места, — в темноте с закрытыми глазами, может быть, и не имеет значения. — Что ты знаешь вообще о женщинах, скажи мне? Что ты вообще знаешь о женщинах?! — хватая Малиновского за грудки, не выдержал Андрей. — Они у тебя все, как инкубаторские. Одинаково хороши и пламенны, как одноразовые зажигалки. Нервы были ни к чëрту. Он пытался донести Роме такие простые и очевидные, на его взгляд, истины, но друг упорно не желал его понимать. И это выводило из себя. — Ты меня сейчас обидеть хотел? — лишь спросил Малиновский, грустно улыбаясь. — Хорошо. И чем же она отличается от моих, инкубаторских? — Я не знаю, слышишь меня? Я не могу тебе этого объяснить. И это было правдой. Андрей действительно не мог ничего сказать. В его голове творился хаос, словно после очередного выноса мозга от Киры. Но невеста здесь была ни при чëм. Здесь, в принципе, никто не был виноват. Лишь одна скромная, искренняя девочка с косичками, доверившаяся ему прошлой ночью. — Одно я знаю точно: моя жизнь больше не будет такой, как прежде, — спустя какое-то время произнëс он. Малиновский разволновался не на шутку. — Жданов, только не говори мне, что Катя Пушкарëва — это то знаменательное открытие, которое ты сделал в уходящем году, ладно? Андрей в упор посмотрел на Рому. Друг и вправду его не понимал, иначе не стоял бы сейчас здесь, в конференц-зале, с такой удивлëнной гримасой. Создавалось впечатление, будто он вовсе не слышал тех слов, которые Андрей произнëс минутой раньше. — Ещë скажи, что ты влюбился, — усмехнулся Рома, делая глоток воды. — Не влюбился, а люблю, — бросил Андрей, сам того не осознавая — Пора работать, Малиновский, — вздохнул он, желая уйти от столь щекотливой темы. Оказавшись в кабинете, Андрей первым делом заглянул в Катину каморку: она пустовала. По всей видимости, его верная помощница ушла на обед. Он достал из мини-бара бутылку виски и наполнил стакан. Янтарная жидкость приятно обжигала горло. Ему нужно было подумать. Обо всëм. И Ромка, покоритель женских сердец, здесь явно был не помощник. Вчерашний день ничем не отличался от предыдущих. Проведëнная накануне ночь с Кирой (уже вошедшая в привычку) никак не отражалась на его состоянии, поэтому на работу он пришëл, к удивлению, весьма рано. Ещë Кати даже не было, хотя эта девица не имеет склонности к опазданиям. Буквально через несколько минут заглянул Малиновский. Друг изумился тому, что застал его на рабочем месте, и сразу же стал давать указания по поводу их совместного плана на соблазнение Пушкарëвой. — Как Вы думаете, Ромио, одного раза в две недели будет достаточно? — театральным тоном спросил Андрей. — Позвольте узнать: Вы про секс? — уточнил друг. — Про Катю, — ответил Жданов, продолжая: — Не могу я еë видеть чаще. — А что так? — создавалось ощущение, будто Малиновский действительно не понимает. Если бы Андрей не знал его так хорошо, то, наверное, не заметил бы в его голосе фальши. — Обрыдло, — так легко и просто сказал он. Об еë Дне рождения он узнал случайно. И, главное, от кого? От вездесущего женсовета, который так громко еë поздравлял, что даже в его кабинете были слышны их радостные голоса. — Ну что ты стоишь? Что ты стоишь? — негодовал Ромка. — Иди к ней! И Андрей пошëл. Натянул глупую улыбочку и вышел в коридор. Сказал Кате несколько приятных слов и даже поцеловал в щëку, отчего бедная девушка с испугом отшатнулась в сторону. Наверное, побоялась, что все догадаются об их романе. Мимо проходящие Милко с Кирой тоже еë поздравили. Женсовет тут же начал придумывать, как отметить праздник. — Может быть, торт закажем? — изображая крайнюю заинтересованность, предложил Андрей. — Такое событие нужно обязательно отметить! — Андрей Палыч, Вы не волнуйтесь! — успокоила его Таня. Та самая Таня, которая ему всë рассказала о Николае Зорькине. — Мы обо всëм позаботимся! Андрей успокоился, правда, ненадолго. — А жених-то, жених-то тебя поздравил? — вдруг спросила Маша. Сердце Жданова вот-вот готово было