Часть 6

Бриттани. Я киплю от злости, заезжая на парковку библиотеки и ставя машину у деревьев в самом дальнем углу. Последнее, о чем я сейчас думаю, это наш проект по химии. Майки ждет меня, облокотившись на свой мотоцикл. Я вынимаю ключи из зажигания и направляюсь к нему. — Как ты смеешь приказывать мне! — Моя жизнь наполнена людьми, пытающимися меня контролировать. Моя мать… Колин. И теперь Майки. С меня хватит. — Если ты думаешь, что можешь угрожать мне… Не говоря ни слова, Майки выхватывает ключи из моей руки и садится за руль моего бумера. — Майки, какого черта ты делаешь? — Садись. Он заводит двигатель, собираясь уехать и оставить меня стоять на библиотечной парковке. Сжимая руки в кулаки, я запрыгиваю на пассажирское сиденье. — Где моя фотография Колина? — спрашиваю я, кидая взгляд на приборную доску. Она была приклеена тут минуту назад. — Не волнуйся, ты получишь ее обратно. У меня не хватает терпения пялится на него пока я веду машину. — Ты хоть знаешь, как водить ручник? — ругаюсь я. Даже не моргнув и не посмотрев вниз, он ставит мою машину на первую скорость и выезжает с парковочного места. Мой бумер подчиняется ему, как будто машина и Майки абсолютно синхронизированы. — Это угон, знаешь ли. Молчание. — И похищение, — добавляю я. Мы останавливаемся на светофоре. Я оглядываюсь на машины вокруг, рада, что верх поднят, и никто нас не видит. —Бритти, ты села сюда по своей воле. — Это моя машина. Что если кто-нибудь увидит нас? — Мой ответ ужасно разозлил его, потому, что колеса визжат на асфальте, когда мы трогаемся на зеленый свет. Он намеренно убивает мою машину. — Прекрати это! — приказываю я. — Отвези меня обратно в библиотеку. Но он не отвозит. Он не разговаривает, пока направляет мою машину через неизвестные городки и безжизненные улицы, также как делают люди в фильмах, когда они едут на встречу с опасными наркодиллерами. Замечательно. Я еду на свою первую нарко сделку. Если меня арестуют, придут ли мои родители, чтобы вытащить меня из тюрьмы? Интересно, как мама собирается объяснить это своим друзьям. Может тогда они отправят меня в какой-нибудь военный лагерь для правонарушителей. Поспорю, им бы понравилось, отправить Шелли в какую-нибудь клинику, а меня в военный лагерь. Моя жизнь станет еще ужасней. Я не буду участником чего-то незаконного. Я творец своей судьбы, не Майки. Я берусь за ручку двери. — Выпусти меня здесь, или, я клянусь, я выпрыгну из машины. — Ты пристегнута ремнем безопасности, — говорит он, закатывая глаза. — Расслабься, мы будем там через две минуты. Он переключается на меньшую скоростную передачу, сбавляет скорость, и мы въезжаем на старый, пустынный аэродром. — Окей, мы здесь, — говорит он и ставит машину на ручной тормоз. — Окей, и где это здесь? Не хочу тебя расстраивать, но последний населенный пункт остался примерно три мили позади. Я не выйду из машины, Манджиро. Ты можешь проворачивать свои грязные сделки самостоятельно. — Если у меня и были раньше сомнения о том, настоящая ли ты блондинка. Ты только что их все развеяла, — говорит он. — Как будто я взял бы тебя на нарко сделку. Выходи из машины. — Дай мне хотя бы одну причину, почему я должна это сделать? — Потому, что если ты этого не сделаешь, я сам тебя вытащу. Поверь мне, женщина. Он кладет мои ключи в свой задний карман и выходит из машины. Мне ничего не остается, как следовать за ним. — Слушай, если ты хотел обсудить наше средство для согрева рук, мы могли сделать это по телефону. Он встречает меня позади моей машины. Мы стоим нос к носу непонятно где. Есть кое-что, что беспокоит меня сегодня весь день. Раз уж мы оба тут, я могу спросить. — Мы целовались прошлой ночью? — Да. — Ну, это не было запоминающимся, потому, что у меня не осталось ни единого намека на это в памяти. Он смеется. — Я пошутил. Мы не целовались. Он наклоняется ближе. — Когда мы поцелуемся, ты запомнишь это. Навсегда. Ох, хотелось бы мне, чтобы его слова не заставляли мои колени подгибаться. Я знаю, мне нужно бояться, я в пустынном месте, наедине с членом банды разговариваю о поцелуях. Но я не боюсь. Глубоко в душе я знаю, что он намеренно не причинит мне вреда и не будет ни к чему принуждать. — Почему ты похитил меня? Он берет меня за руку и подводит к месту водителя. — Залазь. — Зачем? — Я научу тебя правильно водить эту машину до того, как двигатель сдохнет от злоупотребления. — Я думала, ты злился на меня. Почему ты мне помогаешь? — Потому, что я так хочу. Ох. Я совсем этого не ожидала. Мое сердце начинает теплеть, потому, что уже долгое время никто не старался заботиться обо мне, особенно, чтобы просто помочь. Хотя… — Это не потому, что ты ожидаешь, что я буду потом тебе чем-то обязана? Он качает головой. — Правда? — Правда. — И ты не сердишься на меня из-за того, что я сказала или сделала? — Я в бешенстве, Бриттани. Из-за тебя. Из-за своего брата. Из-за многих вещей. — Зачем тогда ты привез меня сюда? — Не задавай вопросы, на которые ты не готова получить ответы, окей? — Окей. Я сажусь на место водителя и жду, пока он занимает место пассажира. — Ты готова? — спрашивает он, пристегнувшись. — Угу. Он наклоняется и вставляет ключ в зажигание. Как только я отключаю ручной тормоз и завожу машину, она немедленно глохнет. — Ты не переключила ее на нейтралку. Если ты не вжимаешь сцепление, машина будет глохнуть стоя на скорости. — Я знаю это, — говорю я, чувствуя себя полной дурой. — Это ты заставляешь меня нервничать. Он передвигает ручник на нейтральную скорость для меня. — Нажми левой ногой на сцепление, а правой на тормоз и переключись на первую, — дает инструкции он. Я нажимаю на газ и отпускаю сцепление, машина дергается вперед. Он выставляет руки перед собой, хватаясь за бардачок. — Остановись. Я останавливаю машину и ставлю ее на нейтралку. — Тебе нужно найти сладкую точку. Я смотрю на него. — Сладкую точку? — Ага. Знаешь, когда сцепление срабатывает. Он жестикулирует, используя свои руки, как имитацию педалей. — Ты слишком быстро его отпускаешь. Найди этот баланс и оставайся там… почувствуй его. Попробуй еще раз. Я переключаю машину опять на первую скорость и отпускаю сцепление, нажимая на газ. — Подержи его… — говорит он. — Почувствуй сладкую точку. Задержись на ней. Я медленно отпускаю сцепление и держу ногу на педали газа, но не надавливаю на нее. — Думаю, я поняла. — А теперь отпусти сцепление полностью, но не прессуй газ. Я пытаюсь, но машина дергается