Часть 23

Недосып стал привычкой. Гермиона шла по школьному коридору, привычно зевая и потирая глаза. Каждый вечер она тратила на слежку за Драко, записи и дискуссии с Паркинсон. Их расследование стремительно продвигалось, даже были выстроены теории, каждая из которых была дотошно точной и подробной. Грейнджер точно знала, что Драко причастен к проклятью Кэти Белл. Это не было догадкой или предположением, она была уверена на все сто процентов. Также, Гермиона знала, что он путается с пожирателями смерти и имеет контакт с Воландемортом. В один из вечеров подруги проследили за ним и выяснили место их тайных встреч. Паркинсон сильно помогала, за что Гермиона часто её благодарила. Но девушки до сих пор не знали точно лишь одно, был ли Малфой псом или нет. Всё звучит достаточно хорошо, если не брать в расчёт один важный аспект. Гермиона Грейнджер всё больше походила на сумасшедшего преследователя. Она не спала ночами, дорабатывая свои теории, почти не ела, но пила много кофе и перестала учиться. С её сознанием порой творились странные вещи, объяснения которым не было, а тайны заводили её всеэё глубже и ближе к безумию. Если постараться описать словами её состояние, то большую часть дня она находилась под туманным куполом, который порой даже мешал зрению, но ближе к вечеру купол растворялся и в сознании всплывали новые теории, будто из ниоткуда. Скоро должен быть ужин, а значит купол спадёт и Гермиона снова станет активной. Сейчас она похожа на призрака гораздо больше, чем на человека. — Привет, нам нужно поговорить. Я кое-что выяснила, — раздался голос Паркинсон над ухом. Гермиона немного вздрогнула. — Я тебя не заметила. — Я шла прямо перед тобой, как ты могла меня не видеть? — Не знаю. Говори лучше, что ты выяснила. Пэнси отвела Гермиону в сторону, подальше от чужих ушей. — Это насчёт твоего ожерелья, а точнее Нарциссы Малфой. Ты уверена? Вместо ответа она кивнула и повела слизеринку в свободную аудиторию поблизости, чтобы никто не услышал их. — Итак, рассказ долгий но весьма интересный и запутанный. Я поговорила с матерью и она очень долго отказывалась что-либо говорить, но вот прошла неделя и парочка обещаний с моей стороны и она выложила всё под чистую. — Спасибо тебе за это… Пэнси отмахнулась и продолжила рассказ. — На протяжении долгого времени отслеживается одна и та же закономерность. Все женщины из рода Блэк носили это самое ожерелье, на всех семейных или светских мероприятиях одна из них всегда прослеживалась и была замечена именно в нём. Из этого можно сделать первый вывод — это ожерелье фамильная реликвия. Последней из рода Блэк его носила Нарцисса, но около четырёх лет назад оно пропало. Из твоего рассказа мы понимаем, что в тайной комнате оно возникло не просто так, скорее всего его выкрали и оно как-то попало туда. Делаем второй вывод — значит его туда кто-то принёс. Драко вне подозрений. Если бы он заметил на тебе колье своей матери, то точно отреагировал бы, поэтому это не он. Третий вывод — эта штуковина явно проклята или заколдована, ведь ты не можешь его снять. Гермиона вытаращила глаза и потеряла дар речи. — Подожди, это ещё не всё. Люди на светских мероприятиях очень любят сплетничать и одной из важных тем всегда была семья Малфой. Так вот, когда-то ходили слухи, что все женщины рода Блэк привораживали своих мужчин, как раз таки с помощью этого колье, но есть и обратная сторона этих слов… Говорят, что заколдовать его не удалось, формула была нарушена и любовное заклинание превратилось в проклятье. — Какое? Какое проклятье? Безумия? Медленной смерти? — Гермиона начала панически кричать, осознавая как глубоко впуталась в сети. Пэнси быстро наложила заклинание на комнату, чтобы проходящие ученики не услышали её воплей. — Нет, Гермиона, если ожерелье выкрали или потеряли, то душа нового владельца привязывается к последнему наследнику или наследнице рода Блэк. Снять его и разорвать связь можно только одним способом… — Паркинсон затихла и уставилась на Гермиону. — Если ты мне не скажешь сейчас же, я взорвусь в истерике! — Смерть наследника рода. Грейнджер