выпрыгнуть из груди. Ведь он же сам попросил Катю рассказать женсовету, что еë жених — это Коля. И что теперь? Кто еë должен был поздравить? Этот Зорькин несчастный или же он, Андрей Жданов? Катя явно засмущалась и отрицательно мотнула головой. — Что, совсем ничего не подарил? Вот совсем ничего? — всë ещë не унималась Маша. И тут Андрей ощутил острый укол совести. А действительно, почему он ей ничего не подарил? Почему не заглянул в еë личное дело и не посмотрел дату рождения? Но главное: почему она сама умолчала о своëм празднике? Ведь они до глубокой ночи сидели в его машине, она могла хотя бы намекнуть… Но нет. Она даже не заикнулась. Неужели, неужели расчитывала провести этот день без него? — Вот мужики пошли! — зло выплюнула Света. — Катюш, ты не расстраивайся! Он же тоже работает, верно? — успокаивала Ольга Вячеславовна. Катя кивнула. — Ну вот. Встретитесь вечером и тогда… Андрей попытался улыбнуться. Правда, его самообладания хватило ровно до тех пор, пока он не скрылся в кабинете президента компании. Малиновский скептически поглядывал на его беготню из угла в угол и выдавал свои «замечательные» идеи для подарка. Томик «Анны Карениной» потерпел поражение, да и особого желания получить им по голове не было. Остановились на букете цветов. Когда в кабинет зашла Катя, Ромка поспешил уйти под благородным предлогом «отчëтов по прадажам». — Катя, почему о Вашем Дне рождения я узнаю последним? — нервно спросил Жданов. — Андрей Палыч, последней узнала Кира Юрьевна, — засмущалась помощница и пошатнулась. — Катя, — мягко произнëс Андрей, помогая ей с картиной, которую подарил женсовет вместе с Фëдором и Потапкиным, — я должен был подготовиться. Вы должны были мне сказать. Я чувствую себя последним упырëм. — Не стоит, для меня это самый обычный день, — улыбнулась Катенька. — Я даже никогда не отмечаю его. А у Вас столько дел. Я не хотела Вас тревожить. Андрей в который раз поразился искренности этой девушки. Как можно обманывать такое доброе и светлое сушество? Им с Малиновским нет прощения. Он заботливо поправил за ухо выбившуюся прядь еë волос. Она сделала то же самое, проведя своими пальчиками по его волосам. — Не волнуйтесь, пожалуйста, — заботливо сказала Катя и ушла к себе в каморку. Андрей тяжело выдохнул. Этот фарс ему уже порядком надоел, но другого выхода, судя по словам Малиновского, не было. До обеда время пролетело незаметно. Андрей был весь на нервах, хоть и старался скрыть своë беспокойство чарующей улыбкой, как только Катя показывалась из каморки. Он специально дал ей несколько поручений, лишь бы она оставалась там по-дольше. Дверь со скрипом открылась и в кабинет на цыпочках пробрались Шура с Амурой. — Какие-то проблемы, девушки? — изобразил непонимание Жданов, сидя на мягком пуфике и выглядывая из-под двери. — Ой, Андрей Палыч, Вы нас напугали! — вскрикнула Шура. — А мы это… Катю хотели пригласить на обед. — Так чего же ждëте? Катя! — гаркнул Андрей. Помощница мигом вылетела из каморки и, кажется, чуть не сбила с ног девушек. На еë щеках выступил румянец, а сама она заметно стушевалась. — Ну что, не звонил твой жених? — полюбопытствовала Амура. При слове «жених» Андрей напрягся ещë больше. Катя кинула в его сторону боязливый взгляд, а затем быстро отмахнулась: — Потом, девочки. Всë потом. — Ты, главное, не расстраивайся, — утешала еë Шура. — Да. Пойдëм в «Ромашку», там Маша торт заказала, — улыбнулась Амура. — Вы идите, а я вас догоню, — продолжала отмахиваться Катя. Когда девушки вышли, Жданов сел на краешек стола и снова позвал свою помощницу. — Да, Андрей Палыч? — она выглянула в кабинет. — Катя, а что Вы делаете после работы? — с улыбкой спросил Андрей. — Как обычно, иду домой, — так просто и легко ответила она. — Может, поужинаем сегодня вечером? — неожиданно для самого себя предложил Жданов. Малиновский был прав. Пора их грандиозный план доводить до логической кульминации. Катя просияла. Еë глаза счастливо заблестели, а на