и глохнет. — Ты бросила сцепление. Не отпускай его слишком быстро, — говорит он, абсолютно невозмутимо. Он не расстроен, не злится и не рвется покончить с этим. — Тебе нужно слегка поддать газу. Не вжимай его, просто дай достаточно, чтобы она начала двигаться. Я делаю то же самое снова, на этот раз машина движется вперед без дерганья. Мы на взлетной полосе, едем со скоростью десять километров в час. — Нажми сцепление, — говорит он мне и кладет свою руку на мою, чтобы помочь переключиться на вторую скорость. Я пытаюсь игнорировать его нежное прикосновение и тепло его руки, такие противоположные его личности, и пытаюсь сосредоточиться на задании. Он очень терпелив, когда объясняет, как переключаться в обратном порядке, пока мы не останавливаемся у края взлетной полосы. Его пальцы до сих пор переплетены с моими. — Урок окончен? — спрашиваю я. Майки прочищает свое горло. — Эм, да. Убирает свою руку с моей и запускает ее в волосы, заставляя золотистую челку спадать свободными прядками ему на лоб. — Спасибо, — говорю я. — Да, мм, у меня каждый раз уши кровоточили, когда я слышал рев твоего двигателя на парковке школы. Я не сделал это, чтобы быть хорошим парнем. Я наклоняю голову слегка вправо, пытаясь заставить его посмотреть на меня. Но он не смотрит. — Почему это так важно для тебя, чтобы все думали о тебе, как о плохом парне, а? Скажи мне. * * * Манджиро. В первый раз мы разговариваем как цивилизованные люди. Теперь мне нужно придумать что-нибудь, чтобы сломать эту ее защитную стену. Черт, мне нужно сказать ей, что-нибудь, что сделает меня уязвимым. Если она увидит меня уязвимого, а не полного придурка, я смогу надеяться на какой-то прогресс с ней. И отчего-то я знаю, что она поймет, если я ей заливаю. Я не уверен, если я делаю это для спора, для проекта по химии или просто для себя. При этом, я вообще не хочу анализировать то, что сейчас тут происходит. — Моя мать умирала от болезни у меня на глазах, когда мне было шесть, — говорю я. Ее глаза расширяются. — Правда? Я киваю, мне не нравится говорить об этом, я вообще не знаю смог бы я, если бы захотел. Ее наманикюренная рука закрывает рот. — Я не знала. О, боже. Мне так жаль. Это должно было быть очень трудно. — Да, — мне сразу становится лучше, просто оттого, что я говорю об этом вслух. Вау, я не могу поверить, что вспомнил выражение ее лица. Я все еще смущаюсь, когда я поворачиваюсь к Бриттани. — Если я начинаю привязываться к чему-то, и потом это у меня забирают, я чувствую себя как в ту ночь, когда умерла моя мать. Я никогда больше не хочу так себя чувствовать, поэтому я заставляю себя не привязываться ни к чему. Ее лицо наполнено сожаления, раскаяния и симпатии. Я вижу, она не притворяется. Она все еще хмурит брови. — Спасибо за то, что поделился со мной. Но я на самом деле не могу представить тебя не заботящимся ни о ком. Ты же не можешь себя постоянно программировать. — Хочешь поспорить? — внезапно мне отчаянно хочется сменить тему. — Твоя очередь каяться. Она отворачивается от меня. Я не настаиваю, чтобы она говорила, потому, что боюсь, что она замкнется и захочет уехать. Может быть, это сложнее для нее, пролить свет на ее настоящую жизнь? Моя жизнь была настолько изуродована, трудно поверить в то, что у нее может быть что-то хуже. Я замечаю, как одинокая слезинка стекает по ее щеке, но она быстро смахивает ее рукой. — Моя сестра… — начинает она. — У моей сестры церебральный паралич. И она заторможена в развитии. "Умственно отсталая", как называют это большинство людей. Она не может ходить, она использует звуковые аппроксимации и невербальные сигналы вместо слов, потому, что она не может говорить… — с этими словами другая слезинка стекает по ее щеке. На этот раз она не вытирает ее. У меня чешутся руки сделать это за нее, но что-то мне подсказывает, что лучше ее не трогать. Она делает глубокий взох. — И вот уже некоторое время она злится на что-то, но я не могу понять на что. Она начала цепляться в волосы. И вчера она вцепилась в мои так сильно, что вырвала кусок, моя голова кровоточила и моя мать сорвалась на мне. Так вот откуда у нее эта таинственная залысина, совсем не от теста на наркотики. Впервые мне становится ее жаль. Я представлял ее жизнь как сказку; худшее, что могло ее беспокоить, это горошина под ее матрасом, не дававшая ей спать по ночам. Значит все далеко не так. Я чувствую, как что-то изменилось… молчаливое понимание друг друга. Я никогда раньше себя так не чувствовал. Я прочищаю горло и говорю. — Твоя мама, должно быть, срывается на тебе потому, что знает, что ты это вытерпишь. — Ага. Ты прав. Точно лучше, чем моя сестра. — Хотя это и не оправдание. Сейчас я не играю в игры, надеюсь, что она тоже. — Послушай, я не хочу быть придурком с тобой. — Вот вам и шоу Манджиро Сано. — Я знаю. Это твой образ Майки. Это твоя марка, твой логотип… опасный, смертельный, горячий и сексуальный парнем. Я написала целую книгу о том, как создать свой образ. Я тоже на самом деле не целилась на то, чтобы стать блондинистой бимбо. Больше старалась добиться идеального и неприкасаемого образа. Вау. Перемотка. Бриттани назвала меня горячим и сексуальным? Я совсем этого не ожидал. Может у меня все же есть шанс, чтобы выиграть это дурацкое пари. — Ты знаешь, что только что назвала меня горячим? — Как будто ты сам этого не знаешь. Я не знал, что Бриттани Эллис так думала. — Кстати, чтоб ты знала, я считал тебя неприкасаемой. Но теперь, когда я знаю, что ты думаешь, я горячий и сексуальный парень,бог… — Я никогда не упоминала слово 'бог'. — Я прикладываю палец к своим губам. — Шш, дай мне насладиться фантазией. — Я закрываю глаза. Бриттани смеется, эти сладкие звуки раздаются у меня в ушах. — В каком-то искаженном смысле, Майки. Я думаю, я тебя понимаю. Хотя меня и раздражает до чертиков, что ты ведешь себя как последний неандерталец. Когда я открываю глаза, я вижу, что она смотрит на меня. — Не говори никому о моей сестре, — просит она. — Мне не нравится, когда люди слишком много обо мне знают. — Мы актеры в нашей жизни, притворяемся теми, кем на самом деле не являемся. — Теперь ты понимаешь, почему я не хочу, чтобы мои родители знали, что мы… друзья. — Ты получишь взбучку? Черт, Бритти, тебе восемнадцать. Ты не думаешь, что уже можешь быть друзьями с кем угодно? Пуповина была перерезана, знаешь ли. — Ты не понимаешь. — А ты попробуй, объясни. — Почему ты хочешь знать так много? — Разве