Часть 12. Грустный клоун.

      Грегори приоткрыл дверь и заглянул внутрь: его встретила абсолютная темнота, из которой доносились сдавленные всхлипывания и рыдания. Грега пробила дрожь, стоны звучали так, словно их издавала сама бездна или человек, попавший в круговорот страданий без возможности спасти себя. Голову парня постигли депрессивные и безрадостные мысли, перерубившие его энтузиазм и оптимизм на корню.       Инстинкт самосохранения завывал, как сирена, и приказывал бежать прочь от этого места, но страх прочно сковал ноги Грегори невидимыми цепями, а любопытство заговорщически шептало на ухо: «Загляни поглубже».       Мальчик настороженно пробежался глазами по внутренностям помещения: оно было пустым и безжизненным, мрак покрывал каждый сантиметр комнаты, скрывая от Грега своих обитателей.       Только одну фигуру парень сумел рассмотреть: Грегори заметил чью-то изувеченную голову, смотрящую на него с противоположной стороны. Чернота скрывала от него личность потустороннего наблюдателя, но не глаза. Они вглядывались в мальчика, не моргая, и Грегори почувствовал себя крайне неуютно, будто на него был направлен взгляд самой Зловещей Долины. По телу парня пробежала волна мурашек, он решил, что Кэссиди готовился свести его с ума за слова, глубоко задевшие золотого призрака.       Но на место страха пришло рациональное мышление, а затем и осознание: на Грега смотрел он сам. Точнее сказать, искаженное отражение парня глядело на него, ведь на стенах висели огромные зеркала, показывавшие единственный освещенный светом объект — голову Грегори.       Грег быстро смекнул, что этому месту предназначалось стать комнатой смеха: развлекательным аттракционом, где основной фишкой были искривленные зеркала. Они преображали тела посетителей: делали их толстыми, низкими, высокими и не похожими на людей, что вызывало бурную реакцию и приступы неостановимого хохота.       Грегори был рад, что страшным существом оказалось изуродованное отражение, а не создание Кэссиди. В какой-то степени это могло послужить доказательством того, что плачущий мальчик не был так сильно зол на Грега, как последний себе воображал.       Мальчик расслабленно выдохнул, но тревога не покинула его сердце. Вопрос назревал и не давал покоя разыгравшейся фантазии Грега: кто же тогда плакал в этой комнате?       Грегори аккуратно отодвинул дверь, пока она не уперлась ручкой в стену, и вновь заглянул вовнутрь помещения. Некоторые места так и остались во власти мрака, но свет озарил большую часть комнаты, достаточную для того, чтобы Грег увидел её.       Цирковая Малышка сидела в центре маленького помещения, окруженная лишь осколками и рамами, к которым раньше крепились эти зеркала. Металлическое тело вздрагивало от каждого всхлипа, словно клоунесса и вправду переживала стресс, с которым не могла совладать. Циркачка была повернута к нему спиной, потому рассмотреть её внимательнее мальчик не мог, да и в этом не было нужды.       Грег мгновенно осознал свою ошибку и приготовился бежать, когда Цирковая Малышка медленно подняла на него свои изумрудные глаза. Несмотря на то, что клоунесса смотрела точно на мальчика, её взор был неясным, сбитым. Очи робота никак не могли настроить фокус на лице Грегори, поэтому парень позволил себе расслабиться.       Однако процесс настройки успел сильно надоесть Грегу: он сопровождался механическими щелчками и протяжным звуком, схожим с жужжанием. Кроме того, парень заметил, что некоторые детали на лице клоунессы отсутствовали, будто кто-то вырвал их из тела. Грудь и руки сильно повредились, на металлической коже запечатлелись следы острых когтей.       Но, что самое интересное, ни у Левши, ни у Майкла подобных не было, что означало только одно — её изувечил кто-то из своих.              — Это ты? — вдруг спросила его Цирковая Малышка.       