губах появилась нежная улыбка. Она пулей выбежала из кабинета, едва не сбив с ног зашедшего Рому. — Чего это с ней? — изумился друг. — Я сделал то, что ты меня давно просил, — выдохнул Жданов. — Прям здесь, в кабинете, на рабочем месте? Молодец! — похвалил Малиновский. Андрей вкрадце пересказал ему произошедший диалог с Катей. Друг, конечно же, выдал парочку «остроумных» шуточек, в конце сказав, что о подарке для неë он позаботился. Это немного успокоило Жданова, ровно так же, как и отказ Киры с ними пообедать. Невеста сослалась на большое количество дел и пожелала приятного аппетита. После обеда Малиновский отдал ему будущий подарок: кукла, точь-в-точь похожая на Катю, и, конечно же, открытку с очередным признанием в любви. Андрей даже рассмеялся от такой схожести. Но в его голове тут же закралась мысль: а не выглядит ли этот подарок слишком жалким для такой серьëзной девушки, как Катя? Но вопреки всем ожиданиям, Катя осталась довольна. Она искренне радовалась и, словно маленький ребëнок, с восторгом рассматривала куклу. Но с ещë большим трепетом она читала открытку и проникалась каждым словом, написанным Малиновским. Андрей, в очередной раз за день, почувствовал сильнейший укол совести. «Ведь она верит мне. Верит, что эти все послания пишу я, а не заядлый Казанова» — подумалось ему. И от этих мыслей стало ещë хуже. Через какое-то время зашла Кира. Она принесла два пригласительных на модную вечеринку. — Нам нужно там обязательно быть. Хотя бы на фуршете, — сказала она. Андрей еë не слушал. Его взгляд беспорядочно блуждал ко кабинету. — Что, прости? Вечером? — спросил он, наконец, посмотрев на невесту. — Вечером я не могу. У меня встреча с важными деловыми портнëрами. — А твоих «важных деловых партнëров» можно перенести на другой день? — как и следовало ожидать, Кира не поверила. — Нет, ни в коем случае! — соврал Жданов. — Ну что ж, находясь в позиции не очень важного для тебя человека, хочу попросить: удели мне, пожалуйста, несколько минут своего драгоценного времени, — было видно, что невеста начинает заводиться. — Конечно, — легко согласился Андрей, — давай продолжим наш разговор в конференц-зале. Он тихо желал, чтобы Катя ничего не услышала из своей каморки. Кира нервно меряла шагами пол и говорила, говорила, говорила. Про Новый год, их совместные планы, выражала свою ревность и упрëки… Андрей молчал. Да и что он вообще мог сказать? Как умел, выкручивался и повторял, что все его планы связаны исключительно с ней. — Знаешь, Андрюш, мне надо так мало! — уже стоя в дверях, сказала Кира. — Всего лишь чуточку твоего внимания. Андрей вздохнул. Перед ним стояла обиженная, раздавленная женщина, которая отчаянно хотела его любви. И это зрелище вызывало жалость. Он ненавидел себя, но механизм был уже запущен. Начатое дело нужно доводить до конца. Напоследок он клятвенно пообещал, что «в новом году Андрей Жданов изменится», но Кира, как всегда, не поверила. Пришëл Малиновский. Андрей, словно маленький, запутавшийся мальчишка жаловался то на Катю, то на Киру. Эти две женщины сводили его с ума и он катастрофически не понимал, что с ними делать. Одна достаëт своим излишним вниманием и глупыми улыбками, а вторая изводит бесконечными истериками. Ромка, как и следовало ожидать, принял на себя роль эдакого шутника и стал давать чисто дружеские советы, тонко намекая, что отношения с Катей пора переводить в горизонтальную плоскость. — Только через твой труп, Малиновский, — выплюнул Жданов, продолжая: — На рельсах, под поездом. — Ну тогда можешь не возвращаться из Лондона, — усмехнулся друг. — Потому что если этого не сделаешь ты, то Пушкарëву посетит хронический Зорькин. Андрей вздохнул. Он уже миллион раз пожалел, что поддался уговорам Малиновского и ввязался в эту авантюру. Но страх потерять фирму, упасть в глазах родителей и отдать президентское кресло Сашке Воропаеву оказался сильнее. Когда он сидел за столом и терпеливо просматривал доходы за прошлый