партнеры по химии не должны хорошо знать друг друга. Она издает короткий смешок. — Надеюсь, что нет. Правда в том, эта девчонка совсем не такая, как я ее себе представлял. С того самого момента, как я сказал ей о матери, мне показалось будто все ее тело вздохнуло с облегчением. Как будто чье-то еще несчастье, помогло ей почувствовать, что она не одна. Но я все еще не могу понять почему для нее так важно показывать эту идеальную маску всему миру вокруг. А над моей головой висит это пари. Мне нужно заставить эту девчонку влюбиться в меня. И пока мое тело говорит 'давай вперед', мой разум думает 'ты последний урод, потому, что она сейчас очень ранима'. — Я хочу все те же вещи от жизни, что и ты, — говорю я. — Я просто добиваюсь их другим путем. Ты адаптируешься к своей среде, я адаптируюсь к своей. Я кладу свою руку на ее снова. — Дай мне показать тебе, что я другой. Слушай, стала ли бы ты встречаться с парнем, который не мог бы себе позволить пригласить тебя в дорогой ресторан или купить тебе золото и бриллианты? — Конечно. Она убирает свою руку из-под моей. — Но у меня есть парень. — Если бы у тебя его не было, дала бы ты этому горячему и сексуальному парню шанс? Ее лицо приобретает ярко розовый оттенок. Интересно, заставлял ли Колин ее когда-нибудь так краснеть. — Я не собираюсь отвечать на это, — говорит она. — Почему нет? Это простой вопрос. — Ой, я тебя прошу. В тебе нет ничего простого, Майки. Так что давай не будем продолжать. Она переключает машину на первую скорость. — Давай возвращаться. — Хорошо, если ты хочешь. — Мы в порядке? — Я так думаю. Я протягиваю руку для пожатия. Она заглядывает мне в глаза, потом протягивает свою руку и пожимает мою, ее энтузиазм очевиден. — За средство для согрева рук, — говорит она улыбаясь. — За средство для согрева рук. И за секс, добавляю я мысленно. — Ты хочешь отвезти нас обратно? Я не знаю дороги. Я отвожу ее обратно в умиротворяющей тишине, пока садится солнце. Наш пакт делает меня ближе к моей цели: выпуск из школы, пари… и что-то еще, чего я пока не могу признать даже себе. Как только я завожу ее офигенную машину на темную парковку библиотеки, я говорю: — Спасибо за то, что позволила мне, ну, похитить тебя. Увидимся позже. — Я вытаскиваю свои ключи из кармана и думаю о том, смогу ли я когда-нибудь позволить себе машину, круче чем у Бритти. Как только я выхожу из машины, я вытаскиваю из заднего кармана фотку Колина и кидаю на сиденье, которое я только что освободил. — Подожди, — говорит Бриттани, когда я направляюсь к своему мотоциклу. Я разворачиваюсь, она стоит прямо позади меня. — Что? Она соблазнительно улыбается, как будто хочет чего-то еще кроме нашего пакта. Чего-то намного больше. Черт, она что, собирается меня поцеловать? Я стою, абсолютно застигнутый врасплох, чего обычно не случается. Она прикусывает нижнюю губу, как будто обдумывая следующий свой шаг. Я точно готов к тому, чтобы позажиматься с ней. Пока мой мозг проходит через все возможные сценарии, она делает шаг ближе. И вырывает ключи из моих рук. — Что ты думаешь, ты делаешь? — Спрашиваю я. — Мщу тебе за то, что похитил меня, — отвечает она и изо всех сил бросает ключи прямо в деревья. — Ты только что не сделала это. Она пятится назад, оставаясь, все время ко мне лицом. — Не обижайся. Расплата — сволочь, не так ли, Майки? — говорит она, пытаясь сохранить серьезное выражение лица. Я в шоке наблюдаю, как моя партнерша по химии садится в свой бумер. Заводит его и уезжает, без единого лишнего звука или толчка, идеальный старт. Я разозлен оттого, что мне либо придется шарить в темноте среди деревьев в поисках ключей, либо звонить Кенчину и просить его забрать меня. Еще я удивлен. Бриттани побила меня в моей же собственной игре. — Да, — говорю я ей, зная, конечно, что она уже далеко и не может меня слышать. — Расплата — сволочь. * * * Бриттани. Звук тяжелого дыхания моей сестры, это первое, что я слышу ранним утром, когда солнце только заглядывает в ее окна. Я пришла в комнату Шелли и несколько часов смотрела, как она мирно спит, прежде, чем сон сморил меня саму. Когда я была маленькая, каждый раз, когда начиналась гроза, я торопилась в комнату Шелли. Не столько, чтобы успокоить Шелли, сколько она могла успокоить меня. Я просто держала Шелли за руку и как-то все страхи отступали. Смотря, как моя сестра беззвучно спит, я не могу поверить, что мои родители хотят ее куда-то отправить. Шелли огромная часть того, кем я являюсь; мысль о жизни без нее кажется такой… неправильной. Иногда мне кажется, что мы с Шелли связаны, потому, что иногда даже родители не знают, почему сестра расстроена или раздражена, я обычно знаю ответ. Вот почему я была так подавлена, когда она вцепилась в мои волосы. Я никогда не думала, что она сделает это мне. Но она сделала это. — Я не дам тебя забрать, — говорю я спящей сестре. — Я всегда защищу тебя. Я вылезаю из кровати Шелли, потому, что я не смогу скрыть своего расстройства, если останусь с ней. Я одеваюсь и ухожу из дома до того как она просыпается. Я доверилась Майки вчера, и небо не упало. На самом деле, я даже почувствовала себя лучше, рассказав ему о Шелли. Если я смогла это сделать с Майки, наверняка я могу это сделать с Сиеррой и Мизуми. Пока я сижу в своей машине напротив дома Сиерры, я думаю о своей жизни. Все идет совсем не так. Выпускной год должен был быть мимолетным — легким и веселым. До сих пор он был всем кроме этого. Колин прессует меня, парень из банды больше, чем мой партнер по химии, мои родители собираются отправить мою сестру подальше от Японии. Что еще может пойти не так? Я вижу какое-то движение в окне второго этажа, в спальне Сиерры. Сначала показываются ноги, потом задница. О, боже. Это Иоши Дзава пытается выбраться из окна и слезть по цветочной решетке. Иоши, наверное, заметил меня. Потому, что следом за ним высовывается голова Сиерры, она машет мне, сигналя подождать. Ноги Иоши все еще не достают до решетки, поэтому Сиерра поддерживает его одной рукой. Цветы отвлекают его, и он падает, вниз расставляя руки в стороны, как звезда. С ним все в порядке, понимаю я, когда он показывает Сиерре два больших пальца и скрывается из виду. Интересно, полез бы Колин на цветочную решетку для меня. Три минуты спустя, входная дверь Сиерры открывается, и она выходит наружу в одном нижнем белье и топике. — Брит, что ты тут делаешь? Сейчас семь утра и у нас сегодня нет занятий в школе. — Я