Она повернулась к Грегори лицом, и стекло затрещало под её тяжелыми ногами. Грег отпрянул назад в страхе, но клоунесса не двинулась с места, вновь уселась на осколки и обняла себя за плечи, шмыгая носом.       — Ты не Цирковая Малышка, не так ли? — полуутвердительно сказал мальчик. Он заметил легкие покачивания головы, означавшие отрицание. — Ты тот призрак, который спас меня от смерти?       — Ну, если это можно считать спасением, — безрадостно ответил робот. В этот момент Грегори заметил голубое мерцание в глазах Цирковой Малышки, будто в данный момент в голове клоунессы происходила борьба. — Скорее, отсрочиванием неизбежного…       Грег вопросительно склонил голову: имела ли она ввиду смерть в принципе? Или же смерть от рук роботов?       Но призрак не желал пояснять свои слова. Она безрадостно выдохнула и сжалась в комочек, как маленький котенок.       — Лучше бы ты спасался бегством, Грегори, — прошептала циркачка. — Возможно, в данный момент я и не представляю опасности для тебя, но она не перестанет брать контроль надо мной. Её подпитывает чужой страх и ужас, она упивается страданиями. Она — настоящий монстр во плоти.       — Но почему сейчас она не пытается меня убить? Почему ты управляешь ей в данный момент? — вопрошал мальчик.       Грег ощущал себя, стоящим на краю гибели. Его любопытство могло сыграть с ним злую шутку, но когда бы парень получил ответы на свои вопросы, если не сейчас?       Призрак горько усмехнулся:       — Она пытается. Она жаждет расправы над тобой. Вот только мои чувства пересиливают тягу Цирковой Малышки к насилию и пыткам, поэтому она беспомощна. По крайней мере пока что.       — С чего я должен тебе верить?       Мальчик сделал шаг назад, оглядываясь по сторонам в поисках ловушки или других роботов, что ожидают момента своего триумфа, когда они выпотрошат Грега и используют его тело, как игрушку или же костюм.       Но никого поблизости не оказалось.       Призрак хмыкнул и повернулся к целому зеркалу, смотря на него, не отрывая глаз.       — Веришь ты мне или нет, тебе решать. Всё, что я хочу тебе сказать: убирайся отсюда побыстрее, если жизнь дорога…              Этот ребенок был таким странным.       Она не просила о помощи, не умоляла Грегори остаться с ней на подольше, чтобы ощутить чужое присутствие, впервые за несколько десятков лет поговорить с кем-то по душам…       Ей нужно было одиночество, в котором она себя чувствовала, как рыба в воде. Опустошённость и холодность стали для неё верными товарищами. Вероятно, она прошла через многое, будучи запертой в теле этой клоунессы.       Грег не мог с собой ничего поделать, он испытывал глубокую печаль по отношению к этой девочке. Её глаза всё ещё мерцали то голубым, то зелёным цветом, но Грегори знал, что ни одна больная одержимость не сможет пересилить ту боль, которую испытывала душа в данный момент, когда видела своё ужасающее отражение.       «Нет, я не могу её оставить! — звучал голос разума. — Она спасла меня от жуткой смерти, а теперь сидит здесь, страдая от своего бессилия и безысходности! Мне нужно отвести её к Чарли. Возможно, тогда она сможет помочь этой душе!»       Грегори аккуратно подступился к клоунессе.       — Что ты делаешь? — спросила его Цирковая Малышка.       Она не выглядела обеспокоенной или озадаченной резкой сменой настроения мальчика, но всё же лёгкое переживание читалось в её глазах, которые начали мерцать куда активнее, чем прежде.       — У меня есть подруга, — начал издалека мальчик. — Я уверен, что она сможет тебе помочь! Ты будешь свободна от своих оков!       — Ты не представляешь, как много раз я слышала эти слова, — шептала душа. — Но я всё ещё торчу здесь. Я никому не нужна, никто про меня не вспоминает. Даже папе я не сдалась.        Робот закрыл глаза и снова начал издавать звуки, похожие на всхлипывания.       — Ему было абсолютно всё равно на меня! И даже сейчас он не переживает обо мне! Подло использует, чтобы я причиняла другим людям вред! Я не хотела этого! Я никогда не желала этого! Я просто хотела быть любимой! Хотела знать, что хоть кому-то в этом мире не плевать на меня!       