месяц, в кабинет неожиданно ворвалась Катя. В еë глазах стояли слëзы, а уголки рта постепенно ползли вниз. — Что-то случилось? — чисто ради вежливости поинтересовался Андрей. Катя кивнула. — Мои родители хотят, чтобы я сразу после работы пришла домой, — грустно сообщила она. — Они хотят отпраздновать мой День рождения и пригласили всех моих друзей. Свою речь она сопровождала активной жестикуляцией. — Что делать, Катя? Это Ваши родители. Это и их праздник тоже. Они имеют полное право делать то, что захотят. — А как же Вы? — чуть ли не плача спросила она. — А что я? Главное, это Ваши папа и мама. — Я понимаю, — всхлипнула девушка и присела на рядом стоящий стул. — Вы хотите отменить нашу встречу? Но я… Я… Она еле сдерживала слëзы. Андрей попытался еë успокоить, положив свою руку ей на плечо. — Катенька, я мечтал этот вечер провести с Вами. Но мы не имеем никакого морального права отобрать праздник у Ваших родителей. Я не хочу быть причиной раздора в Вашей замечательной семье. — То есть дело только в этом? — уточнила помощница. — Ну конечно, — более-менее правдоподобно улыбнулся Жданов. — Тогда я… тогда я… — глаза Кати загорелись. — Не волнуйтесь, я всë быстро улажу! С этими словами она выскочила в коридор. Андрей чертыхнулся. Весь этот театр, разыгранный перед Пушкарëвой, давался ему крайне нелегко. Изображать страстного влюблëнного с каждым разом становилось всë труднее. Да и кто вообще, в здравом уме, влюбится в такую, как она? Разве что какой-нибудь Зорькин. Ох уж этот Зорькин! Жданов даже не знал его, но уже втайне ненавидел. Ведь именно из-за него приходилось играть в эти кошки-мышки. Ведь именно из-за него приходилось окучивать Пушкарëву. А по-другому было нельзя. На кону стоит «Зималетто». Через несколько минут появилась Катя. — Я всë уладила! — радостно сообщила она. — Гости будут, но разойдутся по-раньше. — Зачем, Катя? — почти искренне воскликнул Андрей. Он начал нести чушь про торт со свечами, про то, что она должна праздновать свой День рождения, но с каждым сказанным словом улыбка на лице помощницы сходила на нет. — Катя, подождите! — окликнул еë Жданов, когда она понуро плелась в свою каморку. Он просто физически не мог видеть еë страдания. — Я заеду за Вами, — со вздохом произнëс он. — Буду ждать Вас у подъезда ровно в десять. Катя буквально затанцевала на месте. Когда за ней закрылась дверь, единственной мыслью Андрея было застрелиться. А ведь он уже так надеялся отделаться от Пушкарëвой… Второе нашествие Киры случилось только вечером. Невеста пришла не одна, а со своей сумашедшей (по-другому еë Андрей не мог назвать) сестрой Кристиной, которая тут же стала нести чушь про некий «энергетический столб» и заставила их делать медитацию. И самое смешное, что она искренне верила во все эти обряды. Видимо, путешествия в «эдакие» места сильно ударили по еë мозгам. — Завтра мы сделаем визы в Непал, — серьëзно сказала Кристина. — Поедут я, Кира, ты, Милко и Сашка. — Сашка?! — воскликнул Жданов. Уж кого-кого, а Воропаева он видеть не желал. Даже на смертном одре. Кристина осталась невозмутима. — Кирюш, на Новый год мы едем к моим родителям в Лондон, — сообщил Андрей. — Но Кристина нас всех везëт к Нехай-Бобе… — начала невеста, но Жданов еë оборвал: — Какая Нехай-Баба? — для убедительности он покрутил у виска. — Новый год — это семейный праздник. — Ах семейный? — улыбнулась Кристина, видя, что еë младшая сестрëнка расцвела. — Тогда я считаю, что моя миссия выполнена. С этими словами она удалилась, напоследок пропев строчки из знаменитой песни Глюкозы. — Может быть, у тебя для меня есть ещë какие-то сюрпризы? — игриво спросила Кира. — Конечно, — заверил Андрей. — Вот сегодня вечером, например, я иду на День рождения. — Случайно не к Пушкарëвой? — рассмеялась невеста. — К ней, к родимой, — на выдохе произнëс Жданов и улыбнулся. — Как? — не поверила Кира, но постепенно до неë дошëл смысл сказанного. — Ты действительно пойдëшь на День рождения