Часть 2

Сидя на кровати, в почти что разгромленной комнате, я приглядывалась к новой служанке, которую мне приставили на время разбирательств с… как её там? Эмили? Так что ли? Да вроде, ну ладно, неважно. Так вот, Эмили забрали на время разбирательств, одному из дворецких я сказала передать, чтобы её не спешили увольнять, я с ней ещё по базарить хочу, так сказать. Новая горничная, красивая, спору нет, но таких ведь есть свет. Ну, не быть мне стихарём. У новой горничной были чёрные волосы, чёрные глаза и… всё. Это всё, как её можно описать. Ладно. — Подойди, — Она дёрнулась, но послушно подошла, встав так близко, что протянув руку я могла спокойно притронуться к её груди. Конечно, этого я делать не буду. У неё были длинные волосы, почти до копчика, прямые, шелковистые и послушные. У неё была очень светлая кожа, как молоко, поэтому румянец, из-за нервов, был виден очень хорошо. Она была очень компактной, худой, я бы даже сказала худощавой, не в обиду ей. Большие оленьи глаза Бэмби, уголки были притянуты вниз, делая взгляд ещё более жалостливым, несчастным. Тонкие брови, маленький прямой носик и чуть припухлые губы, которые точно были чем-то подкрашены, либо она их грызла, как и я. — Ближе, и сядь на колени, — Та дрогнула и, сжав фартук, подошла и села, как и было велено. Я не давила, даже не делала угрожающий голос, даже тон был небрежным, но она продолжала, дрожа, прятать глаза в полу. Искала там монеты, что ли? — Давай кое-в-чём разберёмся. Она точно новенькая, всё, что ей хочется — это жить спокойной жизнь. На спокойную пусть не рассчитывает, но под защитой она точно будет, если пройдёт. — Что есть у таких людей как я? — Она замялась, на мгновение подняв глаза, после чего сразу же их пугливо опустила, пока я, в скуке, закинула ногу на ногу, поставила локоть на колено и подперев щёку ладонью. — Д-деньги и… — Не смело пробормотала та, сжимая руки до трясучки. — Власть, — Та снова дрогнула. — И эта власть может быть разной, она может убить, — Я уже начинаю находить забавными её пугливые очи. — А может подарить тебе безопасность, спокойную жизнь и… даровать милость, — Она перестала дрожать и удивлённо посмотрела на меня, чуть расслабив плечи и руки. — Поэтому, я хочу дать тебе выбор. В первом, я не буду защищать тебя, ты можешь перестать быть моей служанкой, но без защиты в таком месте ты точно не продержишься, — Она сглотнула. Я потянула свою руку к ней, нежно огладив её подбородок и, медленно перетекая, щёку. После я заправила прядку за ушко, осмотрев его. У неё родинка на ухе, как мило. Если я правильно помню, то в Японии это значит что у неё хороший интеллект. — Но если поклянёшься мне в верности — ты всегда будешь под моей защитой, не будешь ни в чём нуждаться, тебя будет ждать простая жизнь. Но от того не менее счастливая, — Она посмотрела на меня неверия, будто что-то искала у меня в глазах, на лице, да и в принципе её взгляд не сразу стал осознанным, какое-то время она просто не двигалась. — Я!.. — Она замялась но, набравшись храбрости, взяла мою руку, которая всё ещё была на её щеке, повернула её, и, поцеловав, сказала: — Я, Мисао, — Как как? Мисао, на Японском, означает «верная», «чистая» и «девственная». Нихреина себе отвоевала дамочку. — Клянусь вам быть верной по гроб жизни! — Приложив костяшки моих пальцев ко лбу, та закрыла глаза. — Чудно, — Та улыбнулась и отпустила мою руку. — А сейчас, будь добра, приготовь мне ванну для утренних процедур, — Она вскочила и стала бегать по комнате, собирая всё, что нужно. Так как сейчас ведётся «следствие», то все служанки, которые до этого помогали мне с утренними делами заняты, то Мисао придётся самой всё делать. Но она и не возражала. Через час я была готова, за время, пока я отваривалась в ванной, моя верная горничная уже убрала комнату, так что та снова заблестела от чистоты. Все осколки были