Душа не выдержала: она взревела в механическом крике, вновь и вновь ударяя по зеркалам и разбивая их вдребезги. Грегори отскочил назад, испугавшись внезапного выплеска эмоций девочки.       Она крушила всё без остановки: бросала на пол зеркала, а после топталась на них, как будто желала избавиться не от своего отражения, а от себя самой. Грег не чувствовал ничего, кроме страха, сдавливавшего лёгкие.       Десятки лет заключения, в полном одиночестве, без возможности с кем-то поговорить сыграли злую шутку с психикой бедного ребёнка. Она была напугана, не понимала, что происходит, и всё, что ей оставалось делать, это надеяться на то, что рано или поздно её родные вспомнят о ней и придут на помощь.       Но никто так и не обеспокоился пропажей девочки. Или же она так считала.       Смотреть на то, как сказалась безучастность родственников на поведении этой души, было ужасно жутко. А поступки со стороны отца нельзя было назвать никак иначе, как свинством…       Постойте, отца?..       — Эй! Послушай! — пытался докричаться до призрака Грегори. — Ты, случайно, не Элизабет?       Робот замер.       Цирковая Малышка с противным скрипом повернула свою голову на Грега, и мальчик покрылся мурашками при виде огромного робота с пустыми и безэмоциональными глазами.       — Откуда ты знаешь мое имя? — вопросила девочка, повернувшись к Грегори всем телом. Глаза клоунессы мерцали, словно зеленый свет светофора, сигнализирующий о том, что до конца власти людей над машинами остались считанные секунды.       Грег продрог до костей. Парень никогда бы не посмел назвать себя трусом, но в такой ситуации даже ему было трудно контролировать себя. Казалось, что Цирковая Малышка, как бомба замедленного действия, взорвется в любой момент и без предупреждения бросится на Грегори.       — Я же говорю, у меня есть подруга… — начал мальчик.       Но Элизабет не дослушала его.       — Дай угадаю, Чарли? — девочка буквально прорычала это имя, что стало сюрпризом для Грега: с чего такая ненависть к Шарлотте, не сделавшей ничего плохого за всю свою жизнь?       Но ответ настиг мальчика куда быстрее, чем он думал.       — Вот из-за чего папа так разозлился! Он не смог подобраться к ней, и поэтому свой гнев из-за неудачи излил на меня, отправив ходить по этим чертовым коридорам в поисках Марионетки! — шипела клоунесса.       Грегори быстро осознал, что Элизабет уже не имела никакой власти над телом: видимо, гнев самой Цирковой Малышки был не сравним по силе с пустотой в душе девочки. Все, что ему оставалось делать, это следовать совету, данному призраком ранее, а именно — бежать.       Бежать в неизвестном направлении, пока ноги не откажут или на пути не попадутся работоботы, которые пропустят ток через его тело без малейшего сомнения. Но сдаваться мальчик был не намерен. Пускай легкие горели огнем, пускай тело выло от усталости и пускай мозг невыносимо пульсировал, адреналин и желание жить подталкивали Грега бежать дальше.       Позади раздавались тяжелые шаги, которые не оставляли попыток догнать и сцапать парня, пока он без защиты. И, несмотря на то, что в перекрестках циркачка теряла свою безумную скорость и у Грегори появлялась возможность оторваться, он знал: это бесполезно.       Рано или поздно он упрется в тупик или же выбежит на прямую дорожку, где его тут же схватит разъярённый и безумный робот.       Только чудо могло спасти Грега от смерти…              В очередном повороте Грегори быстро свернул направо. Он обернулся на мгновение, чтобы убедиться в том, что Цирковая Малышка отстала от него, как вдруг его схватили за руку и резко дернули в сторону двери, которая была закрыта секунду назад.       