День 5. Принятие

      Гермиона сладко потянулась, не открывая глаз, и перевернулась набок. Кровать сегодня была какая-то неудобная, да и нос уткнулся во что-то явно постороннее, теплое и твердое. Ничего подобного в ее постели не предполагалось, и девушка неохотно приоткрыла глаза.              «Какого драккла тут происходит?..»              Сонный мозг отказывался генерировать идеи, но глаза, беспристрастные свидетели событий, с фотографической четкостью фиксировали обстановку. Гермиона обнаружила себя лежащей на полу у камина на какой-то черной ткани, под голову ей кем-то была заботливо подсунута декоративная подушка, ранее обитавшая на кресле. Теплым и твердым нарушителем личного пространства ее носа оказалась весьма впечатляющая, рельефная мужская грудь, от которой смутно знакомо пахло свежестью и озоном. Взгляд невольно опустился ниже, оценивающе прошелся по подтянутому животу и уперся во все ту же черную ткань, скрывающую мужские бедра.              –Доброе утро… - промурлыкал над ее макушкой до чертиков знакомый баритон и Грейнджер вскинула глаза, стремительно теряя остатки сонной неги и уже зная что увидит – смоляные волосы, черные полосы, рассекающие изогнутые в усмешке губы, и залитые бездонной тьмой склеры глаз.              – Дориан… Уже утро?.. – она нахмурилась, припоминая последние события, оставшиеся в памяти. Обида на Снейпа, гнев на себя, пара галлонов пролитых слез и – вишенкой на торте – поцелуи с дементором до потери сознания. Причем в самом буквальном смысле этого слова.              – Ты спала около… - мужчина чуть прищурился, очевидно, подсчитывая время. - …двенадцати часов. Сейчас раннее утро.              – Твою-жешь-Мерлина-в-душу-мать… - простонала Гермиона, переворачиваясь на спину и закрывая руками лицо. – Отчет… Я вчера должна была написать отчет для Снейпа. Он приедет уже послезавтра.              – Серьезно? – дементор подпер голову рукой и разглядывал Грейнджер сверху вниз, как диковинную зверушку. – То есть сейчас твоя самая большая проблема – это какой-то дурацкий отчет?              – Ничего он не дурацкий! – Гермиона, сердито глядя на мужчину, приподнялась на локтях, не желая смотреть на него снизу-вверх. Мягкая черная ткань от резкого движения соскользнула на талию, огладив легким прикосновением соски девушки. - Это важнейшее уникальное исследование и…              Она резко замолчала и опустила глаза на собственную обнаженную грудь. На ехидно ухмыляющегося дементора и снова на свою грудь. Резким движением подняла край ткани и громко сглотнула, только в этот момент осознав собственную полную наготу. Как ни странно, сам факт того, что она лежит в чем мать родила рядом с мужчиной, не вызвал у нее ни малейшего смущения, зато ее возмущение не знало предела.              – Ты что?.. Ты… - она гневно сузила глаза, пальцы согнулись как когти хищницы. – Ты меня трогал?              – Разумеется, - дементор оставался невозмутим.              – Ах ты… Ты… - она задыхалась от ярости, не находя достаточно емкого ругательства, чтобы выразить свою ненависть и злобу по отношению к этому беспринципному гаду, который так подло воспользовался ее состоянием.              – Тише… - рука Дориана взметнулась, перехватывая ладонь девушки в нескольких сантиметрах от собственного лица. – Трогал ровно столько, сколько нужно было, чтобы тебя раздеть и согревать своим прикосновением. Или ты предпочла бы замерзнуть и очнуться, как минимум, с воспалением легких? Очень распространенное было заболевание в Азкабане. Как думаешь, почему?              Грейнджер помолчала несколько секунд, осмысляя услышанное и сверля тяжелым взглядом своего визави.              – То есть мы не…              – Ты меня путаешь с человеком, - пренебрежительно фыркнул дементор. – У этого тела нет инстинкта размножения.              Он бесцеремонно сгреб Гермиону в охапку и придвинул к себе спиной, крепко обняв за талию.              – И если ты хочешь написать свой дурацкий отчет, то советую держаться ко мне поближе, - он провел ладонью по ее боку и бедру вниз, ухватил край ткани и накрыл их обоих по плечи, после чего широкая ладонь по-хозяйски устроилась на животе девушки. – Посмотри – ты совсем замерзла, пока предавалась фантазиям о поруганной девичьей чести.              – Придурок… - пробормотала Грейнджер себе под нос, понимая его правоту, и устраиваясь поудобней.              В ее голове мелькнула мысль о том, что вообще-то она должна была бы испытывать неловкость от такой близости, но списала отсутствие стыдливости на эмоциональные качели после вчерашних событий. Здесь и сейчас объятия Дориана казались ей самыми естественными и правильными на свете. Озябшее тело быстро согревалось и расслаблялось, и с каждой секундой ей все меньше хотелось куда-то идти и что-то делать.              – А как вы размножаетесь, если у вас нет этого инстинкта? – едва почувствовав себя спокойней, Гермиона вернулась к прерванному разговору, подстегиваемая неукротимым интересом исследователя. – Как выглядят ваши женщины?              – Магия не имеет пола, так что я могу сформировать любое материальное тело – хоть мужское, хоть женское. Это не имеет значения для меня, - дыхание дементора при каждом произнесенном слове касалось шеи девушки, вызывая приятные мурашки. – Мы не размножаемся, а просто появляемся там, где много боли, смертей и страданий, чтобы забрать души тех, кто уже не в состоянии жить. В каком-то смысле мы избавляем этот мир от слабых людей так же, как хищники избавляют стада травоядных от слабых особей, неспособных убежать или защититься. Это просто закон природы.              – Любое живое существо рождается, растет и умирает, - проговорила Гермиона, задумчиво поглаживая кончиками пальцев край накидки. – Если вы не рождаетесь и не растете, то, теоретически, вы бессмертны?              – Ну, убить меня не выйдет, - усмехнулся дементор и склонился к ее уху, понизив голос до шепота. – А что, очень хочется?              – Придурок! – на этот раз она выругалась уже в голос и ткнула локтем назад, надеясь попасть этому язвительному гаду куда-нибудь побольнее. – Вот сейчас возьму палочку и как дам в лоб патронусом – посмотрим кто будет смеяться…              – Не дотянешься, - Дориан, посмеиваясь, обхватил одной рукой девушку поперек талии, прижав обе ее руки к телу. – И патронус меня не убьет, просто его магия противоположна моей, потому он отталкивает дементора как одинаковые полюса у магнитов. Но угрожать мне не стоит…              Он перекатился, переворачивая Грейнджер на живот и подминая под себя. Она охнула от внезапной тяжести, дернулась еще пару раз и затихла, повернув голову вбок и сверкая глазами из-под упавших на лицо кудрей.              – Успокоилась? – поинтересовался Дориан, аккуратно отводя с лица девушки непослушные пряди и убирая их ей за ухо. Не дождавшись ответа, он театрально вздохнул. – Ну, значит, в этом положении мы и полежим до послезавтра, пока не приедет Снейп и не усмирит твой пыл. Я до его возвращения никуда не тороплюсь…              Он оперся локтем на пол и чуть сместил корпус, позволяя Грейнджер нормально вздохнуть, а заодно – увидеть его нарочито терпеливое и даже скучающее лицо. Гермиона дернулась, ощутив чуть больше свободы, но с тем же успехом она могла пытаться выбраться из-под гранитной глыбы. Второй рукой Дориан несильно, но настойчиво надавил ей на спину между лопаток, не позволяя подняться.              – Нет-нет, Гермиона, я же сказал – мы ждем твоего любимого руководителя.              Любимого…              Это слово неприятно царапнуло слух, вызывая в памяти Грейнджер образ Снейпа. Но теперь он не был окутан привычной розовой дымкой надежды и обожания. Сердце болезненно сжалось, выпуская новый росток тоски, боли и обиды.              – Хватит! Слезь с меня… - рыкнула она, сведя брови к переносице и злобно глядя на дементора. – Что, проголодался и решил мне сделать больно, чтобы потом благородно от этих долбаных чувств меня избавить? Я тебе не дойная корова!              Один рывок – и мужчина, словно пушинку, перевернул Гермиону на спину, тут же устроившись сверху и прижав ее запястья к полу.              – Разве это я тебе делаю больно, м? – прошипел он, сузив глаза. – Или эти твои «долбаные чувства», от которых ты сама не хочешь избавиться? Ты собственноручно их взращиваешь в себе, оберегаешь и даешь им пищу. Ради чего?              Гермиона сжала губы, безуспешно пытаясь испепелить взглядом склонившуюся над ней фигуру. Если бы могла, она бы зажала уши, чтобы не слышать его вопросов, каждый из которых хлестал ее наотмашь, подводя к эмоциональной грани, вызывая желание то ли убить Дориана, то ли прикончить Снейпа, то ли просто забиться в самый дальний и темный угол и дать волю слезам.              – Или тебе нравится безответная любовь? Нравится быть несчастной? Быть жертвой? Жалеть себя всю жизнь? - беспощадно продолжал Дориан, не обращая ни малейшего внимания на ненавидящий взгляд девушки. – Давай, скажи мне правду – и я тебя отпущу на все четыре стороны. Тебе нужна эта любовь? Так ты хочешь дальше?..              – Нет! – перебила Грейнджер его монолог, дернулась всем телом протестующе и беспомощно сжала кулаки. – Но ни хрена это не меняет, ясно? Ни-хре-на!              Чувства переполняли ее, она задыхалась и уже не могла остановиться. Ей хотелось хоть на кого-то выплеснуть весь тот негатив, что она сдерживала в себе годами, прятала за послушанием подмастерья и пластиковой улыбкой идеальной сотрудницы.              – Это для тебя чувства – просто еда. А у людей все не так, понятно? – по щеке скользнула одинокая слезинка и Гермиона нервно дернулась, пытаясь стереть ее плечом, не желая в очередной раз быть слабой. - Мы не решаем кого любить. И нет волшебного зелья, понимаешь? Нельзя заставить себя полюбить кого-то конкретного или разлюбить… Как бы не хотелось…              – А ты бы хотела разлюбить? – Дориан склонился ближе, провел губами по ее щеке, стирая влажную соленую дорожку, и склонился к уху. – Разве тебе не хочется сбросить эту обузу? Стать свободной… Дать себе шанс начать заново… С кем-то другим… Дать себе шанс… Быть счастливой…              Бархатный шепот обволакивал, завораживал и странным образом заставлял прочувствовать все то, что говорил Дориан.              Когда-то давно мама научила Гермиону одному простому приему. Если нет уверенности в своих чувствах к человеку, то нужно как можно ярче представить, что его больше нет в твоей жизни. Представить, что ваши пути разошлись раз и навсегда. Какие чувства это вызовет? Чего будет больше – боли или облегчения?              Прикрыв глаза, Грейнджер на пару мгновений позволила себе представить. Просто представить, как бы изменилась ее жизнь, если бы чувства к Снейпу не держали ее кандалами рядом с ним. Была бы она счастливее или наоборот?.. И в этом зыбком иллюзорном мире ей стало как будто легче дышать… Да, была и толика боли, словно от хирургического надреза острым скальпелем, который необходим, чтобы очистить старую, давно загноившуюся рану. Но все же основным ощущением был легкость. Легкость и свобода, подобные тем, что чувствуешь, впервые выйдя на улицу после долгой и изнурительной болезни…              – Дориан… - ее шепот был едва слышен, но она знала, что дементор услышит, прочтет по губам, даже если она не издаст ни звука вслух, учует ее решение, как чуял ложь, боль и страх. – Забери ее, если можешь. Я так больше не хочу…              – Умная девочка, - она услышала усмешку в его голосе, но ей было плевать. Пусть говорит и делает что хочет, лишь бы вновь почувствовать эту призрачную, давно забытую свободу, но уже наяву.              