Глава 40: Буря

Однажды разрушившись, окклюменческие барьеры Драко стали совершенно бесполезны. Потребовались бы недели, чтобы восстановить их до прежнего состояния. Зная об этом, ему нужно было найти другое решение. К счастью, в поместье Ноттов был богатый запас всего необходимого. Через три дня после «инцидента» Драко был в стельку пьян. Это было блаженство. Он затуманенным взглядом уставился на стену и хмыкнул. Мелкие полоски на обоях довольно нелепо танцевали вокруг. Ему следовало бы сказать им, чтобы они взяли себя в руки — в конце концов, это же поместье, — но он, похоже, не мог даже встать на ноги. Драко откинулся на локти и, улыбаясь, пожал плечами. Ну и ладно. Изредка, он не имел ни малейшего представления, сколько времени прошло, в зал входил какой-то надоедливый тип и просил Драко сделать… что-то. Он не был уверен, чего хотел этот грубый человек, Драко по сути, никогда не слушал. Вместо этого, как только Драко замечал эти маленькие нахмуренные брови и дурацкие кудри, он начинал орать. Орать было приятно, от этого следующий глоток стекал по горлу куда желанее. Драко снова хмыкнул. В следующий раз, когда этот человек вернётся, может, он попробует выть как волк. Это наверняка будет забавно. Драко фыркнул при этой мысли. Дверь открылась — гораздо ближе, чем Драко предполагал. Неужели она сдвинулась с места? Он усмехнулся при этой мысли. Какая глупая дверь, даже не может запомнить, где ей следовало находиться. Он прищурился, пытаясь разглядеть посетителя. О! Это был тот противный тип. Драко приоткрыл рот, готовясь к крику. Не успел он издать ни единого звука, как мужчина достал палку. Палку? Драко прищурился. А, ладно, это была просто палочка. Драко ухмыльнулся. Глупый человек, он, наверное, не знает, что Драко — очень опытный убийца. Он может справиться с кем угодно. И он так и сказал ему. Человек с вьющимися волосами лишь медленно покачал головой и пробормотал заклинание под нос. Быстрый синий луч выстрелил из кончика палочки и обвил запястья Драко. И начал тянуть его к двери. — Эй! — закричал Драко, пытаясь вырваться из магических оков. — Ты не очень хороший человек. Мужчина хмыкнул и пошёл прочь. Драко тянули за ним. Один из ботинок Драко зацепился за ковёр и слетел с ноги. Он хихикнул, осознав всю непристойность ситуации. Чёртов ковёр пытался его раздеть! Вдруг Драко стало очень плохо. Этот ужасный человек скручивал ему внутренности! Как он туда засунул руку? Как только Драко снова освободит запястья, он обязательно начнёт кричать. Он знал по опыту, что человек перед ним это ненавидит. Погоди… а нужны ли ему для этого свободные руки? Драко пробовал пошевелить челюстью и понял, что она полностью функционирует. Чёрт, просто великолепно. Он широко раскрыл рот, когда его потащили за угол. Еще не успел он разразиться криком, как из него вырвалось что-то еще. Фу, ощущения были отвратительные, и вот, это повторилось снова. Его желудок превратился в вулкан — как это вообще возможно? Он не хотел, чтобы его лава вырывалась снова — это так сильно жгло. Драко застонал, лежа на полу, а мужчина перестал двигаться и присел на корточки над ним. У него было четыре головы. Драко ухмыльнулся. — Честно, Драко. — мужчина звучал расстроенно, но у него не было права расстраиваться. Ведь именно Драко был связан и из его кишечника вырывалось что-то. Драко нахмурился. Мужчина вздохнул, поднял свою палку — нет, палочку — и снова пробормотал что-то. Драко поднялся в воздух и проплыл оставшуюся часть пути по коридору. На этот раз Малфой почти не сопротивлялся. Ему было слишком сложно спорить — внутри