Пушкарëвой? Глядя на еë обескураженное лицо, Андрей уже успел пожалеть, что в очередной раз последовал совету Малиновского, заглянувшему к нему накануне. Похоже, нового скандала не избежать. Но внезапно Кира улыбнулась. Андрей даже удивился такой резкой перемене настроения. Невеста от всей души, как ему показалась, похвалила его и сказала, что «отказываться от приглашения было бы крайне неловко». Сидя в ресторане с Малиновским, ему кусок в горло не лез. Ромка, как всегда, пытался настроить его на предстоящее свидание с Пушкарëвой, а Андрей, в свою очередь, выдавливал из себя подходящие для Кати комплименты, глядя на фотографию Анастасии Волочковой. Настроение было хуже некуда. — Всë, мне это надоело, — не выдержал друг. — Звони своей даме, говори, что рандеву отменяется. — Не могу, — твëрдо сказал Андрей. — Почему? — не понял Малиновский. — Посмотри назад: я прямо-таки чувствую, как мне в спину дышит Николай Зорькин, — отчеканил Жданов. Позвонила Кира. Она коротко спросила, где он. Андрей соврал, что находится на Дне рождения Кати. Невеста пожелала ему хорошо провести время и положила трубку. Бесспорно, такая еë реакция изумила его, но выяснять причинноследственную связь у него не было ни сил, ни желания. Наспех попрощавшись с Ромкой, он поехал к Катиному дому. Как на зло, Московские дороги пустовали, а он как раз не прочь был бы постоять часик-другой в пробке. Лишь бы оттянуть встречу с Пушкарëвой. Андрей позвонил ей на домашний телефон. Шли долгие гудки, пока, наконец, на том конце провода не раздался голос Катиной мамы. Он поздравил еë с новорожденной и попросил позвать саму Катю. — Катенька, ну Вы где? — он постарался придать своему голосу как можно больше мягкости. — Мы все ждëм, когда приедет Танин муж, чтобы отвезти девочек домой, — удручëнно сообщила Пушкарëва. — Тогда оставатесь, Катя, празднуйте, — Жданов почувствовал счастливую возможность отделаться от еë компании. — Вы сегодня очень устали. У Вас такой день! — Нет, что Вы! Что Вы! — запротестовала Катя. — Я обязательно буду! Андрей вздохнул. После недолгих препирательств он всë же согласился еë подождать, правда, возле остановки. — Давай, Жданов, настраивайся, — сказал он самому себе, откитываясь на спинку сидения, — тебе сегодня такое предстоит… На душе было паршиво. И это был ещë самый приличный эпитет. Но беда пришла, как говорится, откуда не ждали. В лобовое стекло постучали. Андрей резко подскочил. В окне автомобиля чëтко просматривалось лицо отца Пушкарëвой. — Андрей Палыч, а чего Вы это здесь? Пойдëмте к нам, там уже все собрались, — приветливо сказал бывший военный. — Да я тут случайно оказался. К другу заехал, а его дома не оказалось, — Жданов выдал очередную ложь. — Тогда тем более надо к нам! — настаивал Валерий Сергеевич. — Мне, правда, как-то не удобно… — похоже, Андрей смутился. — Вы там празднуете, в семейном кругу… — Ничего не хочу слышать! — отрезал Катин папа. Под таким напором было бесполезно сопротивляться и Андрей, в конце концов, сдался. — Садитесь, я хоть Вас подвезу, — заботливо предложил он. — Куда Вы так поздно ходили? — Да вот, запасы пополнял, — рассмеялся Валерий Сергеевич, садясь в машину и сотрясая пакетом. — Думал, дамы всë-таки. Две бутылки, всем по чуть-чуть да хватит. А оказалось, что нужно за добавкой бежать. И… понеслось. Зайдя в квартиру Пушкарëвых, Жданов натолкнулся на женсовет. Дамы уже собирались уходить, но Валерий Сеергеевич запротестовал, звеня для убедительности пакетами. Андрей с Катей обменялись неловкими взглядами. — А где у Вас можно руки помыть? — чтобы хоть как-то разрядить обстановку, спросил он. Его стремление всеми силами «держать лицо» терпело крах. — Вот здесь, — тут же подскочила Катя, показывая на бежевого цвета дверь. Еë глаза бешенно бегали из стороны в сторону, а сама она готова была расплакаться. Стоило только открыть ванную, как из неë вывалился пьяный Потапкин, от которого несло таким амбре, что впору было