Часть 1. Пролог.

      В Харрикейне давным-давно не осталось жителя, который бы не был знаком с ресторанной франшизой «Фазбер Интертеймент».       Люди во все времена по-разному относились к этой компании: кто-то почитал её с присущим уважением и любовью, вспоминая о радостных деньках, проведенных в её ресторанах; кому-то было противно одно лишь упоминание этих заведений и людей, что стояли во главе франшизы.       Мнения людей расходились во многом, и жители частенько собирались в гости к своему соседу только ради того, чтобы в очередной раз перемыть кости одному и тому же событию.       Что же произошло в этих заведениях, раз люди вспоминают об этом так часто?       Случилось то, что можно поистине назвать самым страшным кошмаром каждого родителя: массовая пропажа детей.       Семь детей пропали в этих заведениях, и никто так и не смог найти их тел. Они будто сквозь землю провалились.       К тому же аниматроники — роботизированные куклы, исполнявшие развлекательную роль в ресторанах «Фазбер Интертеймент», — начали вести себя очень странно после этих инцидентов. Роботы самостоятельно покидали сцену по ночам и бродили по коридорам, будто в поисках кого-то. Пугало и то, что аниматроники не были запрограммированы на это, и даже спустя столько лет причину их похождений так и не удалось установить.       Посетители также стали замечать неладное: их пустые взгляды, смотрящие прямо в ядро души и будто бы поглощающие её; глюки, вырывавшие слова из контекста и превращавшие их в протяжный крик боли; проявление пассивной агрессии ко всем взрослым, выражавшееся в пристальной слежке за каждым гостем.       Люди перестали посещать рестораны, пользовавшиеся дурной славой, но «Фазбер Интертеймент» не спешили закрываться. Всеми силами они пытались скрыть эти инциденты, устраивали благотворительные акции и заявляли, что все слухи о пропажах — просто утка, пущенная конкурентами.       Некоторые даже начали верить в это.       В конце концов, кто начнет сомневаться в правдивости слов огромной корпорации, если никаких явных доказательств обратного не осталось, а очевидцы тех событий либо уехали в другие города, подальше от неизвестного маньяка, либо же скончались?       Но такие люди находились.       На территории Харрикейна ещё оставались те, кто собственными глазами наблюдали за тем, как репутация ресторанов скатывается по наклонной; как количество листовок с просьбой о помощи в поисках своего сына или дочери разрасталось; как в полицейском участке, не переставая, дребезжала телефонная трубка, в которой звучал только один вопрос: «Ну как? Не нашли?..»       Родители пропавших без вести детей, возможно, смирились с их положением, уехали из Харрикейна надолго и подальше, кинули свой родной дом, навевавший столь грустные воспоминания о ребенке, которого они не смогли уберечь.       Но не он.       Генри Эмили не мог оставить все, как есть. Ему не давала вина, тяжелым грузом висевшая на его шее, сдавливая глотку.       Будучи отцом-одиночкой, обещавшим своей любимой дочери безопасное и полное счастья будущее, мистер Эмили не смог сдержать слово. Он не смог спасти её. Свою звучную ноту, свою очаровательную баловницу, свою прекрасную Шарлотту, такую похожую на него самого… И от кого? От своего некогда лучшего друга.       Была ли это ненависть? Гнев? Что подтолкнуло Уильяма — того человека, которому Генри безусловно доверял; с которым он когда-то основал пиццерию «Фредбер и друзья», положившую начало той самой франшизе «Фазбер Интертеймент» — к убийству дочери своего же делового партнера? Как Генри мог быть таким слепым? Как Эмили мог не замечать все это время, что его лучший друг под маской улыбчивого и отзывчивого человека скрывает свое истинное, извращённое лицо, чьи внутренности жаждят лишь чужой боли и страданий?       