Часть 1

— Два по сто, Айн. Счёт сразу, — заученная фраза тонет в грохоте музыки, но бармен слышит меня с первого раза. Айн понимающе улыбается, но не спешит приступать к работе. Протирает и без того идеально чистые бокалы, рассматривает их на свету. Не знаю, что он там хочет увидеть, но, судя по его сосредоточенному взгляду, действие несёт какой-то сакральный смысл. Терпеливо жду, пока Айн налюбуется результатом своих трудов. А пока разглядываю бесноватую толпу. Пятница, «Реактор» переполнен. Такое ощущение, что любая мало-мальски приличная шваль посчитала своим долгом припереться сюда именно сегодня. Хотя это мне на руку — проще затеряться в толпе. С другой стороны, шанс встретить знакомые морды возрастает в геометрической прогрессии. — Твой заказ, Бэр. По барной стойке скользят два одинаковых тамблера, замирают ровно у моего локтя. Виски в них поднимается красивой волной, растекаясь по кубикам льда. Киваю Айну, мысленно аплодируя его меткости: уж что-что, а бокалы по стойке он катает мастерски. Впрочем, выпивка меня мало волнует, больше интересует счёт. Быстро осматриваю его содержимое, запоминаю цифры: 23.45 — и нет, это не стоимость моего заказа. Это лишние полчаса ожидания, пока мой… м-м-м, партнёр Шаза закончит с предыдущим просителем. Все мы тут своего рода просители, ведь к Шазе не приходят просто так. Информация, связи, деньги — меньшее, с чем он может помочь. Айн быстро теряет ко мне и без того минимальный интерес — своё дело он сделал, а остальное его мало волнует. Замечательный человек: гениально управляется с шейкером, почти всегда молчит и знает все наши кодовые фразы. «Два по сто, счёт сразу» — и время, которое мне назначил Шаза, вслух можно не произносить. Безопасно, быстро, чётко — прикопаться не к чему. Сминаю листок с цифрами, оставляю пару купюр взамен, сверяюсь с часами. Остаётся только ждать, рассматривая обдолбанных посетителей. Заказанный виски предусмотрительно не трогаю: не хочу заливаться градусом перед серьёзным разговором. Со скуки пялюсь на стайку полуголых девиц, танцующих недалеко от меня: яркий макияж, стильное безобразие вместо причёсок, шмотки, больше похожие на фантазию укуренного фетишиста — здесь все такие. Временами думаю, что мне это даже нравится. Ровно до того момента, пока за очередной такой красоткой не захлопнется дверь. Их имена вылетают из головы раньше, чем наше знакомство подходит к физиологическому завершению. Это меня тоже более чем устраивает. Когда время подбирается к полуночи, от мельтешения усосанных вхлам тел уже тошнит. Хреновый из меня созерцатель «прекрасного», особенно на трезвую голову. Шаза, как обычно, в вип-зоне. Интересно, он хоть иногда оттуда на свет божий выбирается? Хотя, судя по его вечно загорелому виду, ради солярия он готов даже на такие жертвы. Поднимаюсь по крутой лестнице, ведущей к випу, на входе едва не сталкиваясь с предыдущим посетителем, точнее, посетительницей. Разглядывать её некогда, но когда вслед несётся недовольное «аккуратней надо быть», невольно оборачиваюсь. В неоновом полумраке почти не видно лица, скрытого длинной чёлкой, но с такой фигурой на лицо можно и забить. Девушка не ждёт извинений, стремительно спускается вниз, а я невольно залипаю на её задницу, как второй кожей туго обтянутую тесными брюками. На местную не похожа, но со спины хрен разберёшь. Да и не каждую я тут знаю. Шаза замечает мой интерес и лениво усмехается: — Смотри, но не трогай, друг. Не твоего полёта птичка. Ага, спасибо за уточнение. Твои советы — то, чего мне катастрофически не хватало. — Чем выше цель, тем интереснее её добиться. Но я тебя понял. И вообще, уводить бабу у человека, с которым собираешься долго и плодотворно сотрудничать на не самом легальном поприще — идея максимально идиотская. — Не в этом дело. Она была здесь по другому вопросу, — Шаза понимает намёк. Не скажу, что мне очень любопытно, по какому. Какая мне разница, зачем левые люди таскаются к торговцу оружием? Явно не чаи гонять одинокими вечерами. Сажусь напротив него, машинально осматриваюсь. Шаза заранее предусмотрительно выгнал всех приближённых, вьющихся вокруг, как мухи над дерьмом. Значит, и