Часть 22

Драко шёл навстречу смерти. Он знал это. После той выходки Тёмный лорд все поймёт. Он дал ему чёткое задание, а Малфой провалил его. «Горбин и Бэркес» встретил привычным унынием и мрачностью. Его ждали. Драко привычно постучал в дверь, не забывая о нужном алгоритме постукиваний и вошёл. На этот раз его ждала только Беллатриса. Плохой знак. — Здравствуй, мой милый племянник. Как же я рада, что ты здесь! — её голос надломился в обыденной манере. Сумасшедшая и тонкая натура, которая могла сойти с ума в любой момент. — Здравствуйте, тётя. Драко опустил взгляд в пол, зная правду. Ему не рады, его вызвали для наказания. — Я жду объяснений. Как же так вышло, что тебе дали одно задание, чёткое и подробное, а ты не смог его выполнить? Ты лучший, разве тебе не под силу такая мелочь? — Приношу свои искренние извинения, я ошибся и неправильно рассчитал время… Вместо Гермионы Грейнджер его взяла другая. — Ты смеешь называть грязнокровку по имени? Слизеринец приклонил колено и склонил голову. — Делайте, что велено, тётушка. Не заставляйте меня мучиться ещё и от ожиданий. — Да как ты смеешь? Мальчишка! Беллатриса достала палочку и приставила к шее Драко. — Круцио! — слова прозвучали так сладко, будто эта сумасшедшая получала невообразимое удовольствие от их произнесения. Хотя наверно так и было. Очередное наказание. Малфой младший уже сбился со счета, так много раз его пытали круциатусом. Снова эта боль, пробирающая каждый нерв, заставляющая мышцы дребезжать и сокращаться в неестественном порядке. Всё это ему знакомо слишком хорошо. Драко лежал на полу и смотрел в потолок, стараясь не кричать. Он не доставит ей такого удовольствия. В стеклянных глазах можно было прочесть лишь одно — смирение. Смирение с неизбежным концом. Что ему до этих пыток, если парень знал, что не доживёт до конца года? Единственное, что заставляло его вставать по утрам, это метка на руке, которая напоминала, что все может стать ещё хуже. По щеке скатилась одна скупая слеза. Казалось, что Драко оставил здесь часть своей души. На грязном полу в «Горбин и Бэркес». Пытки закончились и Малфой получил новое задание. Проверить исчезательный шкаф на способность перемещать живое, а также не забывать про предыдущие задания. Беллатриса добавила ещё кое-что. — Напоминаю тебе, что ты не имеешь права разглашать эту или иную информацию, не имеешь права показывать кому-то метку или говорить о ней. Запомнил, мальчик? — Да, тётя. Драко медленно поднялся на ноги и вышел из магазина, размышляя о своём положении. Как же много планов у него было. Он хотел отношений с Гермионой, хотел научить её рисовать, а после уехать куда-то и просто забыться. Только сейчас Драко понял, что влечение переросло во что-то большее. Он привязался душой и это его пугало. Бессонными ночами он много думал. В какой-то момент Малфой осознал, что какая-то часть его мозга неподвластна проклятью. Ведь он смог подстроить все так, чтобы Гермиона не получила то ожерелье, хотя раньше думал, что полностью подчиняется приказам. Может и сейчас он сможет найти лазейку и рассказать Гермионе о своей метке? Нужно только придумать как. В голове пронеслась мысль, словно его, но в то же время и чужая. «Рисунки.» Точно. Драко запретили показывать и рассказывать, но рисовать ему не запрещали. Слизеринец тут же трансгрессировал как можно ближе к школе и направился в свою комнату. Парни постоянно донимали его с расспросами, но Драко усердно все скрывал. Говорил им, что просто поссорился с семьёй. Сильно поссорился, но ничего более. Сейчас его лицо не выглядело таким отстраненным как обычно, поэтому они не обратили должного внимания на его самочувствие, а продолжили заниматься своими делами. В глазах мелькала надежда, слабо заметная, но надежда. Драко схватил блокнот и карандаш и выбежал в коридор. Ему нужно уединиться, чтобы никто другой не помешал. Привычный подоконник, там его никто не потревожит. Парень уселся на него с ногами и хотел начать, но из блокнота что-то выпало. Драко поднял лист. Оттуда на него смотрела Гермиона, а точнее её законченный портрет. Воспоминания тут же стали рисовать картинку их горячего поцелуя и не менее горячей гриффиндорки. Этого чувства не описать словами, но если попытаться, то можно сказать, что из головы вытянули железный кол, который всё это время давил на мозг. Мешал, искажал и повелевал разумом. Он пропал и достаточно на долгое время, чтобы понять всё правильно. Гермиона была ключом. Малфой не знал как и почему, но она прекращала или притормаживала действие метки пожирателя смерти. Как только он перестал думать о том вечере всё вернулось. Кто-то снова вогнал железку ему в голову и начал искажать мысли. Драко повторил проделанное и это повторилось вновь. Тут же в голове всплыло ожерелье, которое носила Гермиона. Точнее, ожерелье его матери, которое носила Гермиона. Драко смертельно важно узнать о нём всё, а иначе он не сможет избавиться от проклятья. Пока действие ясного разума не закончилось, он наспех написал матери письмо, в котором умолял рассказать всё подробно. Применил все знакомые ему методы манипуляций и уговоров, лишь бы она согласилась и всё ему рассказала. С рисунком он повременит. Теперь он нашёл временный, но ключ, который должен ему помочь. Когда Драко узнает подробности, он решит, что делать дальше. Парень вернулся в комнату и отослал своего Мёрфи, другим совам он не мог доверять. Теперь ему оставалось лишь ждать.