бурлило что-то, что мешало ему высказаться. Через несколько секунд, а может, и минут, мужчина перенес его в ванную. Без предупреждения он бросил Драко в полную ванну, промочив его с головы до ног. Тот взвизгнул в знак протеста. — Ой, успокойся. Это всего лишь ванна. Да и вообще, от тебя воняет. Драко поперхнулся водой, которую успел набрать в рот, но в конце концов сумел прийти в себя. Несколько раз моргнул и понял, что его запястья больше не связаны. Он поднял руку к лицу, улыбнулся и начал судорожно шевелить пальцами. — Я сейчас вернусь, приятель. Не утони. Драко проигнорировал голос и погрузился под воду. Ему совершенно всё равно, что он был полностью одет. Одежда забавно плескалась вокруг, и, к счастью, он больше не чувствовал себя вулканом. Может, его желудок уже перестал извергаться. Он откинул волосы с глаз. Мужчина снова вошёл в комнату. — Ладно, открывай рот. Пора протрезветь. О, нет. Драко не хотел этого. Он не мог вспомнить, почему, но помнил, что чувствовал себя ужасно, прежде чем начал пить тот чудесный огненный виски. С каждым глотком горячей жидкости часть этого ужасного состояния улетучивалась. Почему мужчина хотел, чтобы он снова почувствовал себя так? Драко так яростно покачал головой, что потерял равновесие и на секунду снова погрузился под воду. Мужчина опустился на колени рядом с ним, словно пытаясь установить зрительный контакт. Ну, шутка обернулась против него самого, как Драко должен был смотреть в глаза четырём головам? — Эй, — тихо сказал мужчина, — я знаю. Я знаю, что ты сейчас не хочешь здесь находиться, но ты нам нужен. Она нуждается в тебе. Давай, приятель. Драко нахмурился, глядя на него. Мужчина сделал рывок. И он был быстр. Драко моргнул — и парень засунул ему в раскрытый рот флакончик с чем-то. Он попытался выплюнуть содержимое, но мужчина железной хваткой сжал его подбородок, да и, честно говоря, Драко в тот момент почти не мог управлять своими мышцами. Каждая капля стекла ему в горло. Жгучая боль пронзила разум Драко, и через несколько секунд он потерял сознание.

***

Когда Драко открыл глаза, он пожалел об этом. Он был мокрый до нитки и сидел в ванне; Тео сидел рядом с ним, скрестив ноги. В нежных глазах Тео читалась усталость, и Драко сразу понял, что это из-за него. Драко подтянул колени к груди и опустил на них лоб. — Тео. — Привет. Драко с трудом сглотнул. Зелье, возвращающее трезвость, действовало с максимальной эффективностью, восстанавливая полную ясность ума у того, кто его выпил, в считанные минуты. Это было просто ужасно, честно говоря. Потому что проснуться и вспомнить всё, что произошло до того, как он выпил огненный виски, было самым страшным наказанием, которое он мог получить. Он поднял глаза, чтобы посмотреть на своего лучшего друга. Он хриплым голосом проговорил: — Прости. Тео пожал плечами. — Ничего страшного. Единственное, в чём я тебя виню, так это за протухший запах. Ты весь пропитан многодневным потом, алкоголем и рвотой. Это отвратительно. Драко не смог улыбнуться в ответ на подшучивающий тон Тео. Он просто опустил взгляд на воду. Тео прочистил горло. — Мыло слева от тебя. Чистая одежда лежит на столешнице. Я пойду вниз, поставлю чайник. Когда будешь готов, я буду там. Драко лишь кивнул, не шевелясь, пока дверь не закрылась со щелчком. Он механически снял испачканную одежду и начал тереть себя куском мыла. В том, как грязь постепенно смывалась с него, было что-то ужасающее. Часть его чувствовала, что он заслуживает этой грязи; что-то материальное, символизирующее его внутренний мир. Он намылил волосы, сполоснул их и спустил