Хватка на ее запястьях исчезла, но Гермиона не двигалась и не открывала глаз, впервые за долгое время не пытаясь ничего контролировать и позволяя себе просто быть здесь и сейчас. Чувствовать, как вес его тела перемещается на левую руку, а правой мужчина скользит вдоль ее руки, мягко оглаживая кожу. Вниз к плечу и снова вверх – по шее, заставляя рефлекторно приподнять подбородок и разомкнуть губы в ожидании поцелуя.              Девушка едва заметно усмехнулась собственным мыслям. Сказал бы ей кто неделю назад, что она будет с нетерпением ждать поцелуя дементора – прокляла бы шутника для профилактики, а потом отправила в Мунго. А вот теперь – пожалуйста – ждет, затаив дыхание, мельком проходится кончиком языка по пересохшей нижней губе и считает секунды. Три… Четыре… Пять… Чувствует его теплые пальцы, застывшие под челюстью, и, недовольно выдохнув, открывает глаза.              – В чем де… - она осекается, увидев устремленный на нее дикий взгляд дементора. Так смотрит голодный зверь, с прищуром, исподлобья, пригнув голову за секунду до прыжка. Наверное, она должна бы испугаться, но вместо этого по телу прокатывается горячая волна адреналина и сворачивается огненным клубком желания внизу живота. Разделенные черными полосами губы расплываются в хищной довольной ухмылке, и мужчина склоняется к ней, медленно и неспешно.              Легкое касание его языка по центру ее нижней губы, будто он пробует ее заново на вкус, заставляет девушку в нетерпении податься вперед, жадно впиться поцелуем в ухмыляющиеся губы и запустить пальцы в черные шелковые волосы, с силой притягивая его голову к себе и отбросив последнюю иллюзию собственной непричастности. И наградой за честность – его незамедлительный ответ, жадное и торопливое сплетение языков, легкие взаимные укусы, заставляющие ее сдавленно выдыхать и выгибать спину, инстинктивно прижимаясь всем телом еще теснее, еще ближе.              – Ну давай же… - чувствуя, что желанного чувства легкости и освобождения от эмоций нет, Гермиона прервала поцелуй, ее взгляд метался по лицу дементора в поисках ответа. – Или не получается?              – Не торопись, моя милая, - голос Дориана напоминал сейчас мурлыканье сытого довольного кота. – Во-первых, я предпочитаю получать удовольствие от процесса, а во-вторых…              Он склонился и неторопливо, широко провел языком по шее, чуть покачивая головой и оставляя волнистую влажную дорожку от плеча до линии челюсти.              – …я не хочу причинять тебе боль, - мазнул губами краю подбородка и слегка прикусил нежную кожу чуть ниже, заставив Гермиону тихо ахнуть и зажмуриться. – А для этого ты должна искренне желать отдать мне свою любовь…              – Я хочу… - выдохнула девушка и легко потянула его за волосы, направляя поцелуи к еще не обласканной стороне шеи.              – …и ты должна максимально открыться мне, - легкое касание губ к мочке уха обожгло не хуже Инсендио. – Не испытывать сомнений и не думать ни о чем…              – Я не сомневаюсь, - Гермиона повернула голову и попыталась поймать его губы своими, но Дориан отстранился, приподнявшись над ней, опираясь на локоть.              – Зато слишком много думаешь, - он ухмыльнулся и закусил нижнюю губу острым клыком, от чего Грейнджер невольно облизнулась. – Но я это исправлю.              