Эпилог

      Начался новый день.       Для кого-то — новая жизнь.       Люди, заставшие слишком резкое возвращение Солнца, на несколько мгновений забыли про зрение. Расползающаяся тьма иссохла, вынужденно отступила на покрытые облаками земли. Коронованный пик лишился снежного покрова. Растения, что были ближе всего к возродившемуся светилу, могли бы сгореть, если бы не сопровождающий его полубог. Природа радовалась освобождению от гнетущей неизвестности, страха и подползающего ближе гниения.       Солнце поднялось стремительно и, взаправду не найдя на небе ни звёздочки, расстроенно, но решительно поползло вперёд. Как только оно ушло за горизонт, из горы выполз Аджагар и, развернувшись во весь свой могучий рост, практически невесомо последовал за Солнцем, как прежде.       Немногим погодя стало понятно, что «как прежде» осталось только в надеждах.       Солнце исчезало на каждые тридцатые сутки, в которые темнота старалась захватить настолько большое пространство, насколько было возможно. Монстры выбирались на поверхность и разбегались, но редко заходили за пределы материка, где были рождены. Мёртвая земля под облаками стала их обителью, границы которой находились под стражей единственной сохранившей форму огненной птицы и капитана живого корабля: клюв одной и стрелы другого разили врагов наповал, пока те не достигли воды.       «Ты свободен», — сказал тогда хранитель Солнца, освобождая от оков обязанностей.       Артур, растерянный и разбитый после всего, что пережил, всё-таки вернулся домой с помощью Данна, и оба остались там, у чернеющей разлагающейся земли. Они нашли новую цель в жизни: искоренить тьму, освободить исчезнувшее королевство и отстроить его заново. Один по причине того, что больше некуда было податься, второй из-за солидарности и настояния Фэнхуан.       Айла, продолжая познавать себя и людей, отправилась путешествовать. Из-за разницы в скорости своей и ночно-дневной гонки она часто выплывала людям навстречу из сумерек. Поначалу они пугались. Потом, отражаясь, — со всем набором конечностей это действовало сильнее — начинали узнавать себя и искали, за что зацепиться в изображении. За вечную скорбь по не свершившемуся или полное надежды стремление в будущее. За красоту или готовность помочь. За внимательный взгляд или болтливый рот.       Они отражались, открывали в себе новые стороны и, совсем как Загра, Бахт и Артур раньше, либо пытались их спрятать, либо принимали, либо гиперболизировали.       Айла продолжала ходить по государствам, став сначала байкой для детей, а затем мифом, который заблудившиеся в жизни стремились разыскать.       Бахт остался на Коронованном пике, под которым раз в тридцать дней грелся Аджагар и вспоминало прохладу космоса Солнце.       Когда к нему поднимались паломники — не к нему, конечно же, однако заставали они именно Бахта и никого больше, — то они оставляли гостинцы и делились новостями из мира людей. Именно от них Бахт узнал о судьбах своих друзей, о падении старого режима Империи и её перестройке, о том, что её люди в качестве извинения самолично решили засадить зеленью острова Данна, пока тот был занят, о продолжении вражды королевства Вишни и Страны Роз.       Они спрашивали у него совета и наблюдали в последние часы жизни великое слияние света и тьмы.       Когда поколение паломников сменилось, люди стали приходить к нему целенаправленно, зная, что именно благодаря ему они живут, как живут. Они продолжали спрашивать о себе, о судьбах городов, об Айле и таинственной земле монстров; о том, как проходило его путешествие и что привело к такому исходу. Они учились, передавая его слова остальным.       Позже Бахт узнал, что ему дали новое имя: Нбан Джахан.       Он перестал быть «удачей».       Он стал «стражем мира».