убраны, пол блестел, окна были начищены, а все поверхности, наконец, небыли укрыты пылью. Сев за туалетный столик я в последний раз спросила себя и свой организма, хочу ли я в туалет, и только после твёрдого «нет», смогла позволить горничной начать меня одевать. Так как сейчас все носят корсеты, я очень волновалась, ведь не хотела быть сдавленной как сосиска в плёнке, но, как мне повезло, корсеты можно не носить дома, точнее до того, как выйти в свет, и я могла не надевать его, хотя бы сейчас. Мисао настаивала на том, что стоит надеть что-то более роскошные, но я остановила свой взгляд на самом… многослойном, если так можно выразиться, наряде. Сначала шло лёгкое малиновое платье, которое было из очень мягкой ткани, внизу, на юбке, была россыпь узоров каких-то полевых цветов, дальше шёл «пиджак», если так вообще можно было бы назвать это. Приятная и лёгкая ткань, больше походящая на бежевую кофту, с длинными рукавами, чуть выше запястий, которые были очень пышными, до предплечья была не очень тонкая резинка, которая показывала какая у меня тонкая рука (что лично мне не нравилось), на талии же был очень широкий пояс, тоже малиновый, но в центре был чёрный бант из тонких лент. На шее было ожерелье из жемчуга, самого настоящего жемчуга! Улыбнувшись своему отражению, я встала, и немного походила, под восторженный взгляд Мисао. Удобные туфли делали своё дела, так что я не падала и не спотыкалась. Подойдя к Мисао я похлопала её по голове, хваля. — Хорошая работа. Пока меня не будет, можешь чуть-чуть отдохнуть, — Та заулыбалась и кивнула, кланяясь мне на прощание. В дверь постучались и, не дожидаясь разрешения, открыли и вошли. Я повернулась к осмелевшему сделать это человеку, наткнулась взглядом на старого, усатого и седого, очевидно, мужлана, который сказал: — Миледи, обед готов, — Я медленно, словно кошка подошла к нему, под его возвышающийся взгляд, который так и говорил, что это он тут хозяин. Встав напротив, буквально на расстоянии шага, я долго смотрела ему в глаза, холодным взглядом, после чего подняла подбородок, сложив руки на груди. — Прошу, поторопитесь… — Его голова дёрнулась в сторону, сзади раздался громкий вскрик, а моя рука стала пульсировать, пока скула старикана раскраснелась. Он стоял и пока-что не понимал, что происходит и почему положение его головы резко изменилось. — Во-первых, для тебя я Герцогиня или Госпожа, выбери что приглянулась тебе, — Он медленно, в неверии перевёл взгляд на меня, после чего его голова стала так же плавно поворачиваться в исходное положение, только с опущенным подбородком. — Ясно? — Да… Госпожа, — Приторно улыбнувшись, я подошла ближе, пока тот нервно сглотнул, от чего кадык дёрнулся то вверх, то вниз. — Во-вторых: если ещё раз, хотя бы один раз, — Угрожающе подняв руку, я подождала пока тот зажмуриться. Так и случилось. Удовлетворённая реакцией, я провела косточкой согнутого пальца по пострадавшей скуле собеседника. — Ты зайдёшь, не дождавшись разрешения, я клянусь, — Мой голос понизился до шепота, а тембр стал куда ниже. — Твоя голова полетит с плеч, — Он сглотнул, и порывался притронуться к шее, но отдёрнул себя. — Ясно? — Но Госпожа… — Моё лицо закаменело. — Да, Госпожа, — Улыбнувшись, я ещё раз осмотрела его щеку. — Ц. Мисао, подойди, — Не без страха, подойдя ко мне та встала по левую от меня руку, склонив голову. — Перед тем, как пойти отдохнуть, есть поручение. — Слушаю, — В этот раз без запинки произнесла Мисао. — Обработай рану, приложи лёд или что-то в этом роде, — Она уже потянулась к моей руке, как я её остановила. — Мне незачем, ему помоги, — Они удивлённо переглянулись, но та кивнула. Спускаясь по лестнице, я слышала насмешки в спину, смех и даже шепотки, но не останавливалась, потому что на них мне плевать. Войдя в столовую, как я её называю, место-икс, я села справа от отца, поближе к