Он чуть сместился и качнул бедрами, позволяя девушке почувствовать, как его напряженный член трется о внутреннюю сторону ее бедра. Гермиона вздрогнула от неожиданности, и Дориан расплылся в ехидной улыбке, наблюдая, как ее глаза округляются и наполняются пониманием.              –Но… Ты… Твое тело… - не удержавшись от соблазна, она приподняла голову и посмотрела вниз, требовательно оттолкнув дементора и заставив его приподняться выше, чтобы не закрывал обзор. – Мерлин всемогущий…              «Идеальный…» - пронеслось в кудрявой голове. – «Идеальный-сука-член».              – Нет инстинкта размножения, да? – усилием воли она заставила себя отвести взгляд и посмотреть в насмешливо прищуренные глаза Дориана.              – Так и есть. Материальное тело полностью контролируется моим разумом, - он провел большим пальцем по нижней губе девушки, слегка оттянул ее и коснулся краем острого черного ногтя к ее языку. – Я не испытываю оргазма в вашем понимании, но могу получить удовольствие от процесса… прикосновений… эмоций… реакций… это может быть… восхитительным…              С каждым произнесенным словом его палец двигался, проникая все глубже в рот Гермионы, лаская ее язык, надавливая, провоцируя открыться и впустить его глубже. Она сама не поняла в какой момент начала заигрывать с ним в ответ, лаская языком подушечку пальца в такт его движениям. Глаза закрылись сами собой, желая усилить удовольствие даже от такой легкой ласки. Он убрал руку и Грейнджер едва успела ощутить укол недовольства, как тут же влажный горячий язык прошелся по левой груди, очерчивая ареолу и принялся поддразнивать навершие легкими прикосновениями.              Стоило ей ощутить нехватку прикосновений с другой стороны, как его пальцы сжали напряженный сосок, и легко потянули, заставляя девушку выгнуться следом. Дориан провел носом между ее грудей, шумно вдыхая, и усмехнулся.              – Даже так… Интересно… - он сел на колени между ног Грейнджер, ладони нежно огладили грудь и тут же пальцы жестко и с силой сжали чувствительные соски, заставив ее ахнуть в голос и отчаянно прогнуться в спине.              – Ты сдерживаешься лишь по привычке, - промурлыкал он бархатисто и мягко, в то время как его руки продолжали болезненно тянуть соски, заставляя ее подниматься все выше, пока она не села, обвивая ногами мужские бедра и не склонилась к нему, подчиняясь повелительным движениям грубых пальцев. – Я чувствую запах каждого твоего желания. Отпусти их на волю, милая…              Он разжал руки и Грейнджер застонала в голос, запрокидывая голову, когда кровь прилила к пострадавшим соскам, создавая восхитительный контраст боли и удовольствия. Она чувствовала прохладу на половых губах, влажных от выступившей смазки. Чувствовала, как в низу живота разрастается жар от каждого движения сильных рук, что бесцеремонно гуляли по ее телу и были, казалось, везде, касались каждого сантиметра кожи, поглаживая, сжимая, надавливая, царапая…              «Отпусти… Отпусти… Отпусти…»              Губы Дориана ласкали ее шею и грудь, но Гермионе казалось, что она продолжает слышать его вкрадчивый голос – и она отпустила… Приподнялась рывком и прильнула к губам дементора в жадном поцелуе, бесстыдно вылизывая его рот, надавила всем весом, заставляя его отклониться назад и упасть на спину, даже в момент соприкосновения с жестким полом не прерывая поцелуя.              – Хорошая девочка… Вот так, - рыкнул он, приподнимая ее за талию и помогая удобнее устроиться на его бедрах. Гермиона ответила хриплым горловым рычанием, разорвала поцелуй, мазнула губами по краю его губ напоследок и прикусила скулу, оставляя розовый след острых зубов на белой коже.              – Заткнись… - выдохнула она, нависая над ним, глядя с вызовом глаза-в-глаза. Демонстративно облизнула ладонь и с нажимом провела ногтями по рельефному торсу вниз, оставляя яркие полосы. Через широкую грудь, намеренно царапнув сосок, по подтянутому животу и ниже.              Дориан с интересом наблюдал, как она приподняла бедра, обхватила его член влажной ладонью, огладила небрежно, увлажняя, и направила в себя. Его руки лежали на ее талии, легонько поглаживая кончиками пальцев – и только. Он не торопил ее, позволяя девушке маленькие вольности, черные глаза неотрывно смотрели на место соединения их тел, на ее раскрытые половые губы и ноздри его раздувались, улавливая запахи, недоступные человеку.              Гермиона раскачивалась плавными движениями, неторопливо и со вкусом ощущая, как он проникает в нее все глубже с каждым толчком. Ее бедра чуть подрагивали от напряжения и нетерпения одновременно, но она не хотела упустить ни мгновения этой невозможной близости. Ей до мурашек, до искр под веками нравилось чувствовать внутри себя гладкую головку, что методично растягивала ее влагалище, раздвигала с усилием мышцы – и ее тело послушно подстраивалось к его размеру. Гермиона тяжело дышала, впиваясь ногтями в плечи дементора, с ее губ против воли слетали низкие стоны и, едва их бедра соприкоснулись, и он полностью оказался внутри нее, как белые пальцы соскользнули с ее талии ниже, на раскрытые бедра, и сжались капканом.              – Ты можешь лучше, - он оскалился, двинулся вверх и с силой насаживая Грейнджер на себя, выбивая из нее звонкий вскрик. Впрочем, она тут же подхватила заданный им быстрый темп, прогнула спину, повела бедрами, прислушиваясь к ощущениям. Дориан надавил сильнее, заставляя еще ближе склониться к нему, и Гермиона протяжно застонала, повышая тональность с каждым движением, ощущая, как именно под этим углом его член задевает самые приятные точки, пускает волны жара по телу.              Напряжение в ее животе становилось нестерпимым, переходило в легкие спазмы. Громкие влажные шлепки разносились по комнате вперемешку с ее стонами и его глухим рычанием. Гермиона видела сквозь опущенные ресницы как его язык раз за разом проходится по припухшим от поцелуев губам, словно в предвкушении. Одной рукой он мазнул по низу собственного живота, собирая блестящую в свете камина смазку и провел с нажимом по клитору. Сжал его между большим и указательным пальцами, перекатывая и сдавливая в унисон с темпом ее движений на члене.              Грейнджер жадно хватала губами воздух, которого, как ей казалось, стало слишком мало, пальцы непроизвольно сжимались на его плечах, все глубже загоняя ногти в алебастровую кожу, но он словно не чувствовал боли, только ухмылка становилась все шире, а черные глаза горели адским пламенем.              Еще пара движений – и острый черный ноготь легко царапнул головку клитора, ставя точку и отправляя девушку за грань удовольствия. Ее спина прогнулась в резком движении, и Дориан сел рывком, подхватывая тонкое тело. Впился жадным поцелуем в ее губы, не позволяя Гермионе упасть, крепко сжимая в руках и продлевая ее оргазм плавными, постепенно затихающими толчками. Грейнджер со стоном прижалась к нему, обвивая шею руками, впуская его язык, сдаваясь в этот раз без боя. В ушах у нее стоял звон, тело конвульсивно содрогалось от накатывающих волн удовольствия, голова шла кругом.              Потерявшись в ощущениях, она не видела, как из ее груди и губ, из-под закрытых век потянулись к дементору золотистые нити, а тот с глухим утробным рыком впитывал их кожей, слизывал жадно до тех пор, пока Гермиона не обмякла бесчувственным телом в его руках.              