В каком-то смысле успокоением являлось то, что ни он один не подозревал о греходеянии своего друга. Его дети также не знали о том, с каким монстром они живут, пока каждый из них не пострадал по-своему.       Бедный Кэсседи, младший сын Афтона, был убит неудачной шуткой своего старшего брата Майкла, которого Уильям воспитал, как подобие себе; Элизабет ослушалась отца и стала жертвой его кошмарных творений, созданных лишь для того, чтобы незаметно убивать невинных детей; Майкл, самый старший ребенок в семье, перенес множество потерь, стал тем, кем он никогда не хотел быть, — убийцей своего младшего брата…       Это был несчастный случай. Майкл просто хотел немного подшутить над младшим. Он запихнул его голову в подвижную челюсть аниматроника-медведя, желая просто посмеяться над Кэсседи, боящимся этих роботов до полусмерти и рыпающимся в надежде выбраться из коварной ловушки.       Но в какой-то момент слезы мальчика пропитали собой челюсти костюма и схлопнули их, раздавив череп на части. Кровь брызнула во все стороны, и бездыханное тело мальчика повисло на аниматронике. Он умер в свой день рождения.       С тех пор Майкла терзали укоры совести, он хотел бы все вернуть и никогда больше не издеваться над своим братишкой, никогда не подпускать Лиззи к опасным аниматроникам, никогда не видеть своего отца, на которого, к сожалению, подросток был чересчур похож как внешне, так и внутренне.       И мистер Афтон предложил ему все вернуть.       Уильям отправил Майкла в своё кафе, созданное уже без поддержки Генри, в глубокие подвалы, где и обитали те самые кошмарные роботы, признавшие в Майкле совсем иного Афтона, скрывшего их глубоко под землёй. Майкл желал найти свою сестрёнку, находящуюся где-то здесь, по словам отца, но в итоге нашел лишь свою смерть.       Это были не просто роботы, а боты с высоким искусственным интеллектом. Они сразу поняли, как можно заманить парня в ловушку. Цирковая Малышка — главный робот-клоунесса и виновница в смерти Элизабет — притворялась сестрой Майкла, помогая ему выживать в бункере с роботами-убийцами, втиралась ему в доверие, и она на последнюю пятую ночь заманила подростка в ловушку, где тот узрел создание, собранное из остатков главной четверки маскотов.       Они убили его.       Они выпотрошили его.       Они использовали его тело, чтобы выбраться на волю, а после покинули труп Майкла, оставив того разлагаться на улице.       Ну, почти все покинули. Одному из них он даже приглянулся. Тот оставил свой прочный эндоскелет внутри тела парня, а истерзанная и оскорблённая душа Майкла не пожелала упокоения, и он воскрес в виде прогнившего, протухшего зомби, все ещё способного пить, есть и спать.       Тогда у Майкла и возник вопрос: «А что, если дети не исчезли?..»       Парню пришлось смириться с новым соседом, заменившим ему кости, и начать копаться в подноготной отца, рыская по его документам и личным дневникам.       Майкл узнал о том, что каждый из роботов был кем-то одержим и что все они — подпитка для его отца, желавшего с помощью ремнанта — остатка прежней жизни, дарившей душам бессмертие, — сохранить себя на долгие годы, а, может, и навсегда.       Майкл не мог оставить детей так, заточенными в металлических телах без шанса на упокоение и использующимися в качестве подопытных мышей его же отцом. В особенности, когда Майкл знал, что в костюме Фредбера ещё мог остаться Кэсседи, перед которым ему необходимо было извиниться.       Объединив усилия с Генри, желавшим найти упокоение для своей дочери и остальных детей, они начали работу длиной в десятилетия. Майкл устраивался на работу во всевозможные пиццерии «Фазбер Интертеймент» и искал одержимых роботов. Это было довольно просто: все призраки принимали Майкла за его отца Уильяма и пытались отомстить за то, что тот с ними сделал, мгновенно атакуя его и пытаясь запихнуть в свободный костюм, перемоловший бы парня, как мясорубка.       