Грег впал в оцепенение настолько сильно, что не сразу и почувствовал на себе призрачный холодок, от которого его отпустило спустя мгновение. Грегори повернулся на своего спасителя и увидел Кэссиди, закрывающего дверь изнутри на замок.       — Слава Богу, ты живой, — сказал ему призрак.       — Кэссиди? — будто пребывая в трансе, обратился к нему мальчик.       — А кто еще?       — Кэссиди! — Грегори был на грани: ему хотелось высказать в лицо призрака все, что тот о нем думал, но плачущий мальчик быстро прикрыл ему рот, прислушиваясь к шагам за стеной. Тогда Грег продолжил шепотом: — Ты куда делся?! Я чуть не умер, пока тебя искал!       — Я услышал крики и не смог их оставить. Прости, не думал, что это займет так много времени, — как ни в чем не бывало ответил Кэссиди.       — Их?       Грегори быстро осмотрел комнату, и его взгляд остановился на рюкзаке… На его рюкзаке, в котором он носил чипы!       Вокруг ранца тут же появились дети-призраки, будто они почувствовали присутствие Грега, и разом выкрикнули его имя.       — Грегори! Ты в порядке! — обрадовалась Сьюзи, подлетев к нему поближе и заключив в холодные объятия.       — А я уж думал, ты давно в кровавый фарш превратился, — высказался Фритц, за что отхватил нехилого леща со стороны Габриэля.       — Что с тобой было? Мы помним лишь как отвлекали внимание, а дальше — пустота! Полагаю, мы слишком долго находились вдалеке от наших тел, поэтому пропали на некоторое время… — рассказал Грегу Джереми, почесывая затылок.       Ему было неловко за то, что они позволили себе отключиться в тот момент, когда Грегори был в опасности, но мальчик отмахнулся, одной рукой поглаживая спину Сьюзи.       — Ну, я жив, цел, так что — все в порядке.       — Если бы, — добавил Кэссиди. — В данный момент за этой дверью ходит Цирковая Малышка. Если она тебя услышит, то я не думаю, что такая небольшая преграда остановит её.       Грег кивнул и закрыл рот рукой, прислушиваясь к раздававшемуся в коридоре топоту. Мальчику из-за объятий Сьюзи стало слишком холодно, поэтому дополнительно Грегори приходилось удерживать свои челюсти от постукивания.       Девочка-призрак, заметив это, понимающе отдалилась, а Джереми прижался к Габриэлю, и тот успокаивающе погладил брата по голове. Грег смотрел на то, как дети справлялись со своими переживаниями, и пытался понять, что же ему хотелось сказать…       Мысль пришла в голову тогда же, когда Грегори перевел взгляд на Кэссиди, стоявшего у двери.       — Кэссиди!       — Тс! — шикнул призрак, но, заметив возбужденное состояние мальчика, подошел поближе. — Что?       — Я кое-что узнал, только пообещай, что не будешь сильно нервничать?       — Боюсь предположить, что ты такого мог узнать, что бы заставило меня нервничать, — скептически подметил Кэссиди, но явно напрягся. — Это связано с Чарли?       — Нет, не совсем. Короче, у меня есть информация о том, что внутри Цирковой Малышки есть душа, — Грегори старался звучать более тактично и мягко, чем обычно, но эта забота нисколько не трогала сердце плачущего мальчика.       Кэссиди было абсолютно все равно.       — И что?       — Что значит «и что»? — возмутился Грег. — У тебя вообще есть сострадание?       — Все человеческое умерло во мне в момент смерти, так что с жалостью и другими подобными чувствами явно не ко мне.       — А что, если я скажу, что этот призрак близок тебе? — говорил Грегори. — Я бы даже сказал очень близок.       Кэссиди прищурился.       — На что ты намекаешь?       — У тебя так много родственников?! — не выдержал Грег.       Прошло несколько десятков секунд, прежде чем золотой призрак сказал:       — Нет.       — Что… Что значит «нет»?! — выкрикнул Грегори.       — Не может быть, чтобы моя сестра была внутри Цирковой Малышки! — в тон ему ответил Кэссиди.       Призраки шикали им, прося быть тише, но эти двое были будто не с ними.       — С чего ты это взял?       — Ты думаешь, я бы не почувствовал свою сестру, будь она в этом месте? — Плачущий мальчик нахмурился, он явно не желал верить словам Грега. — Каждый призрак может чувствовать присутствие другого, мы так и находим друг друга. Если бы внутри Цирковой Малышки была бы Элизабет, я бы давно об этом знал!       — Да она сама мне об этом сказала! — вскипел Грегори. — Да и её душа в таком плачевном состоянии, будто и не существует вовсе! Неудивительно, что ты её даже сейчас не почувствовал!       Кэссиди застыл, осыпаясь глюками и помехами, но не такими, как в прошлый раз. Призрак походил на компьютер с зависшей программой, у которого было только два способа решения этой проблемы: подождать, пока приложение опомнится и продолжит свою работу, или же выключить его. Второй вариант явно не подходил в этом случае, поэтому все, что оставалось делать Грегу, это ждать, когда золотой призрак смириться с реальностью и придет в норму.              — Внутри Цирковой Малышки есть душа? — шептались призраки.       — Но почему тогда она пытается убить Грегори?       — Видимо, ей манипулируют. Или же она не может ничего поделать с этим. По крайней мере, это объясняет, почему она не нашла нас…       — Потому что душа не желает помогать этому монстру…              Грегори стоял возле Кэссиди, пребывавшего в состоянии шока, и не понимал, что ему делать. Стоит ли тронуть его? Оставить в покое? Заговорить с ним? Что делать в ситуации, когда человек шокирован настолько, что теряет связь с реальным миром и выглядит, как поломанное ТВ?       Мальчик набрался смелости, чтобы тыкнуть призрака в плечо, как вдруг раздался мощный хлопок, и дверь едва не слетела с петель.       Цирковая Малышка услышала крики Грега и уже выламывала дверь, злобно рыча и пыхтя, как паровоз.       «Какое же чувство дежавю!» — подумал Грегори, осматриваясь по сторонам в поисках возможного спасения. Но он был заперт в кладовке, в которой хранились вещи, отобранные Майклом.       Грег увидел только рюкзак, полный чипов, напуганных призраков, его маску, скрывавшую личность Грегори от работоботов, и зеленый браслет, который Шарлотта ему подарила. Кроме этого, в комнате располагались стул и стол с лампой, освещавшей конфискованные предметы.       Грегори схватил свой рюкзак, надел маску и браслет, а затем встал возле двери, ожидая, когда клоунесса выломает дверь.       Когда же дверца вылетела и грохнулась на пол, а Цирковая Малышка заглянула внутрь, мальчик рванул прямо на циркачку, чем ошарашил её, и унесся прочь, слыша за спиной лишь одни проклятья и ругательства.       — И каков план?! — поинтересовался Джереми.       — Если честно, у меня его нет! — отвечал Грег, прерываясь на каждом слове. — Это всё, что я смог придумать!       — Это место такое угнетающее, — поделилась своими переживаниями Сьюзи. — Будто бы мы в чистилище. По рассказам, там тоже бесконечные белые просторы…       — Эти коридоры небесконечные, но витиеватые, — сказал Габриэль, осматриваясь по сторонам. — Явно были созданы с целью запутать роботов при попытке побега. Потому здесь нет ни указателей, ни карты эвакуации.       — И что же нам делать, Шерлок? — спросил его Фритц. — Здесь можно искать выход часами!       — В этих коридорах явно нет охраны, так как строение, схожее с лабиринтом, должно заставить любого здесь потеряться и забыться. Значит, нам нужно понять, в какой стороне больше всего работоботов. Тогда мы найдем выход отсюда, — рассуждал Габриэль.       — Звучит неплохо, но от возможности быть растерзанным меня это все равно не спасает! — прокричал Грегори, заворачивая во все встречающиеся на пути перекрестки.       — С побегом от неё мы тебе вряд ли поможем, — вздохнул Джереми. — Только Кэссиди мог осмотреть это место достаточно быстро и направить тебя, но он сейчас не с нами.       — Хорошо, тогда план Б, — таинственно произнес Грег.       Дети вопросительно посмотрели на него, а затем едва успели закрыть уши, когда до них донесся пронзительный крик мальчика.       — Ты чего орешь?! — проскрипел Фритц.       — Я привлекаю внимание! — объяснился Грегори. — Цирковая Малышка итак знает, где я, а вот охрана — нет!       — А ты не боишься, что на твой крик придет и наш убийца? — поинтересовался Габриэль.       — Он сюда не сунется! Судя по словам этой поехавшей, её отправили сюда за Чарли, но, видимо, она заблудилась и набрела на комнату смеха, где отражения в зеркале пробудили чувства Элизабет, и она смогла взять верх над Цирковой Малышкой!       — Отражения в зеркале? — удивилась Сьюзи. — Видимо, ей было очень больно видеть себя такой…       — А как бы ты себя чувствовала, если бы увидела не себя, а огромного робота, который подавлял твою волю столько-то лет? — спросил её Габриэль.       Сьюзи кивнула, осознавая чувства Лизи.       — Мне жалко её… — вздохнула девочка, повернувшись лицом к Цирковой Малышке.       До того, как Сьюзи посмотрела на клоунессу, только тяжелые шаги и скрип плитки, разбивавшейся под ногами робота, оповещали о её присутствии. Маленький призрак встрепенулся и прижался к Грегори, она испугалась размеров циркачки. Каково же было Элизабет, когда такая махина прервала её жизнь?..              — Да где черти носят Кэссиди?! — прошипел Грег, уже не имея сил бежать дальше.       Вся эта сцена напоминала один большой кошмар, в котором ты спасаешься от монстра, но он никак не отстает. Ты стараешься изо всех сил, бежишь, словно участник марафона, но становишься медленнее и медленнее с каждым новым движением. В душе у тебя теплится надежда, что этот эффект пропадет, что это не конец, но разум понимает: это лишь самообман.       Грегори хотел, чтобы это всё оказалось одним большим сном, устроенным ему золотым призраком, но ни в одном сне ощущения не были столь реальны. Хотя, кто знает, насколько натуральными были те кошмары, которые видел Майкл?              — Я здесь.       Грег дернулся, едва не свалившись на пол, когда услышал голос Кэссиди над ухом, а затем увидел несколько работоботов, едущих прямо на него. Мальчик только успел затормозить, как роботы проехали мимо него и атаковали Цирковую Малышку при помощи электрошокеров.       Клоунесса взвизгивала и вскрикивала от каждого удара, но пыталась сопротивляться, раскидывая работоботов в разные стороны, но они, как бесстрашное войско, наносили новые удары, заставляя ту отключиться.              — Ты… откуда?.. — Грегори едва мог говорить: из-за отдышки его горло, казалось, пылало огнем, а легкие разрывались на части, как пара некачественных лоскутов ткани. Маска также мешала кислороду поступать внутрь.       — Пришел на твой крик, — отвечал призрак.       Он склонил голову, из его глаз потекли черные слезы.       — Извини, что не послушал тебя, — сказал Кэссиди, наблюдая за тем, как Цирковая Малышка разрывает на части маленьких роботов и страдает от ударов тока. — Никогда не думал, что творения отца могут привести к подобному…       — Отца?.. — выдавил из себя Грег.       — Как ни крути, но Уильям Афтон — мой отец, даже если я не хочу этого признавать… — призрак вздохнул, вытирая слезы, которые парили возле его глаз, а не привычно падали вниз. — В любом случае, я не буду больше его так называть. После того, что он сделал с сестрой, я не хочу иметь никакого отношения к этому существу… — призрак помедлил и добавил с усмешкой: — Но, что любопытно, этих работоботов призвал не я.       — А кто?..       Кэссиди мотнул головой в сторону, откуда приехали работоботы, и Грегори увидел Левшу, молча стоявшего над мальчиком все это время. Грег чуть не проглотил свой язык от неожиданности: уж слишком бесшумно подкрался этот медведь. Они ещё некоторое время смотрели друг на друга, но затем Левша прошептал: «’Дорогой’ у тебя косплей, однако», и снял с Грегори маску работобота.       Один робот заметил это и хотел оповестить остальных об угрозе в лице мальчика, но Левша приставил указательный палец к губам, призывая того к тишине. Работобот подчинился и вернулся к своему прежнему делу.       