знаю, но моя жизнь выходит из-под контроля. — Заходи в дом, и мы поговорим, — говорит она, открывая дверь моей машины. — Я тут себе скоро задницу отморожу. Ох, почему лето в Японии такое короткое. В доме я снимаю свою обувь, чтобы не разбудить ее родителей. — Не волнуйся, они уехали в оздоровительный клуб час назад. — Зачем тогда Иоши вылезал у тебя из окна? Сиерра подмигивает. — Чтобы сохранить романтику отношений. Парни любят приключения. Я следую за Сиеррой в объемную спальню, отделанную в лиловых и зеленых тонах, которые декоратор ее матери выбрал для нее. Я плюхаюсь на дополнительную кровать, пока Сиерра набирает номер Мизуми. — Миз, приходи, у Брит кризис. Мизуми приходит через несколько минут в пижаме и шлепках. Она живет всего в двух домах от Сиерры. — Ок, колись, — допытывается Сиерра когда мы все в сборе. Теперь, со всем вниманием, обращенным ко мне, я уже не считаю делиться с кем-то, такой уж отличной идеей. — Ничего, в принципе, такого. Мизуми выпрямляется. — Брит, ты вытащила меня из кровати в семь утра. Давай выкладывай. — Да, — говорит Сиерра. — Брит, мы твои друзья, если ты не можешь рассказать нам, кому вообще ты можешь рассказать? Манджиро Сано. Но я никогда не скажу им такого. — Почему бы нам не посмотреть старые фильмы, — предлагает Сиерра. — Если Одри Хепберн не заставит тебя выговориться, ничто это не сделает. Мизуми тяжело вздыхает. — Я не могу поверить, что вы вытащили меня в такую рань ради не-кризиса и старючих фильмов. Вам следует завести себе жизнь. Минимум, что сейчас вы можете сделать, это выложить мне какую-нибудь сплетню. Есть что-нибудь? Сиерра ведет нас в гостиную, и мы устраиваемся на диване ее родителей. — Я слышала, Джун и Цутому нашли целовавшейся с кем-то в шкафу во вторник. — Вааааааау, — говорит Мизуми, абсолютно не удивившись. — Я упоминала, что это был Чак, один из охранников. — Теперь это хорошая сплетня, Сиерра. Вот как это будет, если я поделюсь чем-нибудь? Просто превратится в сплетню над которой все будут смеяться? Четыре часа, два фильма, попкорн и огромную упаковку мороженного Бен и Джерри спустя, я чувствую себя лучше. Может это была Одри Хепберн в роли Сабрины, которая дала мне почувствовать, что все возможно. Это заставляет меня думать о… — Что вы думаете о Майки? — спрашиваю я девчонок. Сиерра закидывает попкорн себе в рот. — Что ты имеешь в виду 'что мы о нем думаем'? — Ну, я не знаю, — говорю я, не переставая думать о сильном, бесспорном влечении, что всегда присутствует между нами. — Он мой партнер по химии. — И…? — Сиерра трясет рукой в воздухе, подгоняя меня. — Что ты хочешь этим сказать? Я беру пульт и останавливаю фильм. — Он красавец, признайте это. — Фу, Брит, — говорит Мизуми и имитирует рвоту, засовывая два пальца себе в рот. Сиерра говорит. — Ок, я согласна, он милашка. Но он не один из тех, с кем я бы могла когда-нибудь встречаться. Он, ну ты же знаешь, в банде. — Он постоянно приходит в школу под кайфом, — говорит Мизуми. — Я сижу рядом с ним, Миз. И я ни разу не видела его под кайфом в школе. — Ты что шутишь, Брит. Он накуривается перед школой и в мужском туалете, когда он прогуливает занятия. И я не говорю только о травке. Он сидит на чем-то гораздо серьезнее, — говорит она как будто это факт. — Ты когда-нибудь видела его с наркотиками? — оспариваю я. — Брит, мне не нужно находиться с ним в комнате, чтобы знать, что он нюхает и колется. Майки опасен. Кроме того, девушки, как мы, не связываются с парнями из свастонов. Я откидываюсь на подушки дивана. — Да, я знаю. — Колин любит тебя, — говорит Сиерра, меняя тему. Любовь, это последнее, что чувствовал Колин ко мне на пляже, но я даже не хочу начинать разговор на эту тему. Три раза моя мать пыталась связаться со мной. Один раз она звонила мне на сотовый, но то, что я его отключила, не успокоило ее. Она звонила еще дважды Сиерре домой. — Твоя мама придет сюда, если ты с ней не поговоришь, — передает Сиерра, держа трубку в руках. — Если она придет, я уйду. Сиерра протягивает мне телефон. — Я и Миз выйдем, чтобы ты смогла поговорить. Я не знаю, что случилось, но тебе лучше поговорить с ней. Я подношу телефон к уху. — Здравствуй, мама. — Послушай, Бриттани, я знаю, тебе это не нравится, но мы приняли решение, насчет Шелли прошлым вечером. Я знаю, это тяжело для тебя, но она все больше и больше раздражена в последнее время. — Мам, ей двадцать лет, конечно, она раздражается, когда люди не понимают ее. Ты не думаешь, что это нормально? — Ты уезжаешь в колледж на следующий год. Это не честно, продолжать и дальше держать ее дома. Перестань вести себя как эгоистка. Если Шелли отправляют куда-то из-за того, что я уезжаю в колледж, это моя вина. — Вы собираетесь сделать это вне зависимости от того, что я об этом думаю? — спрашиваю я. — Да, уже все решено. * * * Манджиро. Когда в пятницу Бриттани заходит в класс миссис Пи, я все еще думаю о том, как отомстить ей за ключи от моего мотоцикла, которые она закинула в лес на прошлых выходных. Это заняло у меня сорок пять минут, чтобы найти их. Все время, что я там шарился, я проклинал Бриттани. Ок, я, конечно, ей обязан за то, что она помогла мне заговорить о ночи, когда умерла мама. Это подтолкнуло меня на то ,что я проводил с Эммой Шини и Изаной больше времени чем обычно. Бриттани была какая-то странная всю эту неделю. Она ждет, что я отвечу ей на ее маленькую шутку с ключами. После школы, я стою у своего шкафчика и собираю книги, которые мне нужно взять домой, она подлетает ко мне, одетая в одну из ее сексуальных униформ. — Встреться со мной в зале для рислинга, — приказывает она. Теперь я могу сделать две вещи: встретиться с ней, как она сказала, или просто взять книги и пойти домой. Я закрываю свой шкафчик, и иду в малый зал. Бриттани стоит там, держа в протянутой руке свой брелок, без ключей на нем. — Куда это испарились мои ключи? — спрашивает она. — Я опоздаю на игру, если ты мне не скажешь. А миссис Смол выкинет меня из группы поддержки, если я опоздаю. — Я выкинул их куда-то. Знаешь, тебе бы неплохо завести сумку, на которой есть замок. Никогда не знаешь, кто туда может залезть и украсть что-нибудь. — Рада узнать, что ты еще и клептоман. Не хочешь подсказать мне, куда ты их дел? Я прислоняюсь к стене в зале для рислинга и думаю, что бы подумали люди, если застали нас вместе. — Они там где очень мокро, — подсказываю я ей. — Бассейн? Я киваю. — Изобретательно, не так