Благо внутри Майкла всегда был верный помощник. Он хоть и не был сильным, как другие роботы, но зато его рефлексам стоило бы позавидовать: бот неоднократно замечал краем глаза надвигающуюся опасность и в нужный момент уворачивался, сохраняя Майкла хоть немного целым в его-то состоянии.       Новый сосед не требовал ничего сверхъестественного, лишь хорошую одежду и немного макияжа, которому парень всячески противился: не должен крепкий и «здоровый» мужчина краситься, как девочка! Но в ситуации, когда твое лицо походит на пережеванную жвачку, тебе приходится идти на уступки, чтобы люди не пугались тебя на улице.       Однако Майкл давненько не бывал в общественных местах, кроме его дома, дома Генри и пиццерий. У парня не было возможности куда-либо сходить и развеяться. Он слишком сильно чувствовал этот ледянящий душу взгляд.       Майкл временами всматривался в темные коридоры и замечал две горящие белым точки, пепелящие его насквозь. А после начинался парад кошмаров. Ни во сне, ни наяву аниматроники не оставляли Афтона. Но причину своих ночных кошмаров Майкл прекрасно знал: Кэсседи всегда наблюдал за ним и терзал за то, что тот с ним сделал.       Вскоре парень уже не мог находиться один. Его постоянно сверлили невидимые взгляды, сдавливали и душили по ночам. Майкл медленно сходил с ума. Генри даже разрешил тому спать рядом с ним на одной кровати, чтобы парень всегда чувствовал кого-то рядом с собой. Ему было стыдно; стыднее, чем когда он бродил по городу с наштукатуренным лицом. Майклу было почти 40 лет, а он все ещё спал в обнимку со взрослым, которого стал почитать сильнее, чем своего отца когда-то. Но кому же Майкл мог доверять сильнее, чем мистеру Эмили — этому доброму старичку, принявшему его даже в таком изуродованном виде? Такому человеку можно было доверить буквально всё, и поэтому Майкл успокаивался и позволял себе вести себя, как маленький ребенок, испугавшийся монстра под кроватью.       Они вдвоем проходили путь длинной в вечность: они копили деньги на покупку ресторана, в котором намеревались закончить всё: наконец упокоить души невинных и сжечь главного монстра — Уильяма Афтона, ставшего жертвой своего же костюма с пружинными механизмами, перемоловшего его в результате несчастного случая.       К семидесятилетию Генри он и Майкл смогли накопить нужную сумму на покупку целого ресторана. Они хотели сделать всё, как это говорится, со вкусом: сжечь всех там, где все началось, в заведении «Фредбер и друзья», но… Все же не могло идти настолько легко, не правда ли?       — Мы в очередной раз повторяем, что никакие земли мы не воровали. Прошу вас, мистер Эмили, выслушайте нас…       — А как же это называется?! — распылялся Генри. — Почему же я прихожу на место, которое я купил, и меня прогоняют строители, говоря, что эта территория принадлежит компании «Фазбер Интертеймент»?! Уж не думал, что вы обворуете меня моим же товарным знаком!       Юрист «Фазбер Интертеймент» в очередной раз глубоко вздохнул и подумал про себя: «Будто бьюсь о глухую стену…»       — Мистер Эмили, как вы думаете, почему мы решили начать действовать сейчас? — Генри вопросительно взглянул на мужчину. — Если вы считаете нас настолько алчными, что мы убиваем чуть ли не каждое стороннее упоминание нашего товарного знака, то почему мы не дождались того момента, пока вы не достроете ваше заведение, не обратились в суд и не отсудили его? Мы хоть и жадные, но хитрые люди, не желающие тратить лишние деньги на подобные расходы. Прошу послушайте меня хоть несколько минут, я больше у вас не возьму.       Монотонный низкий голос человека напротив успокоил пыл Эмили. В нем не осталось сил ругаться, и Генри развалился на кресле, всматриваясь в морщинистое худощавое лицо. Юрист был приблизительно одного возраста с Генри и, возможно, был коренным жителем Харрикейна. Стоило ли предполагать, что тот знал о причинах, по которым Генри когда-то продал свою франшизу «Фазбер Интертеймент» кошелькам с деньгами? Слышал ли он о том, что случилось с его малышкой?       — Я осведомлен о том, что вы продали 90% своей франшизы нам, и имеете на оставшиеся 10% право купить себе хотя бы одно заведение с нашим товарным знаком. Но, поймите, вы не молодеете, а руководство даже небольшим кафе — очень трудозатратное и неблагодарное дело. Мы бы не хотели, чтобы в результате нервного срыва скончался такой специалист, как вы.       — Не рано ли вы меня хороните? — возмутился Эмили. — И я не давал право решать за меня, что и как делать! Я копил на это заведение столько лет, сколько ни один нормальный человек не проживет! А вы решили это забрать у меня по причине того, что я уже староват?!       — Нет, мы лишь хотим организовать логистику и нанять персонал, построить более улучшенную версию заведения. Возможно, даже полноценный торговый центр, — пояснил юрист.       Генри оторопел:       — Торговый центр?! Но он же будет строиться вечность!       — Вам не из-за чего переживать, мы наняли самых лучших строителей. Они справятся где-то за два-три года. Вы все равно бы на ваш бюджет быстрее не построили даже маленький ресторанчик, — фыркнул юрист.       Генри разрывали от злости высокомерные слова своего оппонента; он не мог поверить, что эта компания имеет столько наглости, чтобы решать его судьбу за него самого. Но мистер Эмили не мог не согласиться с вышесказанным. Его бюджет хоть и был большой по меркам обычного человека, но для полной реставрации ему не хватало совсем немного. Он бы потратил пять (если даже не восемь) лет на завершение своей работы. Генри выдохнул, сложил руки на груди в замок и задал вопрос:       — Что же вам нужно от меня?       — Простите?       — Не притворяйтесь, я не верю в то, что вы такие добрые самаритяне и что вы оплатите всю эту постройку, вернёте мне деньги и ничего не потребуете взамен, — прямолинейно ответил Эмили. — Горький опыт научил меня никому не доверять. Даже тем, кто хочет мне «помочь». Выкладывайте.       — Возможно, вы посчитаете это за шантаж, но на самом деле это взаимовыгодное предложение.       — Бинго, — усмехнулся Генри.       — Мы предлагаем вам работу в нашем комплексе в качестве старшего робототехника, — начал юрист, не обратив внимания на сарказм Эмили. — Мы позволяем вам использовать любые детали для создания роботов и мы оплачиваем все виды страховок, необходимые для поддержания здоровья. С вашей же стороны нам нужно только мастерство в создании «человекоподобных» по поведению аниматроников и сопровождение их до момента окончательной поломки.       — Ух ты, как я вам дорог, — усмехнулся Генри. — Даже приятно…       — Ещё бы… — юрист склонился над столом, вглядываясь в металлический корпус ручки. — Я ходил со своими детьми в ваше кафе, когда они были ещё совсем маленькими. Вот такими вот, — он вытянул руку над полом и показал расстояние, равное примерно 50 сантиметрам. — Да… Это было в новинку. Собственно, я именно из-за детей и устроился в эту компанию. Я хотел, чтобы они знали, что их папка работает в одной компании с великими волшебниками — Генри Эмили и Уильямом Афтоном. К несчастью, я узнал уже потом, что ни вы, ни мистер Афтон никакого отношения не имеете к «Фазбер Интертеймент». Уволиться я уже не мог, я же обещал детям, что буду работать в той компании, которая подарила им незабываемые впечатления. Сейчас им уже по 30 лет, у моего сына уже есть свои дети, и я бы хотел им показать всю ту магию, которой вы, наверное, обладаете по сей пор.       — Вы хотите быть героем для ваших детей, не так ли? — с неким сочувствием спросил Эмили. — Я понимаю ваши чувства. Я нахожу в ваших словах здравый смысл и логику.       — Вы согласны? — удивился юрист.       — Думаю, да. Но мне нужно, чтобы были выполнены два обязательных пункта в нашем договоре.       Юрист приготовил ручку и ткнул ей в свободный лист, готовый слушать.