Медведь посмотрел на Цирковую Малышку, и та ответила ему полным ярости взглядом. Циркачка расправилась с последним ботом, но удары тока не прошли просто так: у Цирковой Малышки энергия понизилась до критического значения, поэтому никакой угрозы она не представляла. Только если бы она грохнулась на Грегори и раздавила его в лепешку.       — Ты… Ты!.. — выкрикивала клоунесса, пока не упала на колени.       — Да, я, — отвечал ей Левша. — А ты отправляешься в свою клетку.       — Подожди! — подал голос Грегори. — Внутри неё есть душа!       — Мы знаем, — кратко ответил медведь. — Но также мы знаем, что у этой души нет сил, чтобы использовать это тело. Поэтому мы и отправим её в подвал.       — То есть… Майкл знал, что внутри его сестра?       Левша не ответил.       Грег посмотрел на Кэссиди, у которого от этой информации волосы встали дыбом. Парень был уверен, что другие призраки тоже были ошарашены этой информацией, поэтому он продолжал расспрашивать медведя:       — И вы держали ребенка в кругу роботов-убийц вместо того, чтобы попробовать помочь Элизабет? Разве так поступают родственники?       — Родственники и своих родных не убивают, верно? Но они все же это практиковали, — отвечал Левша, подготавливаясь к переносу Цирковой Малышки обратно в прозрачную тюрьму. — Ты рассуждаешь с точки зрения человека, который не пробыл в этом месте и суток. Тебе не дано понять сложное строение человеческой души, заключенной в теле робота.       — А тебе дано? Ты же просто бесчувственная машина!       Дети ахнули.       Медведь повернулся к нему и склонился над парнем, но ничего, кроме холода и апатичности, Грегори не почувствовал с его стороны.       — А чем ты лучше? Тем, что у тебя есть мясисто-кожаная оболочка? — Левша схватил мальчика за щеку, да так больно, что из Грега выдавилась слезинка. — Не делай из меня монстра и из себя героя не строй, преступник.       — С чего это я преступник? — пробубнил мальчик, вырываясь из хватки медведя.       — С чего? Просвети меня, гений, в каком пункте законодательства разрешается вламываться в закрытые торговые центры, устраивать там бардак и потом скрываться от охранников? — было видно, что Левша измывался над мальчиком, так как не выпускал его кожу из своих рук все это время. Возможно, в следующий раз он подумает над тем, как обзывать этого медведя.       — Я понял, понял, отпусти уже! — промычал Грег, и на этот раз его слова были услышаны.       Медведь отпустил парня, но ради того, чтобы схватить его подмышками и защитить от налета Цирковой Малышки.       Находясь на грани, она надеялась забрать жизнь парня быстро. Циркачка вытащила клешни из живота, вырвала их из тела и устремила пару голодных челюстей в тело мальчика.       Если бы Левша не среагировал и не вдарил ногой по остаткам лица Цирковой Малышки, то Грегори с большей вероятностью был бы сильно ранен. Клоунесса заскулила, упала на спину и схватилась за голову; она была на грани отключения.       Заплаканными глазами она посмотрела на медведя и Грега, они мерцали голубо-зеленым цветом. У мальчика появилась надежда, что Элизабет все же переборола волю робота, и он взглянул на Левшу, желая, чтобы медведь увидел то же, что и он.       На удивление, Левша выглядел расстроенным. Более того, его выражение лица можно было описать. Для этого идеально бы подошло слово «сострадание». Быть может, внутри медведь и не был столь холоден, как Грегори о нем думал? Или же всему виной был внезапно появившийся зеленой огонек в его черном глазу?       Голосовой модуль клоунессы дрогнул в жалостливой тираде:       — Скажи… Это же не моя вина, верно? Это же не я делала все эти ужасные вещи… Я бы никогда… Я бы никогда никого не тронула! Скажи мне, была ли в чем-то моя вина?       Медведь присел возле Цирковой Малышки и незамедлительно раздвинул пластины на своем лице, освобождая маску Марионетки.       — В этом нет твоей вины, — отвечала Чарли. — Ты не выбирала себе участь. И ты не выбирала себе отца.       Трудно было понять, к кому конкретно обращалась в данный момент Шарлотта, но этот ответ мог удовлетворить обеих, скованных друг с другом невидимыми цепями, девочек.       Клоунесса протянула ей руку.       — Прости мне все, что я сделала… Прошу тебя…       Шарлотта обхватила её ладонь с обеих сторон, надеясь, что после этого клоунесса сможет отключиться с миром. Но не всегда все идет гладко.       Если бы призраки вовремя не оттолкнули Чарли от неё, то шею Марионетки бы перекусили две зубастые клешни. Рефлекторно рука Шарлотты дернулась и ударила Цирковую Малышку промеж глаз, после чего робот окончательно обмяк и энергия покинула тело клоунессы.       Чарли вздохнула: её доброту вновь попытались использовать против неё самой. Но, по крайней мере, в таком бы случае пострадала только она. Быть может, вынесла бы урок наконец.       — Чарли! — воскликнул Грегори, отойдя от шока. — Ты здесь! Но как же ты…       — У нас состоялся разговор с Майклом, в результате которого он решил, что лучше сохранить тебе жизнь и отпустить на волю. А если тебя интересует, как мы тебя нашли, то очень просто — мой браслет.       Грег улыбнулся: он взял с собой эту зеленую побрякушку в качестве моральной поддержки. Мальчик и думать не мог о том, что таким образом сможет спасти себе жизнь!       — Ну, Кэссиди также помог! — добавила Шарлотта, заметив раздраженный взгляд золотого призрака. — Если бы он не сказал мне, что ты в опасности, я бы не привела с собой работоботов… Да упокоятся они с миром.       — То есть, меня уже не собираются сжигать заживо? — обрадовался Грегори, с его души будто груз упал, да такой тяжелый, что его тело перестало чувствовать какую-либо усталость.       — В планах этого нет, но я не гарантирую тебе этого, — замялась Чарли. Голова Левши вернулась в исходное состояние, и он уже продолжил мысль девочки: — Мы не можем медлить с запуском аннигиляции. После того, как роботы тут многое разворотили, у администрации Пицца-Плекса точно появятся вопросы, связанные с деятельностью Майкла и Генри. Иными словами, запустить процесс уничтожения комплекса необходимо сейчас, и после этого ты сможешь спастись только в одном случае.       — И в каком же?       — Через главный вход.       Не только Грегори, но и призраки склонили голову от удивления и непонимания того, о чем пытался сказать им Левша.       — Ты хочешь сказать, что через главный вход можно сбежать?.. Даже во время аннигиляции? Это же бред!       — Возможно, так и есть, — усмехнулся медведь, скрестив руки на груди. — Но ведь и гениально. Роботы, сколько бы ни пытались найти выход, ни разу не подходили к главному входу. Как думаешь, почему?       — Потому что это самое очевидное место? — предположил Грег, разведя руками.       — Бинго, — щелкнул пальцами медведь. — Там охраны почти нет, чтобы не привлекать лишнее внимание. С нашей стороны это было бы слишком предсказуемо, если бы мы поставили защиту на главные двери, не так ли? К тому же мы сразу бы выследили роботов, будь они там, и натравили на них работоботов. Эти роботы пускай и маленькие, но их много, и все они вооружены. В общем, рисковать и проверять это место — глупость со стороны беглецов.       — А что бы вы делали, если бы кто-то все же решил проверить главные ворота и обнаружил их незапертыми?       — Я не говорил о том, что они незаперты. Просто они в случае аннигиляции блокируются последними. То есть, у тебя будет времени ровно столько, пока эти двери не захлопнутся. Иначе ты перейдешь в состояние ту велл дан, если ты понимаешь, что я имею ввиду.       — Я тебя понял, — мальчик глубоко вздохнул, борясь с внутренним переживанием и успокаивая сердце. — И когда включат этот режим аннигиляции?       — Примерно… — красный свет окутал белые коридоры, а над ухом заорала сирена. Левша, даже не шелохнувшись, сказал: — Сейчас.