Глава 12. Мы всё можем объяснить

OST:

— Сергей Лазарев — Goddess

      Василий спустил всю историю с Тёмой на тормозах. Закрыл глаза всему родительскому комитету. И Соня, возможно бы задалась вопросом о том, как ему удалось миновать гнев Петра Морозова. Но была благодарна мужчине за сохранение авторитета её отца. Хотя и не знала для чего бы Василию так распыляться.       Анненский-старший не раскрывал свои карты даже перед сыном. Хотя Соня предполагала, что Василий сделал всё это скорее ради Вероники, которая после разговора с бывшим мужем была уж слишком напряжена.       Она ничего не сказала дочери, коротко поцеловала в макушку, обняла Сашу и забралась на переднее сиденье автомобиля Василия. Они не задержались на долго, мужчина успел лишь переброситься парой фраз со школьниками и уехал, не желая заставлять Веронику прибывать в «Логосе» дольше, чем она могла выдержать.       Софе не хотелось искать Иру Исаеву, не хотелось больше играть в сыщиков, рыская по школе в поисках неизвестного и общаться с новенькой Юлей, неожиданно свалившейся на голову. Девушка, кажется, тоже не была расположена к новым знакомствам, а потому Софья не видела её ни в столовой, ни на уроках.       Едва Юля переступила порог их комнаты Даша, и Вика напряглись, не готовые делить пространство с незнакомым человеком. Они искали поддержки в Софье, способной уговорить отца на то, чтоб новенькую отселили. Однако Полякова не сдвинулась со своей кровати, оглядела Юлию с ног до головы и уткнулась в ноутбук.       — Знакомься, Юля! Твои соседки, — неискренне и слишком сладко пела Елена. — Дарья, Виктория и Софья.       — Да, да, дочка директора наслышана, — в том же тоне отозвалась девушка, оглядывая помещение, в котором с трудом поместилась четвертая кровать.       Полякова, не стесняясь стоящей рядом Крыловой, подняла над экраном средний палец, выразительно оценив подначку от новенькой. Даша и Вика разразились смешками, под строгим взглядом Гиены Сергеевны.       — Софья! — завизжала женщина, сжимая маленькие ладошки в кулачки.       Для выразительности ей не хватало только топнуть ногой, чтоб соответствовать образу «разгневанного» завуча, взрослого человека. По крайней мере, Сонины действия не были направлены на Крылову, но женщина выбежала из комнаты громко хлопнув дверью напоследок.       — Нефига себе, — присвистнула Юля. — А я думала дочь директора, тихая, спокойная ботанша. И её не интересует ничего кроме учёбы.       Девушки переглянулись между собой, если бы так… Но Соню интересовали вещи намного интересней скучных занятий.       Юля в тот же день сбежала через окно, в неизвестном направлении.       А Соня вернулась к изучению последнего видео с телефона Артёма.       Новенькую вернули в тот же вечер. Кажется, охранник поймал её, когда она пыталась сбежать из школы. Но Юля то ли не слишком огорчилась, то ли умела искусно скрывать собственные чувства. Её лицо оставалось по-прежнему спокойно-презрительным. На своих соседок она не смотрела и сразу после повторного водворения в комнату повернулась лицом к стене и, наверное, заснула.       Девчонки выдохнули, когда она и не попыталась выяснить причину их перешептываний и переглядок. С такой соседкой можно ужиться, но все важные встречи отныне проходили в комнате у ребят. Просто чтоб не провоцировать новенькую развешивать уши и задавать глупые вопросы, на большинство из которых у ребят не было ответа.       Соня сидела на математике, прижимаясь затылком к плечу Саши и смотрела за неудачными попытками Макса соединить девять точек четырьмя линиями у доски.       Математик по фамилии Каверин, которого поселили в комнату Савельича, — буквально с налета стал грузить их странными задачками.       — Фигня какая-то, — прокомментировал Макс, отбросив от себя мел, поспешил вернуться на своё место рядом с Дашей. — Какое отношение эта задача имеет к математике? Нам ЕГЭ сдавать, а вы точечки рисуете!       Соня усмехнулась, заглядывая в Сашину тетрадь, а он, однако, смог всё решить и сидел молча, как и она сама, стараясь не привлекать к себе внимания.       — Эта задача имеет к математике самое прямое отношение, — сурово ответил Каверин.       Теперь он, уже не казался девушкам таким симпатичным, как с первого взгляда. Типичный зануда. Соне такие никогда не нравились, но Даша и Вика упорно пытались убедить подругу в его привлекательности. Свежая кровь для «Логоса» и новая причина мечтательных вздохов старшеклассниц.       — Я пытаюсь научить вас шевелить мозгами, менять способ мышления…       — Как запел, — шепчет Соня, поглядывая на Анненского. — Так знакомо, аж жу-у-ть!       Саша засмеялся, привлекая внимание Каверина и недоумевающие взгляды школьников.       — Извините, — тут же отозвался молодой человек, сжимая предплечье улыбающийся Сони.       — Полякова и Анненский, — противно растягивая гласные начал мужчина, скрещивая руки на груди. — Раз вы такие весёлые, может покажите, как вы справились с данной задачей. Или сразу две двойки поставить?       Соня и Саша протянули учителю тетради, которые он долго, слишком долго на их взгляд рассматривал.       — Это пять! — Мужчина кивнул, поджимая губы. — А остальным — внеклассное задание. Сейчас я дам вам кубик Рубика. Тот, кто соберет, — получит пятерку. Понятно?       — Понятно, — вяло отозвался класс.       — А мы? — недоумевала Соня, — Это несправедливо.       — Почему же? — пожал плечами Дмитрий. — Вы решили задачу, заслуженно заработали свои оценки. К тому же, не думаю, что собрать кубик Рубика для вас будет проблемой. Или я не прав?       Соня оставила вопрос без ответа. Такие задачи как кубик они с Сашей щёлкали на скорость из интереса, просто потому что знали технологию его сборки. Нет же там ничего сложного, простая задача, если идти по пунктам.       — Александр и Софья! — вдруг, снова включился математик, — останьтесь после урока!       — Пазлы на скорость собирать будем? — недовольно спрашивает Саша, покосившись на Андрея и Макса.       Они собирались наведаться на чердак в комнате, которая теперь принадлежала Каверину, и дополнительная задержка на перемене была совсем не на руку.       — Узнаешь!       После допроса с пристрастием, устроенным Кубик-Рубиком, как быстро нарекли его школьники и пары тестов, Соня и Саша были наконец свободны.       Но идти в комнату Каверина смысла уже не было, ребята разбрелись по школе, успешно завершив задание без участия Поляковой и Анненского.       Соня покачивала головой, стоя рядом с зелёным диваном, на котором сидела Надя, терпеливо ожидая, когда сестра закончит заплетать ей косы. Свои волосы Соня плести не любила, но в последнее время ей очень нравилось делать причёски Наде.       Девочка была вполне усидчивой и ей до безумия нравились косы, которые Софья умудрялась сплести из её волос. А потому Авдеева частенько захаживала в комнату старших девочек в надежде застать Софью и попросить её о новой прическе. Полякова чаще всего отказать не могла.       — Андрюха! — подозвал Саша, сидевший напротив Нади.       Андрей с усилием отвел взгляд от привычной картины влюбленных одноклассников и встретился с жалостливым взглядом Софьи. Вот только жалеть его не надо, он сам был виноват, раскатал губу, а ведь Даша ему ничего не обещала, да и Соня кажется предупреждала о переменчивом настроении Старковой.       «Сегодня с тобой, но Макс между вами будет всегда. Если ты его не съешь, конечно»       — Что вы делали в кабинете математики? — улыбнулся Андрей, дернув сестру за готовую широкую косу, за что получил звонкий удар по собственной ладони от Софьи.       — Не порть прическу!       — Мы играли! — улыбнулась Надя.       — Мы? — удивился Авдеев, поднимая глаза на одноклассников.       — Она же собрала твой кубик и присоединилась к нашей игре «Умнее всех», да Надюх? — спросил Саша, получая в ответ, широкую улыбку от ребенка.       — Мы отвечали на вопросы, на бумажках, там всякие головоломки. А потом Елена Сергеевна сказала, что я очень умная, у меня сто пятьдесят два фициента…       — Коэффициента, Надюша, — поправила ребенка Соня, завязывая резинку в волосах девочки. — Похвасталась Андрею? Беги, тебя, наверное, Алиса потеряла!       Надя соскакивает с дивана и размахивая руками убегает в класс.       — А меня Елена Сергеевна не похвалила! — Соня, проводила девочку взглядом и усмехнулась, вспоминая выражение лица Гиены, когда листок Сони оказался в её руках.       — Представляешь?       — Не расстраивайся, кукла! — Саша целует девушку в щёку, обвивая рукой её талию. — Я горжусь твоими знаниями.       — Тесты… — задумчиво тянет Андрей, ухватившись за предплечье девушки. — Какой у тебя результат?       — Андрей, отпусти! — Соня пробует вырваться из захвата Авдеева, но одноклассник сильней сжимает пальцы.       — Соня, результат! — повышает голос подросток.       — Сто пятьдесят шесть! — в том же тоне отзывается девушка, всё же вызволяя руку. — Ты что психуешь?!       Вот и решение загадки! Надо поделиться с ребятами! Андрей идет рядом с Соней, впопыхах рассказывая ей, что они нашли на чердаке в комнате Каверина.       — «Исаева Ирина, шесть лет», — объясняет Андрей, вспоминая пожелтевшую бумагу. — «К.И. 152», а в конце строки стояло скупое слово: «умерла».       — Прям, как у Нади, 152.       — Есть девочка, с уровнем IQ, как у тебя. Есть пацан, как Саша. — объясняет Андрей.       — И все мертвы… — Соня не спрашивает, утверждает и только краем глаза замечает испуг во взгляде Авдеева.