прикрыла рот рукой и потупила взгляд. «Нет. Нет. Этого просто не может быть. Просто невозможно.» — Только смерть Драко снимет с тебя оковы. Гермиона выбежала из кабинета и направилась в свою комнату. Слёзы текли по щекам, а в горле застрял ком. Гриффиндорку начало тошнить и бить крупной дрожью. Грейнджер кое-как добежала до комнаты и сразу же понеслась в ванную. Внутри всё гудело. Хотелось кричать, плакать, сдирать с себя кожу или что угодно, лишь бы не чувствовать такое разочарование. Гермиона понимала, что не сможет и не хочет убивать Драко, а это значит лишь одно. До самого конца его жизни она в плену этих оков. Её разум — это его разум. Её тело — это его тело. Да, она испытывала чувства к этому человеку, но осознавать, что в семнадцать лет ты уже связан с кем-то на всю оставшуюся жизнь или, по крайней мере, до глубокой старости, обременяет настолько, что жить вообще не хочется. Гермиона чуть ли не доползла до кровати и наконец уснула. Нервы окончательно сдали, отказываясь поддерживать здравый рассудок и бодрость одновременно. Ужин она пропустила, как и завтрак следующего дня. Всё это время она спала. Джинни предприняла пару попыток разбудить её, но Гермиона посылала её на все четыре стороны и снова проваливалась в сон. Когда тело начало неприятно онемевать, гриффиндорка наконец встала, вынужденно, но не по собственному желанию. В надежде, что вода смоет прошедшие дни из памяти, Гермиона направилась в душ. Прошло больше часа, а Грейнджер все не выходила из ванной. Она сидела под горячим напором воды и просто смотрела в одну точку. Ни мысли, ни теории в тот момент не волновали её. В голове было пусто и это радовало. Видимо её нервная система настолько перенапряглась, что отключила все эмоции. Сквозь шум воды Гермиона услышала настойчивый стук. «Не сейчас.» Стук повторился ещё через пару минут. Грейнджер настойчиво делала вид, что его нет, но когда постучали в пятый раз она встала с пола и обмоталась полотенцем. — Если дверь не открывают, значит вас не хотят видеть! Но каково было её удивление, когда источником звука оказался не человек за дверью, а сова за окном. Мерфи сидел на подоконнике за окном и настойчиво продолжал стучать клювом, добиваясь своего. «Сова Драко…» Зрачки птицы расширились, как только на горизонте появилась гриффиндорка. Внимательные глазки рассматривали её, а гетерохрония не давала его спутать ни с кем другим. Это точно был питомец Драко Малфоя. В клюве он держал конверт достаточно больших размеров. Гермиона быстро распахнула окно и впустила сову в комнату. Кожу тут же обдало холодным воздухом, а спина покрылась мурашками. Зима пришла. Грейнджер достала лакомство и дала питомцу, но тот не хотел улетать. Гермиона подумала, что он замёрз и поэтому не стала выгонять на улицу. Хоть логика и говорила ей, что сова не могла замёрзнуть… Девушка раскрыла конверт и обнаружила, что тот почти заполнен. Рисунки, маленькие баночки и закладки для книг. Это всё походило на какой-то подарок, собранный своими руками, но Гермиона не смогла ничего понять. Драко избегает её, холодно с ней обращается, а теперь дарит подарки? Постепенно она начала изучать содержимое. Бутыльки были заполнены различными успокаивающими зельями. Некоторые были направлены на нервную систему, а другие на релаксацию тела. Закладки для книг были сделаны своими руками. На каждой из них был нарисован затейливый узор или пейзаж, все отличались оригинальностью и индивидуальностью. Гермиона долго их рассматривала, но вспомнила, что там были ещё листы побольше. Грейнджер достала три листа из конверта, один из которых сразу привлёк её внимание. Это был тот самый рисунок, который Драко нарисовал в их особенный вечер. Пергамент был приятным на ощупь, словно бархатный. Тонкие чёрные линии сменяли серебряные и золотые акценты. Это была искусная картина, нарисованная изумительным художником. Но один фрагмент сильно резал глаза. В реальности его не было и Гермиона точно знала, что Драко добавил это от себя. На рисунке всё было в точности, как в реальности, но всё левое предплечье Гермионы было окрашено в чёрный.