усыпить роту солдат. Но охранник, на удивление, более-менее держался на ногах. Дальше — больше. Валерий Сергеевич повëл Андрея на кухню, угощять своей фирменной наливкой. Бывший военный рассказывал армейские байки и смешные истории из своей жизни, а Жданову оставалось изображать неподдельный интерес и поддакивать чисто из вежливости. Пару раз забегала Катя, и каждый забег еë взгляд выражал всë большую тревожность. Внезапно в квартиру Пушкарëвых позвонили. Послышались хлопки и тихие разговоры. На шум вышли и Андрей с Валерием Сергеевичем. Весь женсовет стоял у двери и слушал серенаду, доносящуюся из подъезда. Кати с ними не было. — Вот, Коля, какой молодец! — восхитилась Елена Александровна. — Такой сюрприз Катюшке устроил! Андрей заметно напрягся. Тем временем женсовет разочарованно охали и вздыхали. Им так хотелось посмотреть на Катиного «жениха», но в глазок ничего, увы, не было видно. — Девочки, как вам не стыдно! — упрекнула их Ольга Вячеславовна. — Они, может быть, в любви друг другу объясняются! От этих слов Андрей напрягся ещë больше. — А вы знаете, они с Катей не разлей вода. Прямо-таки с детства, — рассказывала Елена Александровна. — Ой, вы бы знали, как он еë любит! — А чем чëрт не шутит? — со смехом махнул рукой уже изрядно захмелевший Валерий Сергеевич. — Может, действительно возьмут да поженятся. Этого стерпеть Андрей уже не мог. Плохо скрываемое раздражение бурлило в нëм, поглощая его с каждой клеточкой в пучину своей злости. Ну Зорькин! Ну Зорькин! Может быть, прав был Малиновский, когда упрекал Катю в нечестности? Может, она и вправду что-то скрывает от него? — А может, накатить нам ещë по маленькой? — натянув фальшивую улыбку, предложил Жданов. — Что, так понравилась наливка? — обрадовался Валерий Сергеевич. — Конечно! — заверил Андрей и пошëл вместе с ним на кухню. Новая стопка не заставила себя долго ждать. Валерий Сергеевич продолжал рассказывать армейские байки, а Елена Александровна, улыбаясь, нарезала закуску. Спустя несколько минут вернулась Катя. — А где Коля? — удивилась Елена Александровна. — А он ушëл, — махнула рукой Пушкарëва. — Сослался на важные дела. — Вот дела! То его из дома нашего не выгонишь, сидит тут днями, то у него дела! И как можно было не придти на День рождения подруги? — с упрëком сказал Валерий Сергеевич. После этих слов Андрей снова выпил. Когда из Катиной комнаты вынесли пьяного Потапкина, он окончательно передумал следовать плану Малиновского и уже собрался уходить. Но не тут-то было. Валерий Сергеевич категорически отказался его отпускать. Они вновь последовали на кухню, выпить по рюмке-другой. Елена Александровна, как могла, успокаивала мужа и пыталась охладить его пыл. В конце концов ей удалось завести его в спальню, чему сам Валерий Сергеевич был не очень-то и рад, поэтому не переставал сетовать на жену. — Ну что, Катенька? — миролюбиво произнëс Жданов, глядя на стоящую в дверях помощницу. — Я, наверное, пойду. — А как же… Вы же обещали… — еë глаза погрустнели. — Катя, Вы очень устали за сегодня, — со вздохом начал Андрей. — Отдыхайте, Катенька. — Но мы ведь с Вами… — договорить она не успела, еë голосок предательски задрожал. В эту самую секунду Андрей почувствовал себя самым настоящим подонком. Как, как он может обижать это светлейшей чистоты создание? Он снова заглянул в эти глаза, полные девичьего испуга и слëз, и произнëс совсем не то, что изначально планировал: — Катенька, ну что Вы стоите? Идите собирайтесь скорее! Я Вас уже полчаса стою жду. На лице девушки засияла радостная улыбка, и она мигом бросилась в прихожую. Андрей бережно надевал на неë пальто, пока она застëгивала пуговицы. — А Вы что, так и поедете? — улыбнулся он. — Что-то не так? — занервничала Катя. — Я могу переодеться… — Всë в порядке, Катенька, — успокоил еë Андрей. Из комнаты вышла Елена Александровна. — Ну всë, уснул! — махнула рукой она. — Ой, Вы знаете, — обратилась она к Жданову, — Катенька целыми днями о Вас