воду из ванны. Вытерся насухо. Натянул чистую чёрную рубашку с длинным рукавом и чёрные брюки. С мокрыми волосами и босиком он тихо спустился по лестнице. На мраморной столешнице стояла чашка с дымящимся чаем. Тео стоял на другой стороне и потягивал свой чай. Драко осторожно взял чашку в руку и поднес её ко рту. — Пэнси? Тео покачал головой. — Уехала вчера. Нужно было уладить дела в поместье. Драко кивнул и сделал глоток. Тео провел рукой по волосам. Они некоторое время стояли в тишине, попивая чай и избегая взглядов друг друга. На самом деле, не то чтобы этот признак слабости был для них поводом для смущения. На протяжении многих лет Тео снова и снова видел Драко в самых плохих состояниях, и Драко видел Тео в таких же. Нет, неловкость была связана с тем, что оба понимали: на этот раз всё было иначе. Через некоторое время Тео подтолкнул что-то по столешнице в сторону Драко. — Это твоё. Ты уронил в ту первую ночь, и с тех пор я хранил ее у себя в комнате. Драко опустил взгляд, понял, что это его палочка, и отскочил назад. Чашка с чаем с грохотом упала на пол, а Драко вскоре опустился за ней. Внутри него снова что-то разбилось на куски. Он с трудом выдохнул сквозь зубы. Тео поспешно обошел безупречно чистую стойку и схватил друга за плечи, с беспокойством нахмурив брови. — Эй, в чём дело? — Держи это подальше от меня, — прошептал Драко. Тео выглядел сбитым с толку. — Что держать подальше от тебя? Твою палочку? Драко отчаянно кивнул. — Ладно, ладно, так и сделаю, — сразу же согласился Тео. Он оглядел пол, усыпанный осколками стекла. — А как насчёт моей? Можно я уберу это? Драко снова кивнул и постарался сосредоточиться на дыхании. Сердце у него колотилось как сумасшедшее. Тео ловко взмахнул запястьем и быстро очистил место от осколков, а затем осторожно проверил ноги Драко на наличие порезов. Убедившись, что всё в порядке, Тео сунул палочку обратно в карман. Он протянул руку, чтобы поднять Драко. Скривившись от боли, блондин взял его за руку и последовал за Тео в соседнюю комнату. Он тяжело опустился в яркое кресло и закрыл лицо руками. Тео сел рядом с ним и ждал. Драко закрыл глаза и беспомощно попытался ухватиться за бронированные стены из обсидиана в своем сознании, но встретил лишь дым и тьму. Воспоминания и беспорядочные мысли бесцельно плыли; в них не было ни систематизации, ни симметрии. От этого кружилась голова. Он потянулся в другую часть своего сознания — лишь бы уйти от этого хаоса. В дальнем углу что-то прекрасное сверкало; это была связь, все еще присутствующая, хотя и приглушена. Драко быстро подавил ее и вздрогнул, открыв глаза. Тео был там, ждал его. Драко выдохнул. — Оставь себе. Мою палочку. Мне она не нужна. Тео сделал паузу, обдумывая свои слова, а затем мягко настоял: — Тебе придется оставить её. У тебя ещё есть задания, не говоря уже о том, что… ты ведь волшебник, Драко. Волшебникам нужны их палочки. — Я не могу. Тео наклонился ближе. — Но Тёмный Лорд… — Я не могу, Тео, — настаивал Драко, и в его голосе слышался легкий страх. — Я не могу. — В его груди зрела тьма; ему приходилось прилагать все силы, чтобы сдержать её. Он даже не хотел смотреть на палочку, особенно после… Салазар — он был опасно близок к нервному срыву. Тео, похоже, это почувствовал и поднял руки в знак капитуляции. — Ладно. Пока что я её оставлю у себя. Тебе не придётся ни смотреть на неё, ни пользоваться ею, пока не будешь готов. Но остаётся вопрос о твоих заданиях. На кухне лежит записка, адресованная тебе; она пришла час назад. Драко откинул голову на спинку стула. Большинство его заданий