***

      Галина Васильевна Смирнова, когда-то работала в детском доме № 8, где сейчас находилась школа «Логос». Сама же женщина называла её не иначе, как «Дом»!       Соня точно знала, что у неё есть дочь и двое внуков, знала даже, что они не общаются. Но причину выяснить никогда не пыталась.       В детстве Полякова даже называла её бабушкой, не преднамеренно, просто как незнакомую, чужую женщину ребёнок её не воспринимал. Виктор и Вероника только улыбались, с восхищением поглядывая на реакцию Смирновой. И Галина Васильевна была бы последней лгуньей, если бы сказала, что ей не нравится.       Соня росла, но привязанность к Галине не ушла, только укреплялась с каждым новым витком жизни: когда умер дед, когда развелись родители, когда отец начал встречаться с Еленой, когда умер Тёма и даже чёрт бы их побрал, когда Уваровы выпустились из школы, оставляя маленькую Соню в гордом одиночестве.       — Галина Васильевна! — Полякова, снова весёлая, громкая, совершенно обычный подросток.       Но женщины в кухне нет, у плиты, как пчела все ещё кружится Володя, громыхая поварёшками и кастрюлями. А за столом сидит понурый мальчик, листая какой-то журнал.       — Ух ты! Чем обязаны, барыня Софья? Зачем припылили?       Девушка оборачивает на хохот Володи, складывает руки на груди и приподнимает брови.       — Простите меня великодушно, Владимир! В следующий раз скину вам телеграмму с просьбой разрешить мне посетить ваши владения. — Соня покачивает головой и улыбается, её интонации пропитаны сарказмом.       — Лучше голубя отправляй! —отзывается мужчина. — Я его приготовлю и тебе за ужином подам.       — Только не говори, что на вкус он, как курица…       — Нет, Сонь, это голубь. И на вкус, как голубь.       — Если надумаешь завязать с готовкой и написать собственную книгу рецептов, я буду только рада! Где Галина Васильевна?       Володя только пожал плечами, вернувшись к своим обязанностям.       — А ты… — Соня присела напротив ребёнка, подпирая подбородок рукой. — Наверное, Денис, внук Галины Васильевны.       Мальчик поднял на неё грустные голубые глаза и поджал тонкие губы. Он был наглухо замкнут в своём горе, а от того казался Соне не грубым и злым, а несчастным. И непривыкшая разделять чужую утрату, она опустила глаза в пол, так и не получив ответа на свой вопрос.       — Со временем ты привыкнешь, Денис. Эмоции утихнут, и ты начнешь жить дальше. — Сонин шёпот разрезал тишину, наступившую за столом и все звуки кухни будто бы, слились для мальчика в один, скрежет ломающегося метала и материнские крики в машине. Он закрыл глаза, в попытке укрыться от них, спрятаться в собственных фантазиях как можно дальше. Но, кроме этого, пронзительного звука, смешанного с плачем сестрёнки, не было больше ничего.       — Откуда тебе знать? — голос был охрипший, усталый, но головы на новую знакомую он так и не поднял.       — Я знаю. Так всегда бывает, у всех. Ты не исключение. — Соня попыталась улыбнуться, но счастье шло в разрез с жизнью мальчика, и она спрятала улыбку за ярким свечением зелёных глаз. — Я Соня, кстати!       Она протянула ладонь, которую Денис тут же пожал своей тёплой рукой, по-мужски крепко, сжимая тонкие холодные пальцы.       — Я знаю, мне рассказали. Ты дочь директора, которого…       Он так и не сказал слово «бабушка» и Соня огорчилась. Жизнь не щадила Галину Васильевну, не позволяла расслабиться и выдохнуть ни на секунду. Словно всё ещё не уверенная, что Смирнова заслужила хоть малую толику счастья. Будто бы, всё счастье надо выпрашивать, выстаивать на коленях, искренне обещая никогда не быть счастливым по-настоящему.       Счастье (Соня точно это знала) часто людьми не ценится, они ведь даже не осознают, что в эту конкретную секунду счастливы.       