только и говорит! Андрей Палыч то, Андрей Палыч это… Что Вы щедрый, добрый, хороший руководитель… Андрей невольно засмущался. Он и не знал, что заслуживает стольких хороших слов. Тем более из уст его помощницы. — Очень Вас ценит Катенька! — продолжала Елена Александровна. — Повезло, как говорится, с начальником. Кажется, она искренне радовалась за дочь. Напоследок она подала ей шарф и закрыла дверь. В ресторане Андрей ощущал себя отвратительно. Ему повсюду мерещилась Кира, и грудь сдавливало от нарастающего чувства вины. Он здесь, целуется со своей помощницей, в то время как его невеста наверняка сходит с ума от ревности и отчаянно набирает его номер. — Андрей Палыч, что с Вами? — обеспокоенно спросила Катя. — Людей здесь очень много и музыка громкая, давит на голову, — удручëнно соврал Жданов. — Катенька, может быть поедем в место, где никого нет? Он и сам не заметил, как начал подходить к кульминационному моменту в их с Пушкарëвой отношениях. — В место, где никого нет? — переспросила помощница. Несколько долгих секунд она думала, сдвинув очки к переносице. — Я согласна! — наконец, сказала она. Выйдя на улицу и усадив Катю в машину, Андрей сразу же позвонил другу. Он жаловался ему на своë состояние, жаловался, что ему везде мерещится Кира и что он вообще не готов провести ночь с Пушкарëвой. Но Ромка, как и следовало ожидать, не проникся его речами. Малиновский ещë раз напомнил о Николае Зорькине, о компании и даже посоветовал гостиницу, напоследок сказав, что держит за него кулачки. Андрей сплюнул. «Знаю я, как ты держишь за меня кулачки! — со злостью подумал он. Но к помощнице он вернулся с улыбкой на губах, отыгрывая очередное действие в их маленьком представлении. — Ну что, Катенька? Едем в тихое место, где никого нет, — радушно произнëс он, поворачивая ключ зажигания. Они ехали по вечерней Москве, естественно вливаясь в поток машин. На улицах сверкали яркие вывески, а на площади стояла красиво украшенная ëлка. Но настроение у Андрея было отнюдь не новогоднее. — Гостиница? Зачем мы приехали в гостиницу? — не поняла Катя, когда они, наконец, остановились. На секунду Жданов почувствовал неловкость. — Извините, Катя, я поспешил, — оправдывался он. — Давайте я отвезу Вас домой. Впервые за долгое время ему стало стыдно за свою инициативу, проявленную столь идиотским способом. Он уже хотел было завести мотор, но внезапно обратил внимание на Катин взгляд. Такой робкий, немного застенчивый, но в то же время питающий надежды и допускающий самые смелые мысли. — Идëм? — тихо спросил Андрей. Катя согласилась. Девушка-администратор услужливо показывала им номер, рассказывая о всех прелестях их гостиницы. И спутниковое телевидение, и личный повар, и даже специальный выключатель, с помощью которого можно погасить свет во всех комнатах. — Приятного вечера, господа Зимины, — пожелала она и удалилась. Андрея передëрнуло. Благо, он догадался на ресепшене назвать липовую фамилию для заполнения бумаг. Он помог Кате развязать шарф и аккуратно снял с неë пальто, впоследствие положив его на кровать. Помощница сразу же убежала в ванную под предлогом посмотреть разные шампуни, оставив Андрея наедине со своими мыслями. Его трясло. Он бегал по комнате из угла в угол и в панике набирал номер Малиновского. Он заверял его, что не может воплотить их план, это выше его сил, на что друг насмешливо предложил задëрнуть шторы и создать полумрак. Ромка не оценил его терзаний, и даже разозлился, предложив подбросить монетку. — Орëл — действуй, решка — свободен, — говорил он. Андрей стал судорожно проверять карманы и кошелëк. Как назло, мелочи совсем не оказалось. Лишь одни купюры и кредитные карты. Его взгляд упал на Катино пальто. Он легонько его встряхнул и услышал долгожданный перезвон. Жданов достал из Катиного кармана монетку, подбросил еë, но результат, к сожалению, оценить не успел. Катя вышла из ванной. Она медленно, маленькими шажочками подходила к нему, как будто