можно было выполнить без магии. Для этого понадобилось бы гораздо больше усилий, чем обычно, и ему пришлось бы подойти ближе, запачкать руки, но он был к этому готов. Настоящая проблема возникнет, когда ему нужно будет переместиться, но, наверняка, Вигги смогла бы ему в этом помочь. Драко моргнул и понял, что Тео снова заговорил. …— и Гермиона наверняка будет приходить проведать тебя, когда только сможет ускользнуть… — Нет! — неистово перебил его Драко. Он схватил Тео за руку. — Нет. Она не может. Не позволяй ей приходить сюда. — Драко… — осторожно сказал Тео. — Нет, — повторил Драко. — Я не хочу, чтобы она здесь была. Она не может прийти. У нас всё в порядке, верно? Она нам не нужна. Нам никто не нужен, и мне уж точно не нужна её помощь в миссиях. Я долгое время справлялся сам, и смогу справиться снова. Держи её подальше, Тео. Взгляд, которым Тео посмотрел на Драко, был полным сострадания. Драко не хотел сочувствия. Ему не нужна была мягкость. Ему хотелось что-нибудь разбить. Драко открыл рот, чтобы сказать что-нибудь язвительное, но Тео сжал ему плечо. — Это не твоя вина, приятель. Она бы никогда не обвинила тебя в этом. Связь померкла в глубине его сознания. Страх задушил её. Что-то сопротивлялось ему, и он укрепил своё решение. Нет. Такому свету здесь больше не место. Драко вскочил на ноги и отступил назад. — Ты не знаешь, о чём говоришь. Тео последовал за ним. — Уверяю тебя, знаю. Еще один рывок в связи. Она была такой теплой. А Драко был таким холодным. Он заставит её замерзнуть. Нет. Хватит. Спина Драко так сильно ударилась о стену, что стоящая рядом рамка с грохотом упала на пол. Он не обратил на это внимания. — Не притворяйся, будто знаешь, через что я прохожу. Не притворяйся, будто знаешь, что у меня в голове, Тео. Никто этого не знал годами. И ты уж точно не легилимент. Тео покачал головой, и его голос прозвучал жестко. — Нет, пожалуй, я им и не являюсь. Но я знаю, через что ты проходишь. — Заткнись! — закричал Драко, с силой ударив кулаком по стене. Он ударил так яростно, что услышал хруст в суставах пальцев. Но ничего не почувствовал. Тео сделал еще один шаг вперед. — Позволь мне высказать смелое предположение. Тебе кажется, что тебя использовали, и ты ненавидишь себя за это. Ненавидишь то, что твое собственное тело предало тебя и было использовано, чтобы причинить боль человеку, который тебе очень дорог. Тебе кажется, что тебе больше нельзя доверять, что ты — смертный приговор для любого, кто хочет тебя полюбить. Ты чувствуешь себя чудовищем. Драко прижал ладони к ушам, пытаясь заглушить слова Тео.- Хватит!. Тео покачал головой и сократил расстояние между ними. Он оказался всего в нескольких дюймах от него, и впервые за много лет Тео выглядел разгневанным. Его рука дрожала, когда он ткнул пальцем Драко в грудь. От этого прикосновения стало больно. На мгновение Драко подумал, что Тео собирается ударить его. Но затем темноволосый мальчик наклонился и поднял упавшую рамку. Он сунул её в руки Драко и отступил на шаг. В глазах Тео исчезла агрессия, и он указал на портрет, на котором теперь была трещина. Драко рискнул взглянуть на него и выдохнул. На ней была изображена мать Тео. Он снова посмотрел на друга, пытаясь извиниться, но слова застряли где-то на полпути. Он никак не мог их произнести. Тео засунул руки в карманы брюк. — Ты так и не спросил меня, как они её нашли. Как они узнали, где она будет, как нашли улики. Потому что, видишь ли, моя мать тщательно скрывала своё увлечение. Все эти магловские безделушки, приспособления и хлам, всякая мелочь… она держала это в тайне. Никогда ни слова об этом не говорила за пределами семьи. Так как же Тёмный Лорд узнал? Откуда он знал, где искать? — Тео… — Драко чувствовал себя ужасно неловко. Он никогда не слышал, чтобы Тео говорил таким тоном, и понятия не имел, к чему ведёт этот разговор. Он знал только одно — ему это не понравится. — У нас были школьные каникулы. Мама как раз написала мне о чём-то новом, что она обнаружила. Она хотела, чтобы я приехал и посмотрел, и была настолько воодушевлена, что её восторг буквально переполнял страницу. Я помчался в поместье, в этот раз даже не попрощавшись с тобой и Блейзом. Ты же помнишь, какой она была: она немного унывала, если ты не отвечал ей той же энергией. А я ни за что на свете не хотел, чтобы моя мама как-то угасала. Она буквально лучилась жизнью. — В голосе Тео слышалась тоска, и он отчаянно посмотрел на Драко, нуждаясь в подтверждении, что всё это не было просто плодом его воображения, что когда-то это было по-настоящему. Драко облизнул потрескавшиеся губы. — Да, — прошептал он, — я помню. Тео кивнул. — Я поспешил домой, уже пытаясь угадать, что это могло быть. Возможно, это была ещё одна детская игрушка, которая двигалась без магии, или одно из тех глупых перьев, которые работали без чернильницы. Я закрыл глаза. Шёл по подъездной дорожке к поместью; я мог бы легко пройти её с завязанными глазами. И тут я почувствовал покалывание на затылке. Драко напрягся. Он не мог отвести взгляд, а Тео продолжал смотреть ему в глаза. По спине Драко стекла струйка пота, и ему не терпелось вытереть её, сделать что угодно, лишь бы разрядить напряжение в комнате. Но он не осмеливался пошевелиться. Тео моргнул. — Следующее, что я помню, — моя мать была мертва. — Что? — невольно вырвалось у Драко. — Это был Империус, Драко. В конце концов, всё оказалось очень просто. Им нужно было лишь приказать мне найти что-нибудь компрометирующее и сдать это Тёмному Лорду. И угадай, кто стоял прямо за дверью с блестящим новым радиоприёмником в руках? Оба парня не моргали. Мир замер. Драко стало тошно. Это… это было отвратительно. Применить Империо к несовершеннолетнему — это одно, но заставить ребёнка сдать собственную мать, что привело к её смерти… Чёрт возьми. Драко рухнул на колени, и Тео опустился рядом с ним, положив руку ему на плечо. — Я рассказываю тебе это не для того, чтобы тебе стало ещё хуже, — пробормотал Тео. — Я говорю тебе это, во-первых, потому что ты сейчас, возможно, единственный человек из всех, кого я знаю, кто понимает, что с тобой происходит, когда ты находишься под воздействием Империуса, а во-вторых, чтобы показать тебе, что жизнь после этого продолжается. Посмотри на меня, — он развел руки в стороны, — я всё ещё дышу. И ты тоже. Драко сжал дрожащие руки. — Как ты можешь так говорить? Твоя мать всё равно мертва. Это не изменится. — Нет, — согласился Тео, — это не изменится. Но я могу. — Тео, что, чёрт возьми, это значит? — Это значит, что у тебя ещё вся жизнь впереди, приятель. Ты в последнее время пережил кучу дерьма. Вся твоя жизнь, честно говоря, была одной большой херней. Но впереди еще пол жизни. Еще есть люди, которых можно любить. Еще есть Гермиона. Поверь мне, она никуда не ушла. — Я не могу, Тео. Я не могу пройти через это снова, не могу позволить использовать себя, чтобы причинить ей боль. Она все еще жива, и теперь это значит, что я могу снова причинить ей боль. Я не могу. Я не доверяю своим рукам. Я не доверяю своему разуму. Тео кивнул, как будто понял, и Драко с удивлением осознал, что, скорее всего, он действительно понял. — Я знаю. Тебе нужно время. Ничего