Она слушала историю Галины Васильевны и Андрея Авдеева, Артёма, который переживал развод родителей, так и не узнав, что стало с его семьей. Все эти люди и не знали, что когда-то были счастливы. А потом всё разрушилось, разлетелось, как маленькие бусины на плотно связанной, но тонкой нитке.       — Да, которого с детства знает твоя бабушка… — заканчивает за него Софья и уже подрывается с места, в порыве уйти, но всё же оборачивается, нависает над мальчиком, как строгая учительница. — Не злись на неё Денис, ты её даже не знаешь. Она тоже многое потеряла, поверь мне. Галина Васильевна строгая женщина, но позволь ей узнать тебя и поверь она откроется тебе с совершенно новой стороны.       Соня не стала ждать ответа, улыбнувшись, ошарашенному Володе, выскочила из кухни позабыв, что основной причиной её появления было выяснить, кто такая Ира Исаева на фотографиях, из сейфа в комнате Савельича. И почему она, так похожа на Надю.

***

      Вероника все же убедила Анненского-старшего подать машину детям прям к школе. В самом деле, не трястись же им в автобусе на пути к дому.       Долгожданная неделя каникул, позволит ребятам наконец выдохнуть, отвлечься от их расследования и сменить картину перед глазами. Не покинет «Логос» только Андрей, твердо убедившись, что ехать ему некуда, да и незачем. Родителей не нашли, а все сбережения семьи, в том числе и квартиру в новостройке арестовали за долги. Парень оставался в школе один, убедив ребят, что оставит все путешествия в камин, ради сестрёнки, хотя бы на неделю.       Несмотря на веселья царившее во дворе школы, весной в воздухе вообще не пахло. Месяц сменился лишь в календаре, напоминая уставшим от снега людям, что первые подснежники уже не выглядят сомнительной присказкой. Мелкий, мокрый снег, совсем не мешал школьникам громко смеяться и разгуливать по улице без шапок, утрамбовывая все вещи, в автобус.       — Роня, а, Роня… — возмущается Василий, стряхивая с тёмного пальто холодные капли. — Молви мне, свет Вероника, какого лешего мы поперлись в эту глушь? Такими темпами к утру до Москвы доедем!       — Не жужжи! — прерывает женщина, выглядывая из-за голов учеников в поиске лишь двоих. — Толку от твоих возмущений ноль, задержались. Дела, наверное…       — Дела, дорогая, у прокуроров, а у них делишки. Скажи мне, что там можно так долго делать? Золото партии ищут?       Саша и Соня всё же появляются в дверях, о чём-то громко спорят и живо жестикулируют руками. Родителям их не слышно, но по закатывающимся глазам Софьи и выражению лица Саши становится ясно, что обсуждают они, что-то насущное.       Вероника улыбается, поглядывая на Василия, толкает его плечом, кивает на ребят. Оба без шапок, куртки расстегнуты и одеты они вовсе, кажется, не по погоде. Будто бы сейчас скажут, что остаются в школе на все каникулы и родители приехали зря.       Анненский-старший готовится разразиться гневной тирадой, когда замечает на плече сына дорожную сумку, молния которой, кажется, вот-вот лопнет.       — Вы что все свои вещи забрали? — мужчина выхватывает из рук сына багаж и легко, взвешивает его в воздухе.       — Софа понабирала. А нам, что, одеться, только подпоясаться. — Саша распрямляет плечи и закидывает на Соню руку.       — Настоящая дама, ты, колючка! — крепкое рукопожатие и поцелуй в щёку, всё что получают ребята от Василия, который словно спешит поскорей убраться от школы, как можно дальше.       — Такова ваша судьба, Анненские. Вечно таскаться с нами и нашими заморочками! — Ника отнюдь не дружеским жестом проводит мягкой ладонью по руке Василия, обращая на себя внимание мужчины.       А он словно тает, и мокрый, противный снег на который голубоглазый ругался всю дорогу и глушь, в которой расположен «Логос» его теперь мало волнуют.       Саша и Соня тоже обращают внимание на сменившиеся настроение мужчины, но молчат. Машут ребятам, которые толпятся у автобуса, а сами мнутся у автомобиля.       — Ну чё, стоим, ребятки! Каникулы не ждут! Поехали ещё по трассе тащиться! Или вам приглашение особое нужно?       Василий и Вероника уже в тёплом салоне автомобиля, поглядывают на детей через открытое окно. Саша распахивает перед Соней дверь, изящно подаёт руку даме. Но оба оборачиваются, заметив Андрея у одной из колон. Он смотрел на отъезжающих школьников с завистью. Они вот-вот вернутся в тёплые квартиры, окажутся в своих комнатах, в объятиях родителей и даже не понимают на сколько счастливы в этот самый момент.       На улице появилась Алиса, полностью готовая к отъезду, она катила за собой маленький, розовый чемодан.       — А Надя где? Не придёт тебя провожать? — удивился Андрей.       — Она пошла за Петрушкой и ещё не вернулась, — объяснила девочка.       — Постой! — Авдеев поймал её за плечо и развернул к себе. — За каким Петрушкой?       — За волшебным! — простодушно заявила Алиса. — Мы хотели отдать ему письмо для феечки. Петрушка полез в камин, а Надя за ним. Я тоже хотела, только там было темно и страшно.       — Спасибо, Алиса! — крикнул Андрей уже на бегу, скрываясь за дверьми в школу.       — Кукла? — прошептал Саша, вцепившись в девичьи пальцы с такой силой, будто бы собирался их раздавить, одну кость за другой.       Соня на него даже не взглянула, ничего не сказала ошарашенным взрослым, а только двинулась обратно к школе, всё ещё не отпуская руки Анненского.       — Эй, ребятки! — позвал Василий, но от детей уже и след простыл. — А ты говоришь, «место плохое», — передразнил женщину Вася. — Смотри, как драпанули обратно. Вот что значит знания!       Мужчина прибавил громкости радио, когда Вероника снова выкрутила его на минимум. Вопросительного взгляда, в её адрес, вполне хватило, чтобы Роня начала говорить.       — Девочка, что-то про камин сказала…       — И как же ты её с такого расстояния услышала? — язвит мужчина, совершенно не готовый верить в детские присказки о гномиках и волшебных каминах, и уж тем более выходить из тёплого салона автомобиля.       — Она довольно звонко сказала, «Надя ушла в камин»!       — Ага, Вера провалилась под землю, а Любовь записалась в бассейн. Роня, это ребёнок и я тебя прошу, верить во всё что говорят дети, дело гиблое!       Женщина тяжело вздохнула, но все же откинувшись на подголовник прикрыла глаза. Вероника не поняла сколько прошло времени, когда она снова приоткрыла веки на улице стемнело и автобус с учениками покинул территорию школы.       Василий курил на соседнем сиденье, постукивая пальцами по рулю.       — Ещё не вернулись? — спрашивает Роня, приподнимаясь на сиденье.       — Как видишь! — недовольно отозвался мужчина. — Заблудились, наверное, глянь какая школа большая.       — Соня не может тут заблудиться. Сколько их уже нет?       — Около часа.       — Я уснула?       — Я за тобой не следил. За учениками смотрел, из автобуса ещё ребята выбежали, с такой скоростью, как будто он горит. Они, кстати, так и не уехали. Два пацана, да две девчонки, галдели что-то…       Вероника потирает глаза и вглядывается в своё отражение в зеркале. Они оба устали ждать. Нужно, наверное, найти Виктора и спросить у него куда делась дочь, но женщина почему-то точно уверенна, что бывший муж и знать не знает, что она так и не уехала. А потому женщина вырывает ключ из замка зажигания, вынуждая недовольного и злого Василия покинуть свой безопасный кокон.       — И куда ты лыжи навострила? — спрашивает он, покорно следуя за женщиной.       Ника не отвечает, знает, что он пойдет за ней и дальше, даже если она будет молчать, как партизан на допросе. Что бы ни взбрело в её голову, Василий лишь пойдет следом, не всегда согласный с её решением, но всё же преданно будет вскидывать голову и следовать по пятам.       