девушка приходила по щепетильному вопросу. И чего я вообще на ней зациклился? Замечаю на низком столике едва тронутый бокал со следами губной помады на прозрачном стекле. Яркий отпечаток приковывает взгляд, вызывая определённые мысли. Которые нужно срочно отогнать на хер. А лучше — от него подальше. — Оруэлл сказал, что в этот раз нужно больше, — Шаза не замечает моей задумчивости, и, вопреки своей привычке поболтать на отвлечённые темы, сразу переходит к делу. — Насколько? Спасибо, то что нужно. Всякую ересь из головы лучше всего выбивать серьёзным разговором, ради которого я сюда, собственно, и притащился. Нужный настрой возвращается моментально. — Вдвое, — отвечаю кратко, не называя вещи своими именами. За полгода совместной работы мы неплохо понимаем друг друга и без конкретики. Шаза на долю секунды напрягается, но тут же откидывается на кожаную спинку дивана, показывая, что подобный поворот его совершенно не смущает, даже радует: в глазах торговца загорается огонёк жадности. Прикидывает, сколько сможет поиметь за заказ. — Наращиваете мощь? — хитро щурится. — Такими темпами Оруэлл половину Нью-Пари выкосит. Пожимаю плечами, стараясь выглядеть равнодушно. Ему не обязательно знать, что после каждой нашей встречи мне хочется содрать кожу, стоя под кипятком, лишь бы не думать, во что я ввязался. И да, чутьё подсказывает, что в полное дерьмо… После разговора с Шазой башка раскалывается так, что кажется, будто и вовсе сейчас лопнет. Принимаю единственно верное решение — выпить. В конце концов, я же медик и точно знаю, что хороший крепкий алкоголь расширяет сосуды. То, что нужно, блять. «Реактор» окончательно сходит с ума, трещит по швам от наплыва гостей. К бару практически не протолкнуться, но меня это мало смущает, и вскоре я получаю свой заветный бокал коньяка — на этот раз с настоящим счётом и искренней улыбкой Айна. Когда дело касается его прямых обязанностей, добрее парня не найти во всём Нью-Пари. Накачает так, что забудешь, во сколько лет лишился девственности. А эта информация обычно запоминается лучше, чем собственная дата рождения, отвечаю. Уже собираюсь уходить, когда ощущаю на себе чей-то взгляд. Ненавижу это чувство, когда пялятся исподтишка. Хочешь что-то спросить — подойди и спроси. — Привет, — женский голос едва различим сквозь громкие басы, но я всё равно вздрагиваю — не ожидал. Оборачиваюсь, готовый увидеть очередную разрисованную куклу. Из тех, которым похер, где и с кем, лишь бы с кайфом и подороже. Других здесь редко встретишь. Однако на этот раз мне везёт, причём сокрушительно. В прямом смысле. Передо мной стоит та самая девчонка из випа: узнаю её по чёлке до самых глаз и губам — именно такого цвета отпечаток остался на том бокале. — Привет, — надеюсь, я не похож сейчас на растерянного подростка. Хотя какая хрен разница. Она смотрит на меня слегка удивлённо, и, рассмеявшись, откидывает волосы с лица. В этот момент прожектор удачно освещает её с головы до ног, и я охреневаю ещё больше. — Только не говори, что не узнаёшь меня, Йонас. Ты ещё слишком мало выпил, по глазам вижу. Яркий луч уходит в сторону, но я действительно узнаю её. Сколько лет, сколько зим, блять. Не сказать, чтоб много, но с Лу Рид мы не виделись примерно дохрена. С самого выпуска из интерната. Так бывает, когда твоя социальная группа распадается сразу после того, как отзвучат клятвенные обещания дружить до гробовой доски. Но, буду честен, встреча приятная. Особенно чётко осознаю это, когда Лу смело притягивает меня к себе, крепко обнимая в порыве приветствия. От неё пахнет алкоголем, сигаретами и чем-то сладким. Убойная смесь — сразу уносит в годы безбашенной юности, когда кажется, что море по колено и впереди тебя ждет что-то кроме бесконечных рабочих смен и пьяного угара по субботам. — Не ожидал тебя здесь увидеть, — признаюсь, не вижу смысла придумывать более правдоподобные причины. Например, что для девушки появление здесь в одиночестве считается дурным тоном. И откровенным поводом причислить её к дамам не самого приличного поведения. Лу неопределённо улыбается, явно не собираясь вдаваться в подробности. Вместо этого с усмешкой выдаёт: — Тогда