***

      — Вы серьезно согласились на то, чтобы нами кто-то руководил?! — кричал парень, ударяя по рулевому колесу старой тачки. — Так и знал, что с вами нужно было идти! Нутром чуял, добром это не кончится!       — Майкл, не принимай это так близко к сердцу. В конце концов это выгодно для нас, — Генри уложил свою руку на плечо парня, но тот скинул её, продолжив атаковать руль.       — В чем выгода?! Да они же просто воспользуются нами и выкинут на улицу! В итоге мы останемся без здания, без финансов и без душ! — Майкл громко прорычал и в бешенстве ударился головой о руль, вызвав кратковременные помехи в системе своего бота.       «Эй-эй, Майкл, полегче! — прозвучал голос радиоведущего с присущим ему эхом и помехами. — Не сбей настройки моих видео-сенсоров!»       — Заткнись, Фокси, тебя ещё не хватало! — прошипел парень, скрежеча зубами.       «Вот ты сломаешь мои датчики, а потом будешь удивляться, почему ты перестал видеть!» — обиженно протянул лис.       — Майкл, прошу тебя, остынь. Я знаю не меньше твоего, на что способна эта компания… Подвергать сомнению информацию о пропаже детей — это ли не преступление с их стороны? — Генри вздохнул, снял свои очки и протер линзы. Он всегда так делал, когда нервничал. — Но есть ли у нас иные варианты? Даже если мы попытаемся все сделать своими силами, то закончим через восемь, а то и больше, лет… Я не могу позволить моей девочке и другим детям страдать так долго…       Майкл злобно прорычал, сжал рулевое колесо до белых костяшек на его пальцах и выпустил пар из ноздрей. Парень понимал, что мистер Эмили прав: ему ли не знать, как это мерзко и удушающе страшно, когда твоя душа заточена в ржавом старом эндоскелете, который, гляди, и развалиться от дуновения ветра, лишив тебя возможности ходить и говорить; оставив тебя одного, беспомощного и безутешного, в ожидании, когда металл окончательно проржавеет и отпустит твою душу на тот свет. А, может, и не отпустит никогда… И тебя никогда не найдут… Никто не будет подозревать о том, что ходит по чужому праху и что этот прах молит о помощи, истезая свою душу в вечном ожидании рая…       От одной подобной мысли кожа Майкла покрылась бы мурашками. Он представил себя на месте этих детишек, что не могли покинуть ресторан так же свободно, как это делал он. Младший Афтон представил, как им было обидно и до ужаса опустошающе, когда дети видели, как Майкл покидал заведения из раза в раз, а они оставались внутри, надеясь, что он вернётся и они все же отомстят своему убийце за то, что тот сделал с ними. Как жаль, что Майкл не был тем, кто был нужен этим душам…       — Хорошо, мистер Эмили. Я вас услышал, — вздохнул Майкл, заводя машину. Брови Генри выгнулись мостами, когда старик услышал эти слова.       — Ты так быстро успокоился, мальчик мой? — удивился Генри, вглядываясь в мертвое и одновременно живое лицо своего друга.       — Вы же не хотите, чтобы я устраивал истерики? — подметил Майкл, пожав плечами. — Что сделано, то сделано. Будем ждать, когда они достроят свой… Как вы сказали?       — Пицца-Плекс, мой мальчик, — улыбнулся ему Генри, пристегивая себя к креслу.       — Пицца-Плекс, — произнёс Майкл снова. — Ну и название. А чем мы будем заниматься, пока идёт строительство этого места?       — Поверь мне, мы найдём, чем заняться, — сказал Эмили, кинув косой взгляд на заднее сиденье. Майкл обернулся и увидел чёрный тубус с белой надписью «Чертежи».       «Как же быстро время идёт! Когда-то ты хотел разломать всех роботов на части, и вот ты уже их будешь строить! Совсем как твой отец!..»       — Заткнись, Фокси, — прошипел Афтон, втопив педаль в пол. Машина сорвалась с места и помчалась по ветвистым дорогам Харрикейна.       Лис хитро хихикнул и добавил: «Ну же, Майкл, я же не со зла! Не принимай шутки близко к сердцу. Ну, или к тому, что у тебя его заменяет».       Майкл вздохнул и ничего не ответил. Его голову, как и голову Генри, занимали вопросы по типу: «Где сейчас дети? Где другие ФанТайм аниматроники, как Фокси? Что сейчас с Шарлоттой, Кэсседи, Элизабет и другими детьми? И где же сейчас находится Уильям…»       Из раздумий Майкла смог вытащить лишь испуганный крик Генри: «Притормози, мальчик мой!»       Афтон и сам не заметил, как разогнался до 150 километров в час, резко ударил по педали тормоза и суетливо извинился.       «Может, я поведу? У меня нет желания расставаться с жизнью на данный момент, » — предложил Фокси. Пускай его голос был полон язвительности, но Майкл не отказался.       Он передал управление боту, полностью отдавшись мыслям о том, какое будущее их ждёт. Пускай, Майкл был полон страхов и сомнений, но тёплая рука старика Эмили его успокоила. Что бы их не ждало, они смогли бы справиться с чем угодно. В конце концов, даже смерть не могла их остановить.