страшного; у меня было больше двух лет, чтобы справиться с этим. Просто не отталкивай её, приятель. Она любит тебя. Она не винит тебя. Просто не отталкивай её. Драко рассеянно потер бедро. Он не хотел больше об этом думать, не хотел слышать её крики в голове, не хотел видеть её извивающееся тело каждый раз, когда закрывал глаза. Ему хотелось закрыться, хотелось отгородиться от всего остального. Но даже его окклюменция подвела его. Ему нужно было отвлечься. — Где записка? Тео вздохнул. Он знал своего друга достаточно хорошо, чтобы понять, что тот затеял, но не стал это комментировать. Вместо этого он встал, осторожно прижимая к груди разбитый портрет матери, и поспешил на кухню. Через несколько мгновений он вернулся со сложенным листом пергамента. Драко с благодарностью взял его и пробежал глазами по следующему заданию. Хорошо. Задание обещало быть жестоким: предстоял допрос низкопоставленного члена Серебряной маски. Судя по всему, этот дурак несколько раз действовал в одиночку во время миссий и убил десятки маглов «непристойным» образом. Тёмный Лорд не любил диких чудовищ, только хорошо дрессированных хищников. Долг Малфоя заключался в том, чтобы дать Пожирателю Смерти понять, где его место. Драко обернулся, чтобы найти свои сапоги. — Мне пора, — бросил он через плечо, забирая остальное снаряжение. Он сбежал по лестнице, поймав яблоко, которое Тео подбросил ему. — Надо? — Тео постучал по прилавку рядом с палочкой Драко. Драко сглотнул. — Нет. Мне это не нужно. Тео вздохнул, но кивнул. — Вернёшься сюда? — Наверное. Ты не против? — Конечно. Папа завтра возвращается в город, если ты к тому времени уже будешь здесь. — Хорошо. — Драко засунул кинжал в ремень своего кожаного жилета. Он положил руку на дверную ручку и оглянулся на друга. — Спасибо, Тео. — В этих словах было столько всего: вещи, для которых у него не хватало слов, боль, которую он не знал, как описать, и, в основе всего этого, любовь. Любовь к мальчику, который всегда был рядом с ним. Тео слегка улыбнулся ему. — Так поступают братья. Драко кивнул и открыл дверь. Ему нужно было заняться делом.

***

И тогда он вошёл в привычный ритм. Поесть у Ноттов, уходить на задания, возвращаться. Принять пузырёк Сна без сновидений, просыпаться как убитый и повторять всё сначала. Дни сливались в одно большое пятно, и он старался максимально отключить разум, не прибегая к окклюменции. В этом помогало физическое истощение, а на ночь — зелья. Всё происходило механически. И это было нормально. Тео никогда не просил его уйти, никогда не упрекал его ни за что, кроме алкоголя.Стоило Драко почувствовать минутную слабость, Тео чудесным образом появлялся, выхватывал стакан из его рук и заменял его чашкой чая. Пэнси появлялась несколько раз и, казалось, была довольна тем, что он, по крайней мере, был в ясном уме. Она всегда склонялась поближе к Тео, чтобы что-то обсудить, но Драко было совершенно всё равно, говорили ли они о нём. Он знал, что выглядел ужасно. И чувствовал себя так же. Но никто и не обещал ему счастливой жизни. С каждым днём его тело становилось всё более измученным. На его костяшках постоянно были синяки, и зачастую он возвращался с заданий с ужасными ожогами, нанесёнными тёмными проклятиями. Вигги временно поселилась в поместье Ноттов, чтобы каждый день ухаживать за ранами Драко. По крайней мере, она никогда не жаловалась и не умоляла его использовать палочку. Она просто молча очищала его раны и отправляла в постель. За завтраком Теодор без умолку болтал о последних сплетнях, а Таддеус не переставал рассказывать о том, чем он сейчас занимался. Драко не произносил ни слова. Сколько дней прошло с тех пор, как он в последний раз разговаривал? Сколько дней он уже пробыл здесь, в поместье? Он не знал. Ему было всё равно. Каждую ночь его ментальные защитные барьеры продолжали восстанавливаться. И каждую ночь эта связь пыталась вновь разгореться. Сдерживать её становилось всё труднее и труднее. Драко просто устал. Так устал. Он избегал зеркал. Не хотел видеть измождённое выражение своего лица, тёмные круги под глазами. Не хотел видеть, как он явно теряет вес, или мёртвые глаза, уставившиеся на него. Но больше всего он не мог выносить вид своих рук. Он стал носить перчатки; не мог выносить вид пальцев, которые когда-то накладывали Круциатус. Когда Вигги ухаживала за ними, он закрывал глаза. Надеялся, что наступит день, когда он вернётся с задания с руками, настолько изуродованными, что даже Вигги не сможет их излечить. Однажды у него не было задания, и он проводил время в библиотеке. Он даже не стал брать в руки книгу, да и сам не знал, зачем вообще туда забрел. Вместо этого он просто опустился в одно из многочисленных кресел и уставился на стену. В какой-то момент в массивные дубовые двери раздался легкий стук. Драко проигнорировал его. Его взгляд оставался прикованным к небольшому дефекту на обоях. — Привет, дорогой. Драко так резко вздрогнул, что съехал с кресла. Он знал этот голос, узнал бы его где угодно, и все же не мог понять, почему слышит его. Он сделал все, что мог, чтобы подавить связь, неужели это снова не сработало? Он зажмурил глаза, пытаясь сосредоточиться. — Драко. Он успокоил дыхание и погрузился в глубины своего сознания. Его защитные барьеры к этому моменту уже были достаточно укреплены. Ещё через несколько дней они полностью восстановятся. Он отчаянно прорвался сквозь них, вернувшись в те глубины, куда он погрузился, чтобы отгородиться от связи. Вот она — мягкая, сияющая золотом. Теплая. Она всегда была такой тёплой, притягивала его к себе, приветствовала его возвращение… Нет. Он извлек на поверхность разума связь, которая обитала в его голове, и заставил её проявиться. Драко. Паника нарастала. Он не мог этого сделать. Не мог. Открой глаза, Драко. Страх удушал его. Он прижал кулаки к глазам и давил так сильно, как только мог. Открой. Глаза. Эти слова скользнули мимо его защитных барьеров, подобно нежному прикосновению. С каждым слогом огонь в том тёмном уголке его сознания разгорался всё сильнее. За считанные секунды он превратился из потрескивающего угля в бушующую бурю. Свет взорвался внутри его щита, прожигая стены насквозь. Он был слишком ярким, слишком ослепительным. Он поморщился и открыл глаза. И вот она была здесь. Гермиона. Она просто стояла там. Стояла в библиотеке, с книгой в руке, палочкой, вплетенной в волосы. Она стояла так, будто это было нормально. Будто всё в порядке. Будто с ней всё в порядке. Будто с ними всё в порядке. Она была потрясающей. Впервые с тех пор, как он прибыл в поместье Ноттов, Драко заплакал. Она подошла ближе. Опустилась на колени рядом с ним. — Ох, милый. Комок в горле жёг, сдавливая дыхание, посылая обжигающий жар прямо от груди к зубам. Ещё одна слёза скатилась. Он вцепился пальцами в шерсть ковра, глазами следя за ворсинками, которые скручивались под его руками. Он задыхаясь пробормотал: — Я сейчас даже смотреть на тебя не могу. Гермиона на мгновение замолчала, а потом уже была рядом. Она провела рукой по его щеке, а затем запустила пальцы в его волосы. — Тогда не смотри. Она прижалась губами к его губам, и взорвавшаяся магия едва не поглотила его целиком.