ли? Она пытается толкнуть меня к стене. — Ох, я тебя убью. Тебе лучше пойти и достать их. Если бы я не знал лучше, я бы подумал, что она флиртует со мной. Я думаю, ей нравится эта игра, которую мы ведем. — Бритти, ты должна знать меня лучше. Ты сама по себе, точно также как был я, когда ты оставила меня на той парковке. Она вскидывает голову, бросает мне грустный взгляд и надувает губы. Мне не следовало концентрироваться на ее губах, это опасно. Но я ничего не могу с собой поделать. — Покажи мне, Майки, где они. Пожалуйста. Я даю ей минуту поволноваться, и сдаюсь. Сейчас школа практически пуста. Половина студентов спешит на игру. Вторая половина студентов счастлива, что они не спешат на игру. Мы подходим к бассейну, свет уже выключен, но солнце все еще светит в окна. Ключи Бриттани именно там, куда я закинул их — посередине самой глубокой части. Я указываю на серебряные отблески в воде. — Вон они. Забирай. Бриттани стоит с руками на ее коротенькой юбочке, решая как их достать оттуда. Она берет длинную палку с крюком на конце, которой обычно вытаскивают мертвые тела из воды, и говорит мне. — Проще простого. Но как только она опускает палку в воду, она понимает, что это совсем не проще простого. Я пытаюсь скрыть улыбку, пока стою на краю бассейна и наблюдаю, как она пытается достичь невозможного. — Ты всегда можешь раздеться и попробовать нагишом, я прослежу, чтобы никто не зашел. Она идет ко мне с этой палкой в руках. — Тебе бы это понравилось, не так ли? — О, да, — соглашаюсь я с очевидным. — Только предупреждаю, если на тебе бабушкины панталоны, это испортит всю мою фантазию. — Да будет тебе известно, они из розового сатина. И раз уж мы тут делимся персональной информацией, ты носишь шорты или плавки? — Ни то, ни другое. Моим мальчикам нравится свобода, если ты понимаешь, что я имею в виду, — ок, им не нравится свобода, но ей придется выяснить это самой. — Ты отвратителен, Манджиро. — Не отказывайся, пока не попробуешь, — говорю я и иду к выходу. — Ты уходишь? — Эм… да. — Разве ты не поможешь мне достать ключи? — Эм… нет. Если я останусь, я буду настаивать на том, чтобы она пропустила игру и осталась со мной. И я точно не хочу слышать ее ответ на это. Играть с ней я еще могу. Показать же ей себя настоящего, как в прошлый раз, оказалось нелегко. Я не собираюсь повторять это снова. Я кидаю последний взгляд на Бриттани, думая о том, что оставляя ее, сейчас здесь делает меня идиотом, придурком, трусом или всем вышеперечисленным? Уже дома, когда я далеко от Бриттани и ее ключей, я ищу своего брата. Я обещал себе, что поговорю с ним на этой неделе, и я достаточно уже откладывал это. * * * Бриттани. Я опоздала на футбольный матч. Когда Майки ушел, я разделась, оставшись только в трусиках и лифчике, и прыгнула в бассейн, чтобы достать ключи. Благодаря Майки я получила понижение. Мизуми, мой заместитель на посту капитана группы поддержки, стала официальным капитаном. Я задержалась на полчаса, пока сушила волосы и подправляла макияж в раздевалке. Мисс Смол разозлилась, что я опоздала. Она сказала, что мне надо радоваться, что я получила понижение, хотя она вообще могла исключить меня из группы. После игры, я лежу на диване с моей сестрой. Мои волосы до сих пор пахнут хлоркой, но я слишком устала, чтобы думать об этом. Пока мы смотрим реалити-шоу по телевизору, мои глаза сами собой закрываются. — Брит, просыпайся, Колин здесь, — говорит мама, расталкивая меня. Я смотрю на Колина, стоящего надо мной. Он разводит руки и спрашивает. — Ты готова? Блин, я забыла про вечеринку Шейна, о которой было известно за несколько месяцев до этого. — Давай забьем на вечеринку и останемся дома. — Ты, что шутишь? Все ждут нас там. Ни за что на свете ты не пропустишь главную тусу года. Он смотрит на мои спортивные штаны и футболку с надписью 'ПРОВЕРЬСЯ', которую я получила на благотворительном вечере в поддержку больных раком груди. — Я подожду, пока ты переоденешься. Поторопись. Почему бы тебе не надеть то черное мини платье, которое мне так нравится. Я лезу в шкаф, чтобы найти, во что переодеться. На полке, рядом с моим топиком DKNY лежит платок Майки. Я постирала ее прошлым вечером, но я все равно подношу ее к носу, чтобы проверить, не впитался ли его запах в ткань. Все что я ощущаю, это запах стирального порошка и чувствую себя разочарованной. Я не хочу анализировать свое такое поведение, особенно с Колином, ждущим меня внизу. Одеться и накраситься занимает у меня какое-то время. Я надеюсь, Колин не злится, что я так долго. Но мне нужно сделать это идеально. Сто процентов мама прокомментирует мой вид. Когда я возвращаюсь обратно в гостиную, то я нахожу Колина сидящем на кончике дивана и игнорирующем Шелли. Мне кажется, он нервничает, находясь рядом с ней. Моя мама-'инспектор' подходит ко мне и трогает меня за волосы. — Ты использовала кондиционер? — спрашивает она. До или после того, как я искупалась в бассейне, доставая ключи? Я отталкиваю ее руку. — Мам, я тебя прошу. — Ты выглядишь замечательно, — говорит Колин, вставая. Слава богу, мама отстает, удовлетворенная комплиментом Колина того, как я выгляжу, даже если мои волосы не идеальны. По дороге к Шейну я разглядываю своего бойфренда. Первый раз, когда мы с Колином поцеловались было у Шейна дома, мы играли в бутылочку на втором году старшей школы. Мы сделали это перед всеми, Колин обнял меня, и мы целовались целых пять минут. Да, зрители засекали время. С тех пор мы были официальной парой. — Почему ты так на меня смотришь? — спрашивает он, кидая на меня взгляд. — Я просто вспоминала первый наш поцелуй. — Да, у Шейна. Мы точно устроили шоу для всех тогда. Даже выпускники тогда были под впечатлением. — Теперь мы сами выпускники. — И мы до сих пор Золотая пара, крошка, — говорит Колин, заезжая на подъездную дорожку Шейна. — Вечеринка начинается, Золотая пара здесь! — орет Колин, заходя в дом. Колин остается с парнями, а я отправлюсь на поиски Сиерры. Я нахожу ее в гостиной, она меня обнимает, и я сажусь рядом с ней на диван. Девчонки с группы поддержки тоже здесь, включая Мизуми. — Теперь, когда Брит здесь, мы можем начать играть, — говорит Сиерра. — Кого бы ты поцеловала? — спрашивает Айка. Сиерра откидывается на подушки. — Давайте начнем с легкого. Мопса или пуделя? Я смеюсь. — Это ты про собак? — Угу. — Окей, — говорю я. Пуделя все милые и кучерявые, мопсы более мужественные и у них на морде всегда