обдумывая каждое своë движение. Андрей отвечал ей тем же. Когда они присели на диван, он нежно коснулся еë губ. Он покрывал быстрыми, почти невесомыми поцелуями еë щëки, подбородок, шею. Но с внутренним напряжением он всë-таки справиться не мог. — Простите, Катя, — произнëс он, отстраняясь. — Я… я не должен. — Это из-за Киры Юрьевны? — с грустью спросила помощница. — Да причëм здесь Кира?! — не выдержал Андрей. Ему претило от мысли, что он должен заниматься сексом с Катей Пушкарëвой. Но ещë сильнее его мучила совесть от всего того вранья, в котором он по уши погряз. Как, как можно лгать этой чистой, местами даже наивной девочке? Как можно еë так жестоко обманывать, зная, что она к нему со всей душой? Жданова выворачивало наизнанку от самого себя, от низости собственных поступков, и ничего сделать с этим не получалось. — Я понимаю. Ты боишься мне всë рассказать, — в какой-то момент сказала Катя. Андрею показалось, что она прочитала его мысли. Ему было не по себе от еë проницательности. — Ты не хочешь меня обидеть, — продолжала она, — поэтому я скажу всë сама. И она говорила. Она благодарила его за все те вечера, которые они провели вместе. В ресторанах и в его машине. Еë тëплые ладошки закрывали ему глаза, поражая своей нежностью и мягкостью. Она изливала Андрею душу, говоря, что ему нужна другая женщина и что он вовсе не обязан еë любить только потому, что она его любит. Ведь любовь не всегда бывает взаимной, и она ему в тот момент, когда сидела у него на коленях, может быть, чуточку нравилась. Что его приход к ней на День рождения — это огромный подарок для неë. И что он еë впервые поцеловал только потому, что был очень расстроен, а она оказалась рядом. — Ну вот, наговорилась, — улыбнулся Андрей. Стараясь не разрушать этот трогательный момент, он повернулся к ней и попытался обнять, но она увернулась от его рук. — Не надо! Это пройдëт, — успокаивающим тоном повторяла Катя. — Не нужно меня жалеть. — Да я не жалею тебя! Слышишь? — Андрей подсел к ней по-ближе. — Я тебя не жалею! На удивление, он не ощущал в своëм голосе лжи. — Тогда почему? — она подняла на него испуганные глаза. — Почему ты… — Да потому что я тебя люблю! — оборвал еë Андрей. — Нет, этого не может быть, — замотала головой Катя. — Ты мне не веришь? — рассмеялся Жданов и повторил: — Я. Тебя. Люблю. — Честно-честно? — с надеждой спросила девушка. — Честно-честно, — подтвердил Андрей. Жаркими поцелуями он очертил контур еë шеи, двигаясь к подбородку. Он чувствовал манящую сладость еë губ, и по неизведанной причине в его груди разливалось приятное тепло. Их пальцы переплелись в крепкий, нерушимый замок. Свет погас, и ночь раскрыла им свои объятия. Андрей налил ещë виски. Одного бокала здесь явно было недостаточно. Он без устали расхаживал по кабинету. Что произошло? В его постели за всë время побывало множество женщин, но ни одна из них не смогла ему подарить того, что подарила Катя. Дурнушка, в несуразных очках и в бабушкиных нарядах, смогла его окружить таким количеством нежности и тепла, дать ему столько ласки и внимания, что у него кружилась голова. Почему он так боялся, что она подумает, будто после ночи с ней он поехал к Кире? Почему он перед ней оправдывался сегодня утром, словно маленький мальчишка, и просил его выслушать? Да и вообще, почему он спросил, кто у неë был первым мужчиной? Ни Кире, а уж тем более какой-нибудь рыбке-бабочке он никогда не задавал подобных вопросов. Ему было ровно на их прошлое. Так что же изменилось сейчас?! Андрей не знал. Он помнил каждый сантиметр еë кожи, каждый изгиб еë тела, где не так давно шествовали его руки. Помнил даже причудливую родинку на сгибе еë плеча, где по несколько раз за ночь касался губами. А еë медовый аромат он ощущал до сих пор, даже когда она была где-то за пределами его кабинета. — Ты пропал, Жданов, — он истерично засмеялся, однако в следующее мгновение его взгляд стал серьëзным. Он обескураженно повторил: — Пропал.