***

              Гермиона с неудовольствием поморщилась, медленно и неохотно просыпаясь. Так крепко и сладко ей давно уже не спалось и глаза наотрез отказывались открываться, но в уши назойливо лез чей-то настырный голос:              – Мисс Грейнджер… Мисс Грейнджер! Мисс Грейнджер, если Вы сейчас же не соизволите встать и привести себя в надлежащий вид, Мерлин свидетель, я использую Агуаменти!..              С недовольным стоном она открыла глаза и перевернулась на спину, испытав дежавю. Та же комната, та же подушка под головой, те же теплые руки, обвивающие ее расслабленное после сна тело и тот же бархатный голос:              – Доброе утро, Гермиона… - Дориан лукаво улыбнулся и кивнул в сторону двери. – Прости, милая, но, кажется, ты не успела написать отчет… Ты спала два дня, и твой руководитель уже вернулся.              В дверях, скрестив руки на груди и сурово нахмурив густые брови, стоял Снейп, надменным взглядом окидывая лежащую в обнимку у камина парочку.              – Потрудитесь встать, мисс Грейнджер… - произнес он ледяным голосом. – …и объяснить, чем Вы тут занимаетесь вместо порученного Вам исследования.              – А Вы потрудитесь стучать, когда входите в помещение, - неожиданно для самой себя огрызнулась она и замерла на миг, осознавая сказанное. От вида этого мужчины ей не было сейчас ни грустно, ни больно… она не испытывала ни любви, ни нежности, ни восхищения…Ей было никак. Совершенно-прекрасно-никак. Моментально потеряв интерес к руководителю и игнорируя его испепеляющий взгляд, она повернулась к дементору, порывисто обняла его и звонко чмокнула в растянувшиеся в улыбке губы. – Спасибо тебе! Спасибо!!! Помогло!              Тот усмехнулся, взял девушку за руку и целомудренно прикоснулся губами к тонким пальцам.              – Рад за тебя, милая. Но если вдруг снова попадешь в такую неприятную ситуацию… - он вдруг задорно подмигнул ей, приблизился и шепнул на ушко. – Ты знаешь мое имя. Просто позови. Я услышу. Помогать такой красотке – одно удовольствие.              Последнюю фразу он произнес уже отстранившись и в полный голос, так, чтобы слышал Снейп, застывший у двери мрачной тучей. Гермиона вернула дементору лучезарную улыбку, откинула черное покрывало и встала в полный рост, совершенно не стесняясь собственной наготы. Игнорируя недобрый взгляд волшебника, она подошла к нему вплотную и отстранила Северуса с прохода небрежным жестом.              – Позвольте, мистер Снейп. Мне необходимо принять душ и привести себя в подобающий вид… - она нахально ухмыльнулась, глядя ему в глаза. – После удачно проведенного эксперимента. Отчет получите завтра вместе с проектом моего нового рабочего контракта.              – И где были мои глаза?.. – ошарашенно пробормотал Снейп, едва за Грейнджер закрылась дверь.              – Мистер Снейп, осторожнее, - дементор ехидно ухмылялся, пристально глядя на волшебника. – Иначе Вам тоже понадобятся мои услуги.              – Я не нуждаюсь в Ваших советах, - раздраженно рявкнул зельевар и выдохнул, стараясь взять себя в руки и продолжить разговор привычным бесстрастным голосом. – Судя по всему, эксперимент оказался удачным и Вам удалось избавить мисс Грейнджер от ее нелепых и неуместных чувств.              Дориан кивнул и поднялся на ноги. Раздалось негромкое шипение, чёрное покрывало взлетело, окутывая его фигуру, вытягиваясь ввысь, и спустя пару секунд у камина завис, не касаясь пола, привычный Снейпу дементор – трехметровая фигура в темном балахоне.              – В таком случае, я жду Вас у себя через месяц. Вас и всех дементоров, кто способен и хочет питаться чувствами, а не душами людей. Этого времени мне хватит, чтобы решить все бюрократические вопросы и открыть клинику, о которой мы говорили. Не смею задерживать.              Дементор согласно склонил голову и спустя миг только ледяной воздух в комнате напоминал о недавнем присутствии здесь этого опасного существа.              – Стопроцентное исцеление от несчастной любви – это золотое дно. И в человеческой форме никто не узнает в них монстров – пациенты будут считать, что это обычные волшебники. Всего-то и нужно, что качественные согревающие чары и чары маскировки для глаз, - Снейп в предвкушении потер руки, выдвинул ящик стола, нахмурился, и стал выдвигать ящики один за другим, проверяя содержимое. Не найдя желаемое, он с грохотом задвинул последний. – Еще и мой огневиски выжрали, экспериментаторы…              Он бросил взгляд в сторону выхода и расплылся в недоброй ухмылке.              – Придется Вам, мисс Грейнджер, за это ответить… Воровство наказуемо…