нему. Удобно разместившись на стуле, я принялась ждать чего-то от них, но без толку, те молчали как воды в рот набрав, хотя Рейнольд порывался как-то выразиться. Кто-то из двоих молчавших, не веря что сказать он может что-то путное, его всё время отдёргивал. Нам подали еду, что странно, никто так и не понял, что всех, что сейчас попадётся постигнет кара, не от фальшивых родственничков, так от меня, и если те будет действовать в приделах закона, то мне этот закон как-то не важен. Как говорила моя сестра: «не пойман — не вор». Посмеявшись из сравнения и ироничности, я привлекла внимание тех, у кого, вроде-как, есть яйца. — Что тебя так рассмешило? — Я прикрыла рот ладонь и, откинувшись назад, посмотрела на служанку, которая злобно усмехалась думая, что ничего ей за такое не будет. Не выдержав, я засмеялась в голос. — Совсем обезумела?! Надо было раньше вытурить тебя!.. — Я усмехнулась и, нагнувшись над столом, показала пальцами ножницы. Парень запыхтел, но, на удивление, замолчал, видимо не рискуя узнать, смогу я сделать что-то подобное. — Вот скажите, вы слепые? — Отец значительно нахмурился, не понимая причину моего вопроса, его отпрыски скривились, будто увидев что-то мерзкое, инородное. — Пенелопа! — Деррек, защитник чести рода, но не людей из него же, накинулся на меня первым. — Ооо! А я уж думала, когда ты проявишь свою истинную натуру. Сейчас? Дай подготовиться, я ведь не при параде! — Встав, я показательно фыркала на их слова. Подойдя к служанке, которая всё ещё смотрела на меня свысока, я взяла её за плечи, специально весело, так, чтобы она напряглась. — Ну что же мы! Как мы можем быть такими эгоистами, да, миссис Дона? — А нервно сглотнула. — О чём вы? Я же просто прислуга… — Мой тон вмиг изменился, как и выражение моего лица. Там больше не было и намёка на ту невинную, дружелюбную и мягкую улыбку, был лишь тотальный холод, выпученные глаза холодно смотрели на сглотнувшую служанку, а мои пальцы впились в её плечи с такой силой, что та пискнула. — О~о, — В нос протянула я, приближаясь к лицу зеленоглазой. — Так ты знаешь об этом? А я уж думала, подзабыла, пока травила меня и морила голодом, — Я прошептала ей это прямо в ухо, ощущая, как её прошибла мелкая дрожь. Сжав её руки ещё сильнее, под громкое молчание со стороны родственников, я усадила её на своё место, усаживаясь рядом. Натянув на лицо улыбку, такую нежную, что ни один человек в этом помещении и поверить не смогли в её фальшивость, я придвинула свою порцию служанке, нежно похлопав по плечу. — Ну же, попробуй. — Что ты делаешь?! — Молчи, Рейнольд. Досмотрите это представление до конца и, возможно, вы уловите суть всего, что было сказано ранее, — Повернувшись назад к Доне, я придвинула к ней салфетки. — Ну же, попробуй! — Н-ну что вы… я не могу… — Жри. Она дрогнула под моим взглядом и, трясущейся рукой, взяла детский прибор, так же дрожа пытаясь не скривиться от отвращения, когда ложка вошла в кишащее червями кусок торта. Медленно, оттягивая момент, она приоткрыла рот, пытаясь пригнуться, чтобы они не увидели то, что она мне подала. Закатив глаза, я двинула рукой по ложке, которая мигом оказалась у неё во рту. Она стала отплёвываться и отодвигаться назад. Упав на колени, та стала издавать звуки рвоты, пока Рейнольд, отец и Деррек вскочили, чтобы видеть, что происходит. — Вкусно? — Приторно-сладко протянула я. Встав, присела рядом с ней, с притворной улыбкой, пока Герцог, отодвинув столовые приборы и блюда, которые загораживали обзор, тихо что-то шепнул. Рейнольд вскрикнув какое-то бранное слово, а Деррык скривился. — Почему ты всё выплёвываешь? У тебя ведь остался ещё целый кусок! — Похлопав, я притворно-радостно вскочила, пока служанка, всё так же выплёвывая всё это, села на пол, после чего склонилась. — П-помилуйте… — Просипев это, она вытерла тыльной стороной ладони уголки рта.