В холле тихо, словно вместе с учениками здание покинули и учителя, оставив живую, тёплую школу на произвол судьбы. Одну, посреди леса, обреченную умирать, долго и мучительно. Осыпаться камень за камнем, обрастать травой и деревьями, разлагаться изнутри и гнить здесь долгие годы.       Вероника громко топает, её шаги эхом отражаются от стен, но из-за дверей никто не выходит. На секунду, всего на секунду ей становится страшно, как будто всё и правда так. Она здесь одна, осталась один на один с «Логосом». И теперь начнется игра на выживание, кто первый сдастся тот и проиграет.       И Ника даже знает, что первой будет она. Борьба не равная, хотя они с усадьбой в одинаковой мере не переваривают друг друга. Всё же у школы была фора в несколько сотен лет.       В библиотеке горит свет, озаряя помещение мягкими жёлтым лучами. Женщина привычно не оглядывается, не позволяет школе ошарашить себя масштабами и блеском начищенных перил. Она оборачивается только для того, чтобы удостовериться, что не осталась одна. И выдыхает, когда понимает, что Василий стоит прямо здесь, за её спиной. Она позволяет обнять себя за талию, откидывает голову на его плечо.       Василию не нужны объяснения, он осведомлен о сложных отношениях Рони с этим местом. И лишь остаётся ей признателен, что она не борется со своим страхом, позволяет ему держать её, крепко, придавая уверенности.       Теперь, уверенна Вероника, у школы нет против неё шансов.       — Пойдем, Ронька.       Василий подталкивает её к выходу, аккуратно, позволяя женщине самой сделать первый шаг.       Выставляет свои желания за её. И она слушается, обмякшая в его руках, спокойная, готовая идти куда угодно, лишь бы он не оставил её одну. Не сейчас, не в минуту, когда она отдается панике. Она согласна на всё, но делает к двери из библиотеки лишь один шаг. Ноги снова пригвоздило к полу и «Логос» не отпускает. Он по ней скучал, разница лишь в том, что Вероника это чувство не разделяет, тем не менее с места не двигается.       Её выводит из паники только глухой стук, раздавшийся за стеной камина, практически не уловимый. Но в звенящей тишине, прерываемой только её вздохами и биением сердца Василия вполне различимый.       Она уже думает, что сошла с ума, но видит по лицу мужчины, что он тоже это слышал и успокаивается.       «Логос» не свёл её с ума, сегодня он милосерден к ней. Они оборачиваются к камину вместе, практически синхронно. Василий хмурит брови и отпускает Нику, подходит практически вплотную к белому камню, прислушивается.       И Вероника уже хочет ему крикнуть: «Нет! Не оставляй меня! Идём на улицу!», но только внимательно следит за движениями Анненского.       Звук становится ближе, громче и внутренняя плита камина с грохотом отъезжает в сторону, заставляет мужчину буквально отпрыгнуть в глубь библиотеки.       Она подходит, ближе не оставляя между собой и Василием расстояния, но больше не боится. Интерес и шок победили панику, напрочь уничтожили её страх перед этим местом.       Первой из камина вылезает Надя Авдеева, розовая курточка в широких, чёрных разводах грязи, будто бы девочка каталась по пыльному полу. Соня тоже была маленькой и Ника знает, что такие пятна плохо отстирываются. Следом за ней показался её брат в одном лишь сером свитере, мальчик держится за голову, он замерз и устал.       Остальных Вероника признает сразу: Даша Старкова, Вика Кузнецова, Рома Павленко, Макс Морозов и последние, уже не вызывают у Вероники удивления. Соня с Сашей вскидывают головы, смотрят на родителей испуганно, словно их поймали на месте преступления.       Сейчас, как в лучших традициях сериалов, их разведут по разным комнатам и будут допрашивать в одно время, чтобы позже сверить показания. Несдобровать им, если хотя бы одна буква не сойдется.       — Мы всё можем объяснить! — вскрикивает Соня, выходя вперед толпы, загораживая их своей неширокой спиной.       — Даже интересно, как конкретно, это можно объяснить? — удивляется Василий, не сводя взгляда с камина.