I. четыре шота и одна таблетка

      Эвтида резко открыла глаза и тут же об этом пожалела, потому что яркий дневной свет ударил по зрачкам и заставил зажмуриться. Голова раскалывалась, как часто говорят, по швам. А в желудке явно кто-то повесился — такой был дискомфорт. Кое-как поборов лёгкую тряску в груди, она осмотрелась. Фух, спальня — её. Это уже радует. Значит, вечер прошёл не только весело, но и безопасно. На стуле возле рабочего стола висел помятый докторский халат Ливия. Это её молодой человек, с которым они живут вместе уже два года. Он, очевидно, уже убежал на работу — спасать чужие жизни. А потом будет рассказывать возлюбленной о том, как он души не чает в своей профессии. Но это будет позже, когда мужчина вернётся с работы, а пока Эве ничего не оставалось кроме как медленно приходить в себя.       Она и её подруга Дия не планировали ничего грандиозного. Они лишь хотели пропустить по парочке коктейлей в баре и обсудить всех и вся, кто заставил милых девушек понервничать за эту долгую рабочую неделю. Но разве можно остановиться тогда, когда кровь в венах начинает игриво рассекать по организму, а блеск в глаза становится всё ярче? Именно поэтому продолжение нашло их быстро, и вот они уже перемещаются из бара в шумные клубы по весёлой улице, где урны были забиты бутылками, а тротуары — пьяной молодёжью.       Блондинка приложила ладонь ко лбу и непроизвольно застонала. Двигаться было невозможно. К головной боли присоединилась и боль в теле. Особенно ныла поясница и икры. Неужели так хорошо потанцевала? Картинки в голове были размытыми, оно и понятно, ведь к алкоголю добавилось кое-что, за что от своего любимого доктора она могла бы получить неплохой такой выговор и бойкот на несколько дней. Или недель. Но противоположности притягиваются, верно?       1:30 am, состояние опьянения почти 65%.       Девушки аккуратно устроились у барной стойки, громко переговариваясь друг с другом и пытаясь услышать хотя бы обрывки фраз сквозь разрывающую перепонки музыку. Эвтида постучала ладонью по стойке, к ним подошёл бармен и блондинка приблизилась к нему, поднявшись на высоком стуле.       — Четыре текилы, — помедлила, — с особым ингредиентом.       Сунула в руку ему пару купюр. Темноволосый кивнул и через минуту рядом с Дией и Эвой уже красовалось четыре шота с небольшими капсулами в мягкой желатиновой оболочке под салфетками. Таблетка упала на язык, а значит отсчёт пошёл. Девушки чокнулись и опрокинули стопку, предварительно слизав с её края соль. По горлу разлилось жжение, от чего они обе сморщились и тут же рассмеялись. Лимон помог его заглушить. Следом — ещё два шота, после которых в голове всё окончательно помутнело и светловолосую потянуло танцевать. Дия предпочла остаться у бара, а Эвтида решительно направилась под свет стробоскопов, ласково улыбаясь своей спутнице. Всё было замечательно, она наслаждалась атмосферой, не замечала никого вокруг. Музыка полностью завладела головой. В какой-то момент становилась медленной, размазанной, затем ускорялась и будто бы звонко высмеивала всех, кто поднимает руки и хочет её достать. Цвета — ярче, люди — веселее. Волосы прилипли ко лбу — дышать было нечем. Вокруг Эвы много-много пьяных тел, которые сгорали сегодня, чтобы восстать завтра к обеду. Она уже хотела уйти, чтобы «догнаться», но вокруг её талии сомкнулись руки и развернули к себе лицом.       Лёд. Именно с ним она столкнулась, когда подняла голову вверх. И всё как по сценарию самых дурацких фильмов. Границы реальности стерлись, а в кристаллах глаз сверкнули недобрые огоньки, которым девушка не придала никакого значения. Туман в голове, размазанные движения и только обжигающее ощущение крупных ладоней по её бокам. Он скользил ими вниз — по бёдрам, цепко хватая кожу и мягко дыша ей на ухо. Эве показалось, что в этом столько страсти. Она обхватила руками его широкие плечи и крепко сжала их своими пальцами, будто бы боясь отпустить. В нос девушке ударил запах, исходящий от его шеи. Эвтиду это одурманило больше, чем экстази, которое она приняла совсем недавно. А может быть уже и давно. Всё перемешалось.       Огромное тело неожиданно прижало светловолосую к холодной стене спиной, а губы рвано коснулись её шеи.       Как они тут оказались?       Она откинула голову назад, открывая для него больше, чтобы он не останавливался в своих поцелуях. Её руки притянули его выше — к своей груди, которую он с силой сжал между своих пальцев. Из горла девушки вырвался стон, который она даже не хотела контролировать. Она вообще ничего не понимала. Но точно знала — ей хорошо. В секунду забылось всё: что у неё есть любимый парень, что где-то там ждёт подруга и то, сколько она выпила.       — Как зовут тебя? — прохрипела она, пытаясь поймать его взгляд.       Блять, Эва, конечно, самое время познакомиться.       — Амен, — чётко проговорил он, опуская взгляд на губы девушки.       Она облизнулась и не в силах больше сдерживать это влечение — прижалась губами к его. Амен с пылом ответил на поцелуй и поднял Эвтиду вверх, позволяя ей обхватить его ногами вокруг бёдер. Блондин задрал своими пальцами её платье, а после перехватил другой рукой, чтобы дотронуться до мягкого кружева, что плотно прилегало к телу. Коснулся почти небрежно, но этот жест вызвал в девушке столько эмоций, которые она даже не стала скрывать. Хрипло и рвано застонала, с задернутой до талии юбкой, поднятым вверх топом. Почти обнаженная, в красном интимном свете безлюдного коридора клуба, отвечала на его ласки с жаром. Блондин трогал её везде, где только сам хотел. Пальцами проникая под кромку нижнего белья, почувствовал, как она желает его. Это льстит. Размазывает влагу по ногам, продолжая держать Эвтиду навесу, а после подносит ладонь к её губам. Смазано проводит по ним двумя пальцами, и девушка пропускает их в себя, обильно смачивает, лаская языком. Он хрипло стонет. Это его слабость.       Податливость, кротость и послушание. Три кита, на которых строилась личная жизнь Амена. Три силы, которые заставляли его терять рассудок. И вот она перед ним — нежная, пьяная и покорная. Пальцами плавно скользит вниз по ложбинке между грудей, спускается до пупка, мягко касается лобка, чуть надавливая на него, и оказывается внутри. Один, второй. Движения на грани возможного, кажется, что дальше и лучше уже некуда. Так он хорош.       Эвтида извивается, царапается спиной о шершавое покрытие стены, цепко хватает его за волосы, пока он с особым вожделением наблюдает, как она сама хочет его и насаживается на пальцы. Сводит ноги вокруг него, пытаясь удержаться и не сползти вниз, но Амен так крепко её держит. Пока сам не перестаёт себя контролировать. Резко не ставит девушку на пол, придерживая. Усмехается. Злобно, жадно, развязно. Она, как овечка, смотрит ему в лицо и не может оторваться. Так он привлекателен. Чёлка спадает на лицо, чуть прикрывая взор исподлобья. Секунда и его пальцы оказываются у него во рту, он смакует долго вкус на языке и губы его растягиваются в извращённой улыбке.       Ей страшно, но желание, которое распалилось по всему телу, сильнее. Начинает играть по его правилам. Хотя сама не понимает во что вляпалась. Сколько они уже тут? Час или может больше? Плевать.       Мужчина хватает её за копну волос на затылке, оттягивает назад, наслаждается тем, что она чувствует сейчас. Разворачивает к себе спиной, лицом толкает в стену и Эвтида ощущает как холодное покрытие касается щеки. Дышит горячо, не в силах пошевелиться. Такая ли она — настоящая страсть? С Ливием всегда всё было иначе, но она никогда не жаловалась. Ей нравилось. Но сейчас…       — Расставь ноги, — приказ, которому блондинка тут же повинуется и смиренно делает так, как он сказал. — Умница.       Проводит грубой ладонью по спине, отмечая у себя в голове, что ей невероятно идут ссадины и синяки. Ласково поглаживает их, спускаясь ниже. К ягодицам. Которые со звоном в эту же секунду принимают на себя удар. Первый, второй, третий. Главное — чередовать. Она стонет, плачет. То ли от боли, то ли от наслаждения, то ли от всего вместе.       Что с ней?       Пальцами игриво проводит по внутренней стороне бедра, любуясь, как красные отпечатки въедаются в нежную кожу её задницы. Трогает её без стеснения, не позволяет вырваться, не даёт даже подумать. Поздно. Проникает вновь пальцами внутрь. Ненадолго, подразнить разве что, потому что сам на грани. Эвтида слышит как расстёгивается ширинка, шуршат джинсы и спадают по его крепким ногам до колен. Хочет обернуться и посмотреть, но рука перемещается с волос на лицо и резко притягивает к себе. Он видит как её красные глаза бегают, ищут объяснения.       — Ты такая хорошая девочка, — он оставляет влажный поцелуй на её сухих и потрескавшихся губах.       Отпускает её, и двигает рукой по своей плоти вверх-вниз, продолжая любоваться Эвтидой. Амен чувствует, что член твердеет ещё больше, когда он видит как по её ноге в свете клуба тянется тонкая дорожка её собственного желания. Так давно не было или так сильно хочет? Не имеет никакого значения. Для него так точно. За талию придвигает её ближе к себе и касается головкой члена маслянистой плоти, на секунду замедляется, будто взвешивает что-то, но тут же перестаёт думать и входит в неё.       Больно.       Крик рассекает гортань и вырывается наружу, распространяясь по помещению. Утопает в громких басах музыки и радостных возгласах. Не даёт ей ни минуты, продолжая своё движение в ней. Она отчаянно пытается зацепиться за что-нибудь, пока щёки начинают пылать, а губы сохнуть ещё больше. Девушка облизывается, закусывает губу, стонет сквозь зубы, жмуриться. Опускает ладонь вниз, касается себя, помогает достигнуть оргазма.       Там так мокро.       Амен держит её за бёдра. То ускоряется, то замедляется, наблюдая, как она извивается возле этой стены, как ласкает себя, как его член заполняет её. Стонет, не в силах себя сдерживать, запрокидывает голову назад. Ноги — ледяные глыбы, стоять тяжело, смотреть на неё — ещё тяжелее. Она просит его не останавливаться, тогда он слышит как два их тела хлюпают от прикосновения друг с другом.       Очень приятный звук.       Воздух — спёртый, они оба — покрывшиеся испариной. Оба стонущие и готовые вот-вот выйти на финишную прямую. Амен не позволит себе проиграть. Наклоняется к девушке, продолжая двигаться в ней, кусает, а затем сладко зализывает след от своих зубов. Поднимается ладонью по животу вверх к груди, ловко выскочившей из шёлковой майки на тонких бретелях, мягко сжимает её, массирует. Теребит сосок между двух пальцев и ласково стискивает его, оттягивая. Блондинка стонет. Поднимается ещё выше — касается шеи. Она такая тонкая на фоне его руки. При желании можно легко задушить или сломать.       Но не сегодня.       Он прижимается к её затылку лбом, она выгибается, пытаясь стать с ним ещё ближе. Громко-громко кричит, когда её пальцы на клиторе ускоряют движение вместе с ним. Она слегка подрагивает, чувствуя, как он заканчивает в неё. Выгибается, как змея, слегка пошатываясь. Ей хорошо, ему тоже. Поворачивает к Амену лицом, чувствует, что всё ещё под опьянением. Ни на секунду не протрезвела. Светловолосый мягко касается её подбородка, оставляет на губах лёгкий поцелуй, усмехается. Смотрит на неё ещё несколько секунд, застёгивая джинсы. Амен наклоняет голову набок, приближается и вдыхает аромат её прядей.       — Ещё увидимся, Эвтида, — с этой фразой он покидает коридор, поправляя волосы, и оставляет её в полном одиночестве.

***

      Эвтида напугана. Эвтиде стыдно. Эвтида не может найти себе места.       — Твою мать, Эва, твою мать! — она почти плачет, когда воспоминания обрушиваются на неё волной.       Вскакивая с кровати, запуталась в одеяле, и почти падая, бежит в ванную. Снимает длинную рубашку перед зеркалом и смотрит на свою спину. Пару синяков, несколько красных царапин. Почему-то на секунду становится легче. Быть может сон? Всякое может присниться под экстази вперемешку с алкоголем. Да ещё и с текилой. К тому же, она давно уже привыкла, что все её вечеринки преобразовываются потом в больное тело с отметинами. Может упала где-то? Или стукнулась.       — Блять, думай! — она стоит обнажённая в ванной комнате, стискивает голову руками, пытаясь хоть что-то разобрать сквозь шум в мыслях.       Позвонить Ливию, чтобы прощупать почву? Нет, он явно сейчас занят, не ответит на вызов, и она изведёт себя ещё больше. Глупая идея. Дия! Нужно позвонить Дие, очевидно, что добирались они вместе. Хоть она совершенно этого не помнит, но почему-то искренне хочет в это верить. Быстро ищет контакт, слушает гудки и сердце Эвтиды пропускает несколько ударов прежде чем девушка улавливает хриплый голос своей подруги.       — Эв, что случилось? — она прочищает горло, чтобы голос был менее похож на осипшую собаку.       — Это пиздец!       Её колотит. Блондинка пытается говорить ровно, но выходит только какой-то несвязный бред вперемешку с громкими глотками воды, которой она запивала противозачаточные. Подруга не выдерживает и прерывает весь этот спич, заставляя Эву замолчать.       — Я вообще нихрена не поняла. Ты так сильно обдолбалась вчера? — ей смешно.       И Эвтиде было бы смешно, если бы она не осознавала, что это вообще не сон, а реальность, в которую она — пьяная дура — вляпалась. Отдышавшись, посмотрела на себя в зеркало и сообщила брюнетке, что скоро будет у неё. Что может быть лучше, чем женская поддержка? Блять, да в этой ситуации, что угодно может быть лучше. Особенно бутылка пива и сон, но об этом не было и речи.

***

      Дия встретила подругу в одном одеяле, заспанная и лохматая. Зато глаза у Эвтиды были бешеными, руки дрожали, а язык присох к нёбу от волнения. Они прошли на кухню, где уже красовалось мартини в бокалах. Один из них Эва осушила большим глотком. Нечего тут церемониться. Под вопросительный взгляд подруги, когда та вновь наполняла её опустевшую в секунду ёмкость, девушка начала своё повествование. Иногда Дия скалилась и жмурилась, иногда начинала ходить по комнате и бегала глазами по помещению, прикрывая рот маленькой ладошкой. Её реакция была понятна. За столько лет дружбы ни одна из них не переступала подобную черту. Всё это было дико. И каждая из них говорила «никогда». Никогда она так не сделает, никогда не окажется на месте какой-нибудь знакомой. Она видела, что Эвтида мучается и рвёт себя изнутри на куски, поэтому просто взяла её за руку, крепко сжала ледяную ладонь в своих пальцах, и заглянула ей в глаза. Открыто, искренне, с поддержкой.       — Считаешь меня шлюхой? — вопрос был тихим, но подруга смогла его расслышать. На это и был расчёт.        — Нет, Эва. — Дия отрицательно покачала головой и пару волнистых прядей упали ей на глаза, — Помнишь, когда мы были маленькими, договорились, что никого не будем осуждать, а особенно друг друга?       Эвтида кивнула. Конечно она это помнила и помнит. Это правило они пронесли сквозь года, города и других людей.       — Это мелочь. Всякое бывает в жизни, зато станет уроком. Да и плевать вообще на этого парня, Эв! Тебе же понравилось, я права? — взгляд подруги стал хитрым, как у лисицы.       Девушка засмущалась и улыбнулась, кивая. Такие разговоры не были для них редкостью. Но сейчас краски сгустились и признаться в этом своей самой близкой подруге было сложным.       — Ну, и в чём тогда вообще проблема? А про ссадины даже объяснять никому ничего не надо. А уж Ливию тем более. Мы все знаем твой пьяный мазохизм, — Дия допила мартини и поставила стакан в посудомойку.       Эва отметила про себя: полегчало. Поделиться с близким человеком — это лучшее решение, которое она приняла. Они ещё немного поговорили, пока Дие не позвонил Исман и не напомнил, что похмелье похмельем, а выезд на пикник никто не отменял. Тем более запланировали они его уже давно — где-то месяц назад. Эвтида почувствовала, что где-то внутри что-то сжалось. Оставаться одной и изводить себя не хотелось. А с ней было спокойно.       Прощаясь, брюнетка ещё раз напомнила подруге держать нос выше, а ещё лучше вообще представить, что ей это приснилось.

***

      Эвтида вышла из такси, громко хлопнув дверью.       — Ну и ночка, — сказала она сама себе, направляясь в сторону дома.       По пути заскочила в любимую кофейню. Уж очень ей хотелось сладкого и кофе. Ожидая свой фисташковый латте, Эва напечатала сообщение Ливию, чувствуя как у неё на душе скребут кошки, но нужно как-то перебороть это. Всё пройдёт. Просто воспоминания ещё свежие. Э: милый, когда тебя ждать?       Ответ приходит тут же и ей отчего-то даже не хочется открывать мессенджер и читать. Судорожно сглатывает. Не покидало чувство, что он там ей явно в любви признаваться не будет.

Л: позже позвоню, нужно с тобой поговорить. и это уже не шутки, Эвтида.

      Она замирает, прокручивает в голове, что именно станет темой их разговора. Эвтида была готова молиться кому угодно, лишь бы он накричал на неё за наркоту, за утреннее возвращение домой или хотя бы за то, что его мама узнала, что Эва разбила её любимую вазу и немного опалила хвост любимого кота.       Чтоугодночтоугодночтоугодно.       Рой мыслей, как пчёлы, гудели и жалили, да так больно, что мозг пульсировал. Ей нужно собраться. Просто нужно собраться. Просто, блять, это вот вообще не просто. Эвтида только-только немного закончила грызть себя изнутри и перестала желать отмотать время назад, чтобы вообще никуда не ходить. Лучше бы дома вина выпили, Ливий всё равно рано спать лёг. А если бы и не лёг, то компанию составил. Он у неё весьма дружелюбный. Да и Дию знает не первый день.       — Один капучино, — раздалось над её ухом.       Девушка инстинктивно подняла голову в поиске обладателя этого голоса, отрываясь от телефона, а затем от собственных мыслей.       И вновь встретилась со льдом.