Она склонилась Герцогу и братьям.

Не мне. Им.

— Видите? Травили меня, а просят прощения у вас. Не, ну нормально? Меня этими помоями на каждый завтрак, обед и ужин травили, на протяжении… ого… — На мгновение я посмотрела на лежавшую в ногах горничную. — Вы травили меня шесть лет. На протяжении почти шести лет вы давали мне это, — Служанка дрогнула. — И вы мне говорите что я бешеная. Говорят, голодные люди — злые люди. Какой же будет «бешеная сука», если её не кормить на протяжении пяти лет? — Подойдя к отцу близко-близко, чтобы нас отстраняли только пару сантиметров, я убрала все эмоции с лица, сделав его кукольным. — Правильный ответ: вы найдёте «бешеную суку» мёртвой, — «Папа» дрогнул, на реакцию других я не смотрела. — Я хочу, чтобы через 20 минут в моей комнате была свежая, вкусная, сытная и полезная еда. Позовите Эмили мне в покои. Нужно поговорить с ней, — Гордо задрав подбородок я развернулась, чтобы уйти, но Герцог взял меня за руку, на мгновение задержав её на моём запястье, тот разжал пальцы, отпуская. — Какую еду…

«Есть ли шанс?»

Я замерла. Именно это я услышала в его словах. Его виноватое и взволнованное лицо подтверждало мои мысли о подтексте вопроса. Приоткрыв рот, я на мгновение прислушалась. Парни молчали, что странно. Мне не хватило смелости посмотреть на них, так что я прошлась вперёд. Прямо перед выходом, я чуть повернула голову, тихо сказав: — Грибной суп.

«Возможно.»

В комнате было пусто, и я упала прямо на свежезастеленную кровать, смотря вверх. Смотрю в книгу, вижу фигу. Книги нет — есть потолок. Ну будет значит у меня он вместо книги — ААА! Я слишком чувствительна к такому. Нужно поскорее прекратить так себя вести! А то, ещё привяжусь, и будет мне звиздец, — В комнату постучались, и кто-то порывался войти, но движение ручки быстро прекратилось, будто отдёрнули. Сев, я похлопала себя по бокам, неприятно ощущая как кости таза, точнее кожа на них, болит от ударов. Нужно поскорее поправиться. — Входите, — Дверь открылась и передо мной был дворецкий, который, видимо, вовремя остановился, и не открыл дверь до того, как я дала на это разрешение. — Госпожа, Герцог настоятельно просит вас явиться в его кабинет, — Я, на пару мгновений залюбовавшись Пенелопой в зеркале, встала, подходя к дворецкому. — Позвольте сопроводить вас, — За бегом я не заметила куда и как я сворачиваю, да и бежала я по второму и первому этажу, не разбирая дороги. Точно сама заплутаю. — Ладно, позволяю, — Тот кивнул, и, встав рядом, что уже было непозволительно, прошелся вперёд. Во время дороги я смотрела на персонал, кидая скучающие и взгляды на «осквернённые» лица этих умников. — Как твоё имя? — Феннель, Госпожа, — Я кивнула, позволив себе немного расслабиться. — Феннель, — Он посмотрел на меня, не сбавляя шагу. Мы были уже почти у большой двери, так что я сказала то, что должна: — В следующий раз, как будешь меня проводить подобным образом, покажи мне, где это видано, что слуга идёт на ровне с единственной Герцогиней дома Экхарт, — Тот порывался что-то сказать, но я постучала в дверь, не желая продолжать разговор. — Войди, — Двери открылись, как мне показалось, без лишней помощи. Это тут датчик такой? Или… ООО! Это мана! Я читала о ней! Ну или магия. — Пришла-таки… Отец сидел прямо за своим столом, смотря куда-то в сторону, я же, в припрыжку подойдя к дивану, прыгнула на него, даже не кланяясь. Немного помолчав, видимо дописывая то, что писал, он отложил бумагу, после чего плавно прошёлся вперёд, подходя ко мне и садясь напротив меня, пока я, будучи вдохновлённой маной, сидела, болтая ногами и напивая под нос какую-то незамысловатую песенку с любовно-весёлым мотивчиком. — Пенелопа… — Обратив всё своё внимание на мужчину, я перестала болтать ногами, как и перестала напевать себе под нос песню. — Я хотел с тобой поговорить не просто так. Я… хотел извиниться за то, что произошло, — Я перестала улыбаться, смотря на него осознанным взглядом, выпрямила спину и стала следить за его поведением во время разговора. Он сложил руки, и тяжело вздохнул. — Я… прости меня. Мне не хватит слов, чтобы описать всю ту вину, которую я почувствовал, когда понял, как с тобой обращались, — Он сжал переносицу. — Если хотите, я могу счесть все ваши промахи, и всё, до чего довели ваши поступки, — Он зажмурился от сказанного, будто это причинило ему боль. — Мне жаль. Прости меня за всё, что я сделал, — Так просто сказал это? Я похлопала глазами, некоторое время смотря в пол, но не опуская головы. — Проси меня о всём, что хочешь, я постараюсь сделать всё, что ты попросишь, — Я не сдержала лёгкой улыбки. Это была не фальшивая, самая настоящая, достоверная. Просто мягкая и нежная улыбка. — Тогда, я кое-что у вас попрошу, — Он кивнул и, расправив плечи, сел ровно. — Тогда, когда я скажу вам «верь мне», верьте, и не сомневайтесь, — Он удивлённо хлопнул глазами. Я улыбнулась на его странное лицо. Оно вытянулось, а его острые глаза стили круглыми. — Ну и, разумеется, я требую… понятия не имею как называется эта штука, но мне нужна какая-то бумажка, которая даст мне возможность ходить где угодно, — Помня об Иклисе, и, следовательно, об аукционе, сказала я. Мне не всрался этот выпирдыш, но, как говориться, «держи друзей близко, а врагов ещё ближе». — Зачем тебе? — Я усмехнулась и, задумчиво покачав головой во все стороны, я показала, что говорить не хочу. Он выдохнул, после чего встал, подходя к своему рабочему столу, и вынимая оттуда что-то. "Это что-то" он передал мне. Это была небольшая золотая монета, размером с колечко, точно, на ней была изображена роза, точнее её лепестки. Эта роза — символ Экхартов. Улыбнувшись, я решительно взяла монету, сказав: — Клянусь, я буду рассказывать где буду применять свою принадлежность к великому дому Экхарт! — Вскочив, я на радостях, обняла батю, после чего встала окончательно. — Я голодна, поэтому пойду поем. Да и Эмили заждалась… — Ты… — Он ошеломлённо смотрел на меня, пока я махала рукой на прощание. Идя в припрыжку, я напевала себе под нос мотивчик из какого-то мультфильма, даже не сразу поняла что напеваю. Вроде, это из «Miraculous», и, что интересно, это не финальный опенинг, это другой, тот, что был создан ранее. В комнате уже была Эмили, но я предпочла подёргать струны её хлипких нервов, делая вид, что не вижу что она тут, я медленной и спокойной походкой дошла до стола, села за него и взяла столовые приборы, приступая к еде. Грибной суп много значит лично для меня. Раньше, когда мы с сестрой ругались, мама, по счастливой случайности, готовила нам грибной суп. Этот суп отличается, но тоже не плох, скорее даже… этот вкус куда лучше, но тот я забыть не смогу. Когда я доела, заметила, что Эмили едва ли не в предобморочном состоянии, дышала через раз, вспотела, не двигалась и старалась применить «Стихия Земли: Техника Сокрытия Крота», и слиться что срослась с землёй. Улыбнувшись на её страх, я позвонила в звоночек, который любезно лежал возле меня, вызывая свою новую горничную. Та пришла на удивление быстро, даже не стала обводить комнату взглядом, сразу подошла и склонила голову, ожидая указаний. — Приготовь ромашковый чай, принесёшь его в беседку, и не забудь чего-нибудь сладкого, только не много. Ах да, и не забудь взять острые ножницы, — Она кивнула и быстро убежала исполнять поручение. Встав с насиженного места, я показала Эмили пальчиком «подъём», заставляя ту, ели-как, всё же она долго на коленях сидела, подняться. Махнув рукой, чтобы она шла за мной, я прошла вперёд, на выход из комнаты, а после из поместья. Зайдя в сад, который прям цвёл и пах, я нашла взглядом беседку, перед этим полюбовавшись цветами. Присев в беседке, я одним только движением руки указала Эмили встать передо мной, пока Мисао подавала чай, разливая его как-то красиво, по этикету, наверное. Эмили долго стояла, пока я, наслаждаясь, отпивала чаёк, перед этим вдохнув его аромат. — Хороший чай, молодец, — Она улыбнулась от уха до уха, но, поклонившись, постаралась скрыть улыбку. — Вот в чём дело, Эмили, — Та дрогнула от упоминания её имени, пока Мисао отошла подальше, понимая, что это приватный разговор. — Многие в этом месте забыли, кто сидит на месте единственной Герцогини этого дома, — Она упала на колени и склонилась, пока я, размеренными глотками пила чай. — С-смилуйтесь! Я-я-я… — Мне не нужны твои извинения, мне вообще нет до них, как и до тебя, дела, впрочем, нет, — Она приподняла голову, пока на её глазах стали набиваться слёзы. Я встала, подходя к одному из красивых кустов с белыми розами, смотря и осматривая каждую из близко стояли. Прямо возле моей руки стояла подпорченная роза, её лепестки почти все опали, а те, что держались на добром слове, уже пожелтели и начали высыхать. — Подойдите, — Мисао подошла быстро, не боясь, видимо поняв, что рядом со мной ей бояться нечего, а Эмили, наоборот, оттягивала момент как можно дольше, раздражающе. — Видите эти две розы? — Я показала на две совершенно разных розы, сделав минутную паузу, чтобы они смогли найти и определить отличия. Одна была увядшая, почти умершая, а другая наоборот, выглядела гордо, лепестки были красивыми, большими и подняты были исключительно вверх, к солнцу, пока бутон был укрыт шипами. — В чём их отличие? — О… одна увядает, другая же наоборот, расцветает… — Тихо сказала Эмили, не совсем понимая о чём я. — Верно. Представим, что эти розы — распутье, — Эмили, перестав трястись, стала слушать. — Ты на распутье, — Я указала пальцем на землю, откуда начинали расти розы. — И прямо сейчас ты можешь выбрать свой путь. Ты можешь расцвести, жить столько, сколько тебе уготовано, — Я показала на красивый бутон. Выставив руку в сторону горничной, я подняла её ладонью вверх. Она незамедлительно положила туда ножницы, которые я просила. — А можешь стать той, кто увядает, — Одним движением я срезала обе розы, передавая ножницы обратно той, кто их подал. Повернувшись к Эмили, я взяла в руки по розе, протянув их ей бутонами к ней. Она на пару секунд замерла, не совсем понимая. — Тебе решать, не мне. Протянутая рука коснулась бутона. Цветущий бутон оказался у неё в руках. Я улыбнулась и кивнула. Сказав, чтобы она поставила отрезанную розу в вазу, я пошла обратно в беседку, устало вздыхая и тяжело снимая обувь. Обувь хорошая, но мне так не хватает кроссовок и моих ортопедических стелек… хорошо хоть, что вечные мозоли сошли на нет, на каблуках разве что только в мясо. А в такую погоду это сразу мяско медиум рер прожарки. — Госпожа, вы измотаны? — я усмехнулась, вставая с лавочки, и решительно идя по дерево. — Госпожа? — Да, ты права… — Из меня вышел недо-скрип, выдавая всю мою обессиленность и усталость, пока я, кряхтя, ложилась под дерево, удобно устроившись под теньком. Тут было тихо и спокойно. В лицо не било солнце, ветерок обдувал и охлаждал меня. Вообще, комфорт плюс! Дальше я, по всей видимости, заснула, или прикорнула. Помню только как медленно начинает темнеть, звуки сливаются в одну сплошную реку, которая никак не мешает мне спать, никто меня не трогает, а голова медленно съезжает в сторону, как и волосы, точнее челка. Было так удобно и приятно лежать комочком, ощущая как ветер медленно покачивает волосы, что просыпаться никак не хотелось. Но пришлось, ведь в дверь постучались. И ведь странно, засыпала я на улице. - Да-да? - Всё ещё приятно кутаясь в тёплое и мягкое одеяло, я приоткрыла один глаз, непривычно потирая другой, чтобы хоть что-то видеть. В глазах плыло, из-за чего всё становилось нечётким, и я присела, всё ещё кутаясь. Снова. - Прошу прощения, что тревожу ваш сон, но вам нужно подобрать горничную, - Я удивлённо подняла брови, окинула взглядом комнату. Ни Мисао, ни Эмили не было в комнате. - А где мои старые горничные? - Феннель замялся, думая, стоит ли мне это говорить. - Я жду, - В этот раз у меня ну вышло сдержать зевок, и я зевнула так широко и громко, что аж челюсти клацнули. - У... - Позвать лекаря? - Я усмехнулась и, проверив, что я одета в нижнее платье, точнее в то, что обычно бы называлось ночнушка, ну или ночная сорочка, я откинула покрывало. Голова Феннеля была опущена, так что волноваться не стоит. - Отвечай на вопрос, и не стоит, - Он издал какое-то бухтение, которое мне не очень-то понравилось. - Экономка приказала отправить их в другую часть поместья, - Я хмыкнула и сказала: - Зови её сюда, и скажи, что если за 10 минут она не явиться сюда - получит от меня лично, - Он кивнул и, на прощание повторно поклонившись, ушел, ну или убежал, прикрыв двери. Взяв расчёску, я начала расчесываться, напевая мелодию под нос, что-то из арсенала Britney Spears. У меня было хорошее настроение, так что, думаю, просто запугаю её, ну или внушу, что это её вина. С такими больными тварями только так и нужно. Раздался стук, и тот, кто стучал, повторил туже ошибку что и Финнель, вошел без разрешения. - Вы хорошо спали? - Я остановилась на мгновение, перестав напевать под нос, но, повернувшись к зеркалу, продолжила. - All eyes on me in the center of the ring, Just like a circus When I crack that whip everybody gon’ trip Just like a circus Don’t stand there watching me, Follow me, show me what you can do Everybody let go, We can make a dance floor Just like a circus - Та, не понимая всего того, что я говорю, выпала в полнейший шок. В некоторых моментах я просто мычала, а Экономка просто стояла. - Миледи... - Пф, кажется ты забыла, кто есть кто, - Та, нахмурившись, склонила голову пониже, ожидая, когда я закончу фразу: - Прошу прощения, миледи,- Какой ровный тон, так и не скажешь, что травишь маленького ребёнка, я имею ввиду Пенелопу, не себя же. - Я буду благодарна вам, если вы укажете на мой промах, - Я ухмыльнулась. - Выйди и постучись, подожди, и пока я не скажу, не входи, - Она, сморщившись, выполнила мои указания. - Входи, - Через несколько минут сказала я. - Благодарю, - Я хмыкнула и, повернувшись к ней лицом, перестала следить за ней через зеркало. - Если позволите, я начну, - Кивнув, я встала, показывая всю свою лёгкость и грацию, вперемешку с нежностью. - Как вы уже наверное знаете, ваши прошлые горничные отстраненны от работы вашими личными служанками по... - Той причине что они перестали быть удобными для вас, - Она будто камень, только брови нахмурила. - Не понимаю о чём вы, - Я, будто ждав этого, в припрыжку подскочила к ней, нервируя её. - Миледи, в вашем возрасте вам не следует так прыгать... - Я хмыкнула и, сделав к ней ещё один шаг, остановилась, оставляя между нами ещё два шага. - Давай кое-в-чём разберёмся, ведь тебе, похоже, не рассказали сразу, как нанимали на работу, - Она удивлённо подняла брови, слушая, что же я ей скажу. - Ты молчишь тогда, когда к тебе не обращаются, не отвечаешь тогда, когда не спрашивают. Это ясно? - Миледи... - Я покачала головой, протянув руку к её значку старшой, точнее к значку власти. - Да, - Выдавила она из себя. - Верный ответ, - Улыбнувшись шире, я сократила расстояние, всё ещё рассматривая её значок. - Также, так как ты являешься куда ниже меня по статусу и, вроде как, должна знать о моём положении в этом месте, - Она хотела ухмыльнуться, но я договорила, заставив её скривиться. - Я имею ввиду положение единственной живой Герцогини дома Экхартов, - Она едва заметно скривилась, сощурившись. - Так что ты, должно быть, просто приболела, лет эдак на шесть - Добавив про себя последнюю фразу, я с удовольствием улыбнулась на её ломающуюся маску беспристрастности. - Так что, с этого момента я для тебя, и для каждого, кто находиться под твоей опекой, являюсь Госпожой или Герцогией, уж как приесться, - Она снова сморщилась. - Ясно? - ...Да... - Ого, я думала она себе скорее язык откусит, чем согласиться. - О, очаровательно! А теперь, давай проясним ещё один нюанс. Каждый раз, как кто-то, кто должен быть под твоей ответственностью, будет зазывать меня не "Госпожа" или "Герцогиня", ты будешь за это в ответе, лично, - Она сжала челюсти, пока ногти с силой впивались в загрубелую кожу рук, оставляя красные полумесяцы, а после и кровавые подтёки. Такого унижения она никогда не испытывала. - Ах да, последний вопросик, пока ты тут, уладим и его, - Радостно обернувшись к ней спиной, я лёгкой походкой прошлась от того места где стояла до окна, смотря на деревья, выдающиеся прямо под окнами. - Мил... То есть... Герцогиня? - Интересный вариант. - Первое нарушение. На первый раз прощаю, на второй не отделаешься простым упрёком. Я вот задумалась, - Посмотрев на ногти, которые никто не делал уже не знаю сколько времени, я посмотрела по сторонам. - А где мои личные служанки? - Вас ведь оповещали, их перевели... - Она умолкла, когда я сделала тяжелый взгляд, строго подняв голову вверх, возвышаясь над ней. - Я сейчас же переведу их к вам обратно, - Я кинула. - Более не смею задерживать, аревуар, - Она ушла, а я смогла спокойно выдохнуть. Пока горничных не было, я сама переоделась в лёгкое зелёное платье. У него была пышная юбка, многослойная, снизу был виден подъююник, но это так надо. Мани́шка была со своим проветриванием, так сказать, был небольшой вырез, что добавляло некую изюминку. На поясе же был ничего не утягивающий корсет, сзади которого был прикреплён большой бант, такой же зелёный. Рукава были белыми, чем-то напоминали лампы, а на конце они были привязаны к руке ленточками, тоже зелёной. Приятно оглядев свой внешний вид, я повернулась к двери, в которую только-что постучали. - Входите, - Сказала я и повернулась к стоящим на пороге служанкам. - Мне как раз нужна помощь с украшеницами и причёской, поможете? - Девочки переглянулись и воинственно закивали, договариваясь, что делать будут мне на башке, пока я молчу и не вмешиваюсь в спор.