присутствует это выражение "не лезь ко мне". Насколько мне нравится все милое и пушистое, пудель как-то не катит. — Мопса. Каору кривится. — Фу, конечно пуделя. У Мопсов этот приплюснутый нос и они ужасно храпят. Не подходящий материал для поцелуев. — Дурочка, мы вообще-то не собирались это осуществлять, — говорит Сиерра. — Ок, у меня есть другая идея, — говорю я. — Как насчет тренера Гаррисона и мистера Хариса, учителя математики? Все девчонки хором отвечают. — Гаррисон. — Он таrой милашка, — говорит Айка. Cиерра хихикает. — Не хочу вас расстраивать, но я слышала, что он гей. — Не может быть, — отвечает Айка. — Но даже если так, я все равно выбрала бы его вместо Хариса. — Моя очередь, — говорит Мизуми. — Колин Адамс или Манджиро Сано? Все поворачиваются ко мне. Затем, Сиерра дает локтем мне в бок, давая понять, что у нас компания — Колин. Зачем Мизуми так меня подставила? Теперь все смотрят на Колина, который стоит позади меня. — Упс, — говорит Мизуми. — Все знают, что Бриттани выберет Колина, — отчеканивает Сиерра и закидывает печенку себе в рот. Каору фыркает. — Мизуми, что на тебя нашло? — А что? Это всего лишь игра, Каору. — Ну, да. Только мы играем не в ту игру, что играешь ты. — И что это значит? Просто потому, что у тебя нет парня… Колин проходит мимо нас и направляется в патио. Кинув Мизуми испепеляющий взгляд, и безмолвно поблагодарив Каору за то, что заступилась за меня, я следую за ним. Я нахожу Колина, сидящим в одном из шезлонгов у бассейна. — И надо было тебе, блин, замяться, когда Мизуми задала тот тупой вопрос? — говорит он мне. — Ты выставила меня полным идиотом. — Знаешь, я совсем не довольна Мизуми сейчас. Он выдает кривую усмешку. — Ты что не поняла, что это не вина Мизуми? — Ты что думаешь, это моя? Как будто я просила Майки стать моим партнером. — Ты сильно и не протестовала. — Ты хочешь поругаться, Колин? — Может я и хочу. Ты даже не знаешь, как быть чьей-то девушкой. — Как ты можешь такое говорить? Кто отвез тебя в больницу, когда ты потянул свою руку? Кто бежал по футбольному полю, чтобы поцеловать тебя после твоего первого гола? Кто приезжал каждый день навестить тебя, когда у тебя была ветрянка в прошлом году? Я получила урок вождения против своей воли. Я отключилась пьяная на руках у Майки, но я же не сделала это нарочно. С Майки ничего не было. Я невинна, хотя мои мысли о нем совсем не такие уж и невинные. — Это было в прошлом году. — Колин берет меня за руку и ведет в дом. — Я хочу, чтобы ты показала мне сейчас, насколько я тебе небезразличен. Мы заходим в спальню Шейна и Колин укладывает меня с собой на кровать. Я отталкиваю его, когда он трется носом о мою шею. — Перестань вести себя, как будто я тебя принуждаю, Брит, — произносит невнятно Колин. Кровать прогибается под его весом. — С самого начала года ты ведешь себя, как чертова недотрога. Я сажусь. — Я не хочу основывать наши отношения на сексе. В последнее время мы вообще не разговариваем. — Так говори, — отвечает он, пока его руки гладят меня по груди. — Начинай ты. Ты скажешь что-нибудь, я тебе отвечу. — Это самое тупое, что я слышал в своей жизни, Брит. Мне нечего сказать. Если у тебя есть что-то, давай, выкладывай. Я глубоко вздыхаю, коря себя за то, что чувствую с Майки себя гораздо комфортнее, чем сейчас здесь в постели с Колином. Я не могу позволить нашим отношениям закончиться. Моя мать расстроится, мои друзья расстроятся… солнечная система перестанет существовать. Колин двигает меня ближе. Я не могу расстаться с ним, только потому, что я боюсь заняться сексом. Кроме того, он тоже девственник. Он ждет меня, чтобы мы сделали это вместе. Большинство наших друзей уже сделали это, может я просто туплю. Может мой интерес к Майки, это всего лишь отговорка сделать это с Колином. Руки Колина трясутся у меня на груди. Мы были вместе уже два года, зачем разрушать все это ради какого-то глупого увлечения кем-то, с кем мне вообще не следует разговаривать? Когда губы Колина находятся в сантиметре от моих. Я замечаю фотографию на столе Шейна. На ней Шейн и Колин этим летом. Кроме них на фотографии еще две девушки и Колин интимно обнимает ту, что посимпатичнее, с короткой стрижкой и темными волосами. Они широко улыбаются, как будто у них есть секрет, которым они не буду делиться. Я указываю на фотку. — Кто это? — спрашиваю я, пытаясь убрать беспокойство из своего голоса. — Просто пара девчонок с которыми мы познакомились на пляже, —говорит он, отстраняясь, чтобы посмотреть на фотографию. — Как зовут девушку, которую ты обнимаешь? — Я не знаю. Думаю Мия или что-то вроде. — Вы выглядите как парочка. — Это глупо, Брит, — говорит он и подвигает меня ближе к себе. — Ты та, которую я хочу сейчас. Что он имеет виду 'сейчас'? Что летом он хотел Мию, а теперь он хочет меня? Или я просто переворачиваю его слова? Прежде, чем я успеваю пикнуть, он задирает мое платье и мой лифчик мне до подбородка. Я пытаюсь успокоиться и думаю, что мои сомнения все из-за нервозности. — Ты запер дверь? — спрашиваю я, пытаясь загнать свое неудобство в самый дальний уголок разума. — Ага, — отвечает он, полностью сконцентрировавшись на моих грудях. Зная, что мне тоже надо в этом участвовать, и, переборов себя, я протягиваю руку и чувствую его через его штаны. Колин отстраняется, снимает мою руку, и расстегивает штаны. Он спускает их до колен и говорит. — Давай же, Брит. Попробуем что-нибудь новенькое. Я чувствую себя неправильно, как будто это все режиссировано. Я двигаюсь ближе к нему, хотя мой разум очень далеко. Дверь со скрипом открывается и в щель просовывается голова Шейна. — Вот, черт. Где же телефонная камера, когда она нужна? — Ты сказал, что запер дверь! — взрываюсь я на Колина, пытаясь быстро натянуть лифчик и платье. — Ты соврал мне. Колин закрывает себя простыней. — Шейн, придурок, дай нам уединиться. Брит, перестань истереть, ты ведешь себя как псих. — Если вы не заметили, это вообще-то моя спальня, — говорит Шейн. Он опирается на дверной косяк и слегка наклоняется ко мне. — Брит, скажи мне правду, они настоящие? — Шейн, ты свинья, — говорю я ему, отодвигаясь от Колина. Колин тянется ко мне, когда я встаю с кровати. — Брит, вернись. Прости, я забыл запереть ее, я был слишком увлечен моментом. По правде говоря, незапертая дверь не самая главная причина, почему я так зла. Он назвал меня — психом, и даже не моргнул. Он даже не заступился за меня перед Шейном. Я поворачиваюсь к