один-один. На лестнице подумала, что ты один из местных мудаков. Точно, один-один. Зришь в корень, подруга. Подруга... Если бы она знала, как я оценивал её вид сзади, прописала бы в табло, не раздумывая. Киваю Айну, искоса наблюдающему за нами из-за стойки. Он без вопросов достаёт полную бутылку и два стакана, ставит их перед нами. — За встречу. Не спрашиваю — утверждаю. И, судя по ироничному взгляду Лу, она нисколько не удивлена. Чувствует себя уверенно, расслабленно опираясь спиной о полированную столешницу — интересно, как часто ей приходится бывать в подобных местах? Понимаю, что всё, что знаю о ней, не выходит за рамки интернатовских времён, и ловлю себя на мысли, что действительно хочу знать больше. — Ну, рассказывай, — наши бокалы соприкасаются с неслышным звоном, а я устраиваюсь удобнее на высоком барном стуле. — Чё, как? — Да как обычно. Дом, работа, немного отдыха. Дофига проблем, — кратко перечисляет Лу, прищуриваясь. — Как сам? — Примерно так же. Первое воодушевление от неожиданной встречи испаряется, уступив место неловкости. О чём говорить людям, которые разойдутся через пару минут, не собираясь заново обмениваться номерами? — В больнице работаешь? Учишься? — Лу с трудом придумывает подходящий вопрос, очерчивая пальцем ободок своего стакана. Машинально наблюдаю за её движением, в котором нет ни грамма флирта или чего-то такого. Нервничает. Возможно, просто жалеет, что не прошла мимо. — Да, давно уже. Сразу после выпуска. А ты?.. Она не успевает ответить, как динамичный трек сменяется на более тягучую мелодию, пульсирующую глухими басами. Из толпы выныривает пьяное нечто и бесцеремонно тащит Лу за руку в сторону танцпола. — Малышка, пойдём уже! Давлюсь глотком, коньяк терпко обжигает горло. Да ну нахрен, она с этим притащилась?! — Отвали, — Лу резко выдёргивает пальцы и брезгливо вытирает их о брюки. — Занята. Выразительно смотрит в мою сторону, и я, конечно, подыгрываю. Хватает взгляда исподлобья, чтобы мужик разочарованно отчалил в поисках другой «малышки». Мерзкий утырок, такому и втащить приятно. Даже жаль, что быстро слился. — Каким чёртом ты здесь одна оказалась? — спрашиваю, не скрывая любопытства. — Только не говори, что отдохнуть залетела. Да и какое отдохнуть, если мы оба знаем, что у каждого из нас были дела в вип-зоне? К Шазе просто так не заглядывают. — По работе, — коротко отмахивается Лу, всё ещё не собираясь откровенничать. — Но потанцевать я бы тоже не отказалась. Намёк предельно ясен. Надеюсь, это не попытка соскочить с темы. С другой стороны, плевать. Мы давно уже не друзья, с чего бы ей передо мной душу изливать? Поэтому когда она плавно извивается в танце, ненароком прижимаясь ко мне всем телом, думать о её мутках с Шазой уже нет никакого желания. Мои ладони скользят вдоль её груди, талии, крепко прижимаются к упругим бёдрам. Притягиваю Лу ближе к себе, замечая, как её движения становятся откровеннее. Она перебрасывает волосы на одно плечо, и, повернувшись спиной, кладёт голову мне на грудь. Невольно склоняюсь ниже, едва касаюсь губами пульсирующей венки за ухом. Холодный металл серёжек приятно контрастирует с горячей кожей. — Ты нихрена не изменился, Йонас, — произносит четко и тихо, но я слышу это так, как если бы вокруг нас была пустошь, а не куча угашенных тел. Значит, тоже помнит. — А должен был? Не отстраняясь, опускается чуть ниже, медленно. Между нами ни миллиметра. Охренеть. Прикрываю глаза, напрочь и окончательно отдаваясь возбуждению, тяжело растекающемуся внизу живота. Дважды охренеть. Музыка снова меняется, разрывает динамики отрывистым битом. Наваждение рассеивается, моментально попускает. Лу смотрит на меня так ошалело, как будто первый раз видит. — Мне пора, — перекрикивает ор мощных колонок, отводит взгляд. Да ладно тебе, Лу, ты тоже нихрена не изменилась. Всё такая же — уходишь, как только понимаешь, что творишь. Но на этот раз хотя бы предупреждаешь. — Я провожу. Опять не спрашивая, уверенно веду её к выходу. Снова ощущение, что за мной наблюдают — мельком оборачиваюсь, замечаю, как Шаза внимательно смотрит нам вслед. Отвечаю на его немой вопрос кривой ухмылкой, вспоминая рассуждения о птичках и полётах — пусть думает, что хочет. На улице Лу вновь ведёт себя, как обычно — без лишних эмоций несёт какую-то чушь о времени, поглядывая на экран мобильника. Улыбаясь, закуривает и протяжно выдыхает, прячась в облаке дыма. У края тротуара останавливается тёмная тачка, слишком дорогая даже для этого района. Лу уверенно направляется к ней, выбросив в лужу едва начатую сигарету. — Рада была тебя увидеть, — говорит, уже открыв дверь. Водителя не рассмотреть, вижу только мужские руки на руле. Явно не таксист. Хотя какая мне разница, кто забирает её из клубов? Однозначно, полный долбоёб, если отпускает в подобные заведения одну. — Взаимно, — салютую на прощание, честно пытаясь избавиться от нарастающего раздражения. Какого дьявола я вообще злюсь? Её дело, с кем, куда и когда. Пара бокалов отборного пойла и один фривольный танец — не повод заморачиваться. Лу почти скрывается в салоне автомобиля, когда вдруг слышу спокойное: — Я, кстати, номер не меняла. А ты? Внезапно. Но отвечаю, не задумываясь: — Тоже. — Тогда звони, если что, — усмехается уголками побледневших губ, с которых стёрлась яркая помада. А я пялюсь на неё, как дурак, не до конца понимая, что вообще происходит. Хлопок двери, шорох шин по асфальту. И один только вопрос в голове: «На кой чёрт, Лу?» Я же позвоню… Просыпаюсь от настойчивого телефонного жужжания. Сбрасываю, не глядя, но без толку — кто-то явно не собирается дать мне отоспаться и трезвонит второй раз. — Внимательно, — втыкаю на громкую, не отрывая башки от подушки. Надеюсь, мой недовольный тон ясно даёт понять, что этим прекрасным субботним утром собеседник может валить в фаллическом направлении. — Что, Бэр, весёлая ночка? Сука, этот не свалит. Быстрее сам пошлёт, и не факт, что получится отмазаться. — Ага, очень. Привет, Оруэлл. — И тебе доброе утро. Как у нас дела? — спрашивает вкрадчиво, сладенько так. Аж тошнит. — Нормально. Всё будет, — нашариваю на тумбочке сигареты и подкуриваю прямо в постели. — Обязательно было будить? Мне в ночную сегодня. — Обязательно. Иначе как ты узнаешь, что через час твоя задница должна быть в моём кабинете? Зашибись, лучше бы действительно нахер послал. Но приходится согласиться. Я не в том положении, чтобы спорить. С Джорджем Оруэллом я познакомился случайно. Чудный был денёк, я как раз впервые умудрился загреметь в обезьянник. Чёрт его знает, за что, но скажу прямо — компания ароматных проституток, воинственного бомжа и обдолбанного вусмерть торчка мне не очень понравилась. Поэтому когда на пороге появился незнакомый мужик в синей форме Корпуса Содействия, разруливший мою проблему в два счёта, испытал что-то вроде благодарности. — В следующий раз будьте осторожнее в высказываниях, месье, — добродушно предупредил он, игнорируя мой справедливый вопрос из разряда «Чё за херня?» — Меня зовут Джордж Оруэлл, и я хочу предложить вам сотрудничество. Так я узнал, что какая-то дрянь донесла о моих левых взглядах на происходящий в нашем обществе пиздец. Впрочем, крысы есть везде, поэтому когда кого-то натягивали за излишне либеральную позицию, срабатывала обратная реакция. Оруэллу сливали информацию о таких «преступниках», а он, добрая душа, вызволял их из заключения. За определённую плату, естественно. Которая подразумевала помощь в организации вооружённого восстания. Иными словами, мятежа. Отказаться было можно, но тогда этот же самый Джордж Оруэлл из «друга» превращался в злейшего врага — и по сравнению с виселицей проститутки в камере казались едва ли не самым лучшим, что тебя ждало в жизни. Объясняю проще — эта тварь, работая в Корпусе, собирает свою собственную армию. Почему его самого ещё не сдали? Догадаться несложно. Для церковников он «проверяет» проштрафившихся на вшивость. Соглашаешься на его условия — добро пожаловать в рай, здесь вы можете творить любую дичь на благо подрыва Церкви. Отказываешься — очень жаль, вам перезвонят, когда будет готова ваша верёвка. Ожидайте в своей же камере. Всё просто. Безмерно благодарен той паскуде, из-за которой вляпался в эту дрянь. И дело не в том, что за несколько часов в обществе блюющего наркомана я резко возлюбил Церковь и Корпус, а заодно и всю их вышестоящую братию. Я не в восторге от методов Оруэлла. Пока что он действует осторожно, не слишком высовываясь. Набирает людей, готовит снаряжение. Иногда по мелочи пакостит: локальные бунты, парочка мелких терактов в не самых людных районах Центра. Но мне достаточно и этого — не хочу быть причастным к людским смертям, даже если погибают зажравшиеся чистые. Не хочу, но уже причастен. И от этого паршиво так, что иногда хочется сдаться самому. Держит только то, что в целом мы боремся за правое дело. И ещё пара моментов… Именно об этом думаю, когда, наконец, добираюсь до места, которое Оруэлл гордо именует своим «кабинетом». По факту это подпол полузаброшенного бара на окраине Термитника. У него даже названия нет, а из клиентов — кучка местных забулдыг, которым не хватает бабла на более приличные заведения. Вечно уставшая и измученная ничегонеделанием официантка, имени которой я до сих пор не знаю, даже не смотрит в мою сторону. Спускаюсь в подвал, толкаю тяжёлую железную дверь, за которой прячется Оруэлл. За ней всё иначе: неплохой ремонт, яркое освещение, приличная мебель. Если не знать, что здесь прячется мятежный оборотень, можно подумать, что это офис мелкой рабочей конторки. Оруэлл недовольно смотрит на настенные часы и сипло тянет: — Надо же, не опоздал. Чай, кофе? Ага, спасибо. Вертел я твоё гостеприимство, выкладывай. Но вслух вежливо отказываюсь и прошу перейти сразу к сути вопроса. Его такой расклад вполне устраивает. — Скажи мне, друг мой, ты знаешь, кого вчера в «Реакторе» подцепил? — без прелюдии спрашивает Оруэлл, при рукопожатии пристально глядя мне прямо в глаза. — Знаю, что это определённо девушка. Симпатичная, но даже имени не назвала. Я невольно кидаю взгляд на клеймо на его правом запястье — знаю же, что он эмпатик. А раз не отпускает мою ладонь, значит, считывает. И что ты хочешь узнать? Не могу сказать, что волнуюсь — в конце концов, мыслей он не прочтёт, а эмоции… Да мало ли, что у меня там с ними. Старательно воскрешаю в памяти образы призывно изогнутой женской спины, округлых ягодиц и узкой талии под моими пальцами. Пусть Джорж думает, что я слишком впечатлительный и не контролирую себя перед ним. — Уверен? Ну номерок-то хоть оставила? — Оруэлл пристально щурится, и, наконец, отступает на шаг. — Зачем бы? Дважды в одну реку… сам знаешь, — пожимаю плечами, но глаз не отвожу — спалит на вранье сразу же. — То есть, чем она занимается, кем работает, тоже не спрашивал? — А на кой оно мне надо? Мне не нравится его тон. И этот разговор в целом тоже не нравится. Но если уж ступил на скользкую дорожку лютого пиздежа, отступить не получится. И откуда он вообще?.. Шаза, сука. Видел, как мы уходили вместе. Хотя нет, не тот случай. Наверное. — Ну тогда смотри, — передо мной на стол ложится яркий квадрат смартфона, на экране которого — сайт местного новостного портала. Равнодушно пробегаю по строчкам статьи. Ничего нового, очередное восхваление великой Церкви, бравого Приора и незаменимого Викария. — Ну, посмотрел. Дальше чё? Причём тут вчерашняя девка и это? Джордж с раздражением закатывает глаза, ведёт по экрану пальцем, пока на нём не появляется фотография. Да ладно?.. Журналистский кадр захватил не только самого Приора, но и людей рядом с ним, вероятно, охранников. И одного из них — одну, узнаю безошибочно. Это Лу. Ну точно же. Только волосы уложены в аккуратные пряди, а вместо откровенного клубного наряда — строгий костюм. — Узнал? — И чё дальше? Отпираться смысла нет, у меня на морде всё написано. Большими буквами. Охренеть — третий раз за сутки. Но внешне стараюсь держаться спокойно. Ну, мало ли, кто там у Приора в охране? Я-то тут каким боком? Оруэлл довольно потирает ладони, будто задумал самую большую гадость, на которую способен. Впрочем, я уверен — предположение недалеко от истины. Убираю руки в карманы, чтобы Джордж не коснулся их даже случайно. Незачем ему знать, что теперь мне конкретно не по себе. А он, не обращая внимания, забирает свой телефон и продолжает, не забывая сверлить меня взглядом: — Надеюсь, девочка была хороша. Потому что теперь тебе придется познакомиться с ней ещё ближе.