Часть 24

Рисунки дались не так просто, как изначально казалось. Концентрация всё время пропадала и влияние метки пожирателя смерти давало о себе знать. Данное занятие вытягивало большое количество энергии. Драко казалось, что он видит жизненные нити, которые тянутся по его телу и поглощаются в одном месте: левой руке. Но в больший ужас его приводило лишь одно, и это правда об ожерелье, которую он наконец узнал. Его мать не стала писать письмо, а отправила патронус, опасаясь быть обнаруженной. Поздней ночью Драко заперся в ванной и слушал слова матери, которые отзывались болью во всём теле. Теперь его догадки были дополнены и картина стала полной. До конца своих дней он связан с Гермионой Грейнджер. Также они чувствуют боль друг-друга, которая ослабевает при дальнем расстоянии, а души их связаны. Разорвать эту связь можно лишь смертью одного из партнёров. Несколько ночей подряд он раздумывал над тем, как поступить и что делать. Дни летели с безумной скоростью. Утром Драко учился, в обед и ближе к вечеру проверял исчезательный шкаф, а ночью строил план, который поможет ему освободиться. Вариантов было не так уж и много. Самым главным пунктом был Поттер и его победа над Воландемортом, но надеяться только на это не стоит, поэтому в голове он строил новые теории и замыслы. В первом варианте Драко развязывает их с Гермионой души, с помощью специального кольца и, используя сильный скачок энергии и магии, избавляется от метки пожирателя. Об этом кольце он узнал недавно, когда мама отправила ещё одного патронуса, забыв упомянуть про специальное кольцо, созданное в противовес ожерелью. Его действие снимает оковы связей. Для этого наследник рода должен надеть его на нового владельца и произнести определённые слова. Хватит ли этой силы, Малфой не знал, поэтому этот вариант оставался неподтвержденной теорией. Вторым вариантом являлся воскрешающий камень. Этот способ был ещё менее реален, чем предыдущий, но всё же был. Драко предположил, что смерть освободит его от связи с Тёмным лордом и это может сработать. Скоро рассвет, а парень так и не сомкнул глаз. Он сидел на излюбленном подоконнике и рисовал новые рисунки, выкурив почти всю пачку сигарет. Сегодня он должен в последний раз проверить исчезательный шкаф, ведь совсем скоро он должен пригодиться. В этот же вечер проходит предрождественская вечеринка нового преподавателя зельеварения, который заменил Северуса Снегга. Из-за своих помутнений Драко пропустил много важных событий, но в его задание входил пункт об отличной успеваемости по этому предмету. Он должен был попасть в близкий круг профессора Слизнорта, но не попал. Теперь его ждёт наказание, либо ему нужно каким-либо образом попасть на эту вечеринку. Весь день его потряхивало, а порой и тошнило. Шкаф прошёл последнюю проверку с помощью птицы, которая вернулась живой и невредимой, а это значит, что план почти свершился. Драко вернулся в комнату и начал готовиться к вечеринке, надеясь проскользнуть туда без приглашения. Это ведь школьный приём, кто будет проверять всех поголовно? Выглаженный костюм уже ждал его. Чёрный, как смоль смокинг и такая же чёрная рубашка, лишь серебряные вставки на воротнике выделялись. Затейливые узоры вились вдоль всей шеи. Малфой всегда должен выглядеть великолепно и сейчас не исключение. Только одна вещь портила вылощенный образ — трупный цвет кожи и огромные синяки под глазами. — Так не пойдёт… Слизеринец направился к своей подруге, надеясь, что у неё найдётся способ, чтобы исправить это недоразумение. Так и было. Пэнси достала огромную косметичку и усадила парня в кресло, приказав не двигаться. — Мне придётся нанести тебе полноценный тон, потому что консиллер тут не поможет. Ты вообще спишь? — Паркинсон подозрительно уставилась на него. — Иногда. Девушка поджала губы и продолжила нанесение макияжа. — А разве ты приглашён? Мы с Гермионой обсуждали списки, тебя там не было. «Блять.» — Да, вы видимо слепые и не заметили моё имя. Внутри Драко всё тут же заметалось. Гермиона может нарушить его план, он может выйти из-под контроля или же она сболтнёт лишнего… Ему нужно было что-то делать. — Ладно, чего взъелся? Видимо и правда не заметили. Паркинсон закончила с тоном и начала наносить румяна. — Ты хочешь, чтобы обо мне дурно подумали? — Если я их не нанесу, то все точно на тебя уставятся. Ты выглядишь как белый лист бумаги, взгляни, — Пэнси поднесла к его лицу зеркало и так оно и было. Тон кожи выровнялся, но впалые скулы и бледный оттенок все равно его выдавали. — Так уж и быть, но не переборщи. — Конечно, ваша светлость, — девушка присела в шуточном поклоне. Она ожидала, что Драко посмеётся или хотя бы улыбнётся, но он не изобразил ни единой эмоции. — Что-то с тобой не так, Малфой. Ты же знаешь, что я всегда всё узнаю? — Паркинсон легонько толкнула его в плечо и убрала все обратно в косметичку, давая понять, что закончила. — Знаю и надеюсь, что в этот раз ты не налажаешь. Парень подорвался с кресла и направился к месту проведения вечеринки. Он шёл по пустым коридорам и в голове гудело. Казалось, что в этой картине не хватает только душераздирающей мелодии. По выражению лица Драко можно было сказать, что он идёт по эшафоту и вот-вот его вздёрнут. Парень беспрерывно щипал себя за запястье, чтобы отвлечься от очередной панической атаки. Совсем скоро ему предстоит отыграть роль подхалима, чтобы втереться в доверие к Горацию Слизнорту, а он даже не знал зачем. Драко лишь пешка и это может быть его последняя роль. У входа в банкетный зал никто не стоял, как и предполагалось, поэтому вошёл он без проблем. Также по его плану он пришёл с опозданием, чтобы не сидеть подолгу за столом и не привлекать к себе лишнего внимания. Сейчас все танцевали и гораздо проще смешаться с толпой. Драко уверенным шагом направился к преподавателю, ухватив по дороге новый бакал с напитком. Тот беседовал у окна с каким-то учеником. — Мне очень прискорбно прерывать вашу беседу, но прошу меня простить. Я пришёл сюда исключительно ради беседы с Вами, уважаемый Гораций. Уделите ли вы мне пару минут? — Драко передал ему бокал, не давая выбора отказаться. — Милейший, если бы не Ваши манеры, я бы был вынужден отказать, но как же я могу так поступить с изумительно воспитанным юношей? Конечно, пройдёмте, — Слизнорт указал на диванчик, в удалённый части зала. — Безмерно Вам благодарен, профессор. Порой мне так не хватает общения с образованными людьми, Вы бы только знали. Драко сразу подметил для себя, что его собеседник уже изрядно пьян и очень воспреимчив к лести. — О, на самом деле это мне нужно Вас благодарить. Вы спасли меня от жутко утомительной беседы, тот юноша не мог говорить ни о чем, кроме спорта и представительниц прекрасного пола. — А порой так хочется простой беседы о науке, а никто не в силах поддержать этот порыв. Драко продолжал умело обхаживать профессора, ведь навыка в светских беседах ему не занимать. Парень с точностью улавливал слабые места и давил на них, привязывая интерес собеседника к себе всё больше. — Позвольте узнать, Вы ведь мой студент, так от чего же мы раньше с вами тесно не общались? «Потому что ты напыщенный индюк и любишь, когда тебе лижут жопу…» — Как досадно, но вы читаете мои мысли! Я только что подумал об этом же, но увы ответ мне известен и он может Вам не понравиться… — Не томите же, юноша! — Я почти всегда получал отлично, но в последнее время, как раз во время Вашего прибытия в Хогвартс, мои оценки по Вашему предмету немного ухудшились из-за семейных обстоятельств и болезней, а на приёмы могут попасть только отличники. Увы. — Что же Вы раньше молчали? Я с удовольствием преподам вам пару дополнительных занятий и Вы всё наверстаете, лишь бы такой прелестный юноша продолжал поддерживать мои порывы в интеллектуальных беседах. — Буду премного благодарен, — Драко пришлось приложить руку к груди и натянуть улыбку. И вот, когда беседа подходила к завершению и план почти увенчался успехом, в их сторону грозно направлялся один из проверяющих, угрожающе поглядывая на Драко. Если Слизнорт узнает, что Малфой пробрался на приём тайком, это полностью разрушит выстроенную репутацию и план провалится с треском. «Думай, думай, думай!» — Позвольте вмешаться в Вашу беседу, я могу взглянуть на ваш пригласительный, сэр? Драко засуетился и начал оббегать зал взглядом. Руки снова задрожали, а в горле встал ком. — Он мой плюс один, — чья-то рука легла на плечо.