своему парню. — Да? Ну а теперь я увлечена тем, что ухожу. В час тридцать дня я смотрю на свой телефон, Колин звонил тридцать шесть раз. И отправил десять смс. После того, как Сиерра привезла меня домой, я игнорировала его. По большей части потому, что мне надо было успокоиться. Я подавлена оттого, что Шейн видел меня полуодетой. За то время пока я искала Сиерру, чтобы она отвезла меня домой, по крайней мере, пятеро шептались о моем шоу в спальне Шейна. Я не хочу взрываться, как это делает моя мать, но я была очень близка к тому, чтобы высказать все Шейну и Колину в спальне Шейна. На тридцать девятом звонке Колина мое сердце уже бьется достаточно стабильно. Я, наконец, отвечаю. — Прекрати мне названивать, — говорю я. — Я перестану, когда ты выслушаешь то, что я хочу сказать, — отвечает Колин на другом конце провода, в его голосе слышится раздражение. — Значит говори. Я слушаю. Он делает глубокий вздох. — Извини, Брит. За то, что я не запер дурацкую дверь сегодня. Извини, за то, что хотел заняться сексом. Извини за то, что один из моих друзей думает, что он смешной, когда это не так. Извини, но я не могу смотреть на тебя и Сано в классе Питерсон. Извини за то, что я изменился этим летом. Я не знаю, что сказать. Он действительно изменился. А я? Осталась ли я той же девчонкой, которая попрощалась с ним прошлым летом перед тем, как он уехал? Я не знаю. Но одну вещь я знаю точно. — Колин. Я не хочу больше ссориться. — Я тоже. Можешь ты вообще забыть то, что произошло сегодня? Я заглажу свою вину перед тобой. Помнишь, как в прошлом году на нашу годовщину мой дядя отвез нас в Мичиган на своем самолете Cessna? Да, мы оказались в отеле. Когда мы спустились к ужину в тот день, огромный букет роз ждал меня на столе вместе с вельветовой коробочкой, в которой лежал браслет из белого золота от Тиффани. — Я помню. — Я куплю тебе серьги, которые подходят к тому браслету, Брит. Я не могу ему сейчас сказать, что мне нужны совсем не серьги. Я обожаю, тот браслет и ношу его постоянно. Но, что меня сразило тогда, был не браслет, это было то, что Колин посвятил себя планированию этого вечера, чтобы сделать его особенным для нас. Вот, что я помню, когда смотрю на браслет. Не подарок, а значение, что он несет. И с тех пор, как началась школа, я вижу только отголоски того Колина. Дорогие серьги будут символом извинения Колина и будут также напоминать мне этот вечер. Они могут также спровоцировать меня дать ему что-нибудь в ответ… например, мою девственность. Может он и не думает об этом сейчас, но то, что эта мысль пришла ко мне в голову — это знак. Мне не нужно это напряжение. — Колин, мне не нужны серьги. — Тогда что ты хочешь? Скажи мне. Я думаю некоторое время, перед тем, как ответить. Шесть месяцев назад я бы написала сочинение на несколько страниц о том, что бы я хотела. С тех пор, как началась школа, все изменилось. — Я не знаю, что я хочу. Как ни печально, но это правда. — Тогда, как выяснишь, дай мне знать. Да, если я вообще когда-нибудь это выясню. * * * Манджиро. В понедельник на химии я пытаюсь не показывать свое волнение. Естественно, это не миссис Пи, кто вызывает эти чувства. Это Бриттани. Она заходит в класс с опозданием. — Привет, — говорю я ей. — Привет, — бубнит она в ответ. Ни улыбки, ни огоньков в глазах. Что-то однозначно досаждает ей. — Окей, класс, — говорит миссис Пи: — доставайте свои карандаши, посмотрим, как хорошо вы занимались. Пока я мысленно проклинаю миссис Пи за то, что сегодня нет никакой лабораторной, чтобы мы могли поговорить, я наблюдаю за своей партнершей. Она выглядит абсолютно не готовой. Мне хочется защитить ее, хотя не имею на это никакого права, я поднимаю руку. — Я боюсь вызвать тебя, Майки, — говорит миссис Пи. — Это небольшой вопрос. — Продолжай. — Мы же сможем пользоваться книгой во время теста? Химичка смотрит на меня поверх своих очков. — Нет, Майки вы не можете пользоваться вашими книгами. И если ты не готовился дома, ты получишь большую и жирную двойку. Понял? В ответ я кидаю свои книги на пол с громким стуком. Получив свой тест, я читаю первое задание. Плотность Al (алюминий) 2.7 грамм на миллилитр. Какой объем займет 10.5 грамм Al? После подсчета ответа я смотрю на свою соседку. Она безучастно смотрит на свой тест. Замечая мой взгляд, она спрашивает. — Что? — Ничего. — Тогда перестань на меня пялиться. Миссис Пи смотрит прямо на нас, я делаю глубокий вздох, чтобы успокоить себя и возвращаюсь к работе над тестом. Бриттани обязательно это делать, превращаться, то в огонь, то в лед без предупреждения? Что ее так завело? Краем глаза я вижу, как моя партнерша по химии взяла пропуск в туалет у входной двери в класс. Проблема в том, что пропуск в туалет не поможет тебе избежать жизни. Она все еще будет там, когда ты вернешься, поверь мне, я уже проделывал это. Проблемы никуда не испаряются, как бы ты ни прятался от них. Когда она возвращается в класс, она кладет голову на стол, пока вписывает свои ответы в тест, и я вижу, что она их почти не читает. И когда миссис Пи призывает нас вернуть ей тесты, на лице моей партнерши ничего не отражается. — Если это заставить тебя почувствовать себя лучше, — говорю я ей шепотом. — Я сорвал ОБЖ в седьмом классе, вставив в рот кукле зажженную сигарету. Она отвечает, даже не посмотрев на меня. — Рада за тебя. Музыка начинает играть в колонках, оповещая всех об окончании урока. Я замечаю, что даже ее золотые локоны не блестят, как обычно, когда она выходит из класса, удивительно, без сопровождения своего парня. Неужели она думает, что все должно просто падать ей в руки, даже хорошие оценки. Мне приходится зарабатывать на все, что у меня есть. Ничто не падает ко мне в руки. — Приветик, Майки, — говорит Карин, стоя у моего шкафчика. Окей, кое-что, на самом деле, падает ко мне в руки. — Что ты хочешь? Моя бывшая наклоняется ко мне, в ее V образном вырезе на ее груди видно слишком много. — Мы собираемся на пляж после школы, хочешь поехать с нами? — Мне надо работать, — говорю я. — Может я встречусь с вами позже. На ум приходит воспоминание двухнедельной давности, когда у Бриттани дома ее мать выставила меня за порог и что-то ломается у меня внутри. Напиться, чтобы утопить в бутылке свое ущемленное самолюбие, было тупой идеей. Я хотел провести время с Бриттани не только, чтобы заниматься химией, я хотел узнать больше о том, что скрывается за ее белокурыми локонами. Моя партнерша продинамила меня, Карин нет. Воспоминание мутное, но я все же помню Карин в озере и ее тело вокруг своего и потом она сидела на мне у костра, пока мы курили что-то покрепче Мальборро. В том моем пьяном и ущемленном состоянии, мне подошла бы любая девчонка. Карин была там, по своей воле, и я должен извиниться потому, что даже если она и предлагала себя, мне не нужно было попадаться на крючок. Мне нужно найти ее и объяснить свое глупое поведение. После школы я замечаю толпу рядом со своим мотоциклом. Блин, если что-то случится с Хондой, я надеру кому-нибудь задницу. Мне не приходится пробиваться через толпу, потому что люди расступаются, давая мне дорогу. Все смотрят на меня, когда я, наконец, достаточно близко, чтобы видеть вандализм моему мотоциклу. Они ждут от меня взрыва. Никто не может уйти от ответа передо мной за то, что приклеил резиновый розовый звоночек от трехколёсного велосипеда к рулю и вставили трубочки с помпончиками в обе ручки. Никто, кроме Бриттани. Я осматриваюсь вокруг, но ее здесь нет. — Я этого не делал, — быстро выкрикивает Митцуя. Остальные бурчат то же самое. Затем люди начинают предполагать, кто мог это сделать и я слышу. — Колин Адамс, Грег Котто… — Я перестаю слушать, потому, что мне и так прекрасно известно, кто в этом виноват. Моя партнерша по химии, та, что игнорировала меня сегодня. Я выдираю трубочки из ручек одним резким движением и откручиваю звоночек. Розовый. Интересно, это когда-то было от ее велосипеда? — Валите отсюда, — говорю я толпе. Все рассасываются достаточно быстро, думая, что я на грани срыва и не хотят попасть мне под руку. Иногда, притворяться плохим парнем имеет свои преимущества. Правду? Я использую розовый звоночек и палочки как повод поговорить снова с Бриттани. После того как все разошлись, я иду к футбольному полю, группа поддержки тренируется там как обычно. — Ищешь кого-то? Я поворачиваюсь к Мизуми, одной из подруг Бриттани. — Бриттани здесь? — спрашиваю я. — Неа. — Знаешь где она? Майки спрашивает о Бриттани Эллис. Я жду, что она скажет что-то вроде, это не твое дело. Или не лезь больше к ней. Вместо этого, ее подруга говорит. — Она поехала домой. Пробурчав: — Спасибо, — я направляюсь к Хонде, пока набираю номер Шини. — Авто салон. — Это Майки. Я опоздаю на работу сегодня. — Тебя снова наказали? — Нет, ничего такого. — Ну,хорошо, удачного дня и не забудь купить что нибудь к столу. — Без проблем, — — Я буду к десяти. Звоня в дверь Эллисов, десять минут позже, держа в руках розовый звоночек и цветные палочки, я принимаю одну из своих 'я крутой парень' поз. Когда Бриттани открывает дверь, одетая в мешковатую футболку и шорты, я сражен. Ее светло-голубые глаза широко распахиваются. — Майки, что ты тут делаешь? Я протягиваю ей розовые штучки. Она вырывает их из моей руки. — Я не могу поверить, что ты приехал сюда из-за какого-то прикола. — Нам есть, что обсудить, кроме приколов. Она вздыхает. — Я сейчас не очень хорошо себя чувствую. Давай поговорим в школе. И она пытается закрыть передо мной дверь. Черт. Я не верю, что веду себя сейчас как какой-то сталкер из фильмов. Я толкаю дверь обратно. — Майки, не надо. — Дай мне войти. На минуту. Пожалуйста. Она качает головой, ее ангельские кучеряшки отпрыгивают от лица. — Моим родителям не нравится, когда я привожу людей в дом. — Они сейчас дома? — Нет, — она вздыхает и неуверенно открывает дверь. Я захожу внутрь. Дом оказывается еще больше, чем он выглядит снаружи. Стены покрашены в ярко белый цвет, что напоминает мне о больнице. Я клянусь, пыли бы просто не хватило нервов сесть к ним на пол или на мебель. Двухэтажную прихожую разделяет огромная лестница, такую я видел только в фильме 'Звуки музыки', который нас заставили смотреть на уроке в средней школе; и их полы начищены до блеска. — Ну, и о чем ты хотел поговорить? — спрашивает она. Как бы я хотел, чтобы ее ноги не торчали сейчас из этих коротеньких шорт. Они отвлекают меня. Я отворачиваюсь от них, отчаянно пытаясь сохранить ясность ума. Ну и что, что у нее сексуальные ноги? И что, что ее глаза такие голубые, как чистейший мрамор? И что, что она может принять прикол, как мужчина и ответить тем же? Кого я обманываю? У меня нет других причин быть здесь, кроме той, что я хочу быть рядом с ней. К черту пари. Я хочу знать, как заставить эту девушку смеяться. Я хочу знать, что заставляет ее плакать. Я хочу узнать, каково это чувствовать, что она смотрит на тебя как будто ты ее рыцарь в сияющих доспехах. — Бивии! — отдаленный голос звучит через дом, прерывая молчание. — Жди здесь, — приказывает Бриттани и спешит куда-то по коридору направо. — Я сейчас вернусь. Не буду я стоять тут, как придурок, посреди прихожей. Я следую за ней, зная, что сейчас я смогу заглянуть в ее личную жизнь. * * * Бриттани. Я не стесняюсь инвалидности своей сестры. Но я не хочу, чтобы Майки видел ее. Потому, что если он будет смеяться, я этого не вынесу. Я разворачиваюсь. — Ты совсем не умеешь выполнять то, что сказано? Он улыбается, как будто говоря, 'я член банды, что еще ты ждала?' — Мне нужно проверить свою сестру. Ты не возражаешь? — Ни сколечки. Я воспользуюсь возможностью встретиться с ней. Доверься мне. Мне нужно выставить его, мне следует сделать, но я не делаю этого. Вместо этого я веду его в нашу, обитую деревом библиотеку. Шелли сидит в своем инвалидном кресле, ее голова неловко склонена набок, пока она смотрит телевизор. Когда она понимает, что не одна, ее взгляд направляется на меня, на Майки. — Это Майки, — говорю я, выключая телевизор. — Друг из школы. Шелли одаривает Майки кривоватой улыбкой и печатает что-то на своей специализированной клавиатуре. — Привет, — произносит компьютерный женский голос. — Она нажимает очередную кнопку. — Меня зовут Шелли, — продолжает голос. Майки становится на колени на уровне Шелли. Простой акт уважения затрагивает что-то уж больно похожее на мое сердце. Колин всегда игнорирует Шелли, притворяясь, что она слепая и глухая к тому, что она физически недееспособна. — Как дела? — спрашивает Майки и берет безжизненную руку Шелли в свои для пожатия. — Клевый компьютер. — Это персональное устройство связи, — объясняю я. — Он помогает ей общаться с нами. — Игра, — говорит компьютерный голос. Майки двигается ближе к Шелли. Я задерживаю дыхание, наблюдая за ее руками, удостоверяясь, что они находятся подальше от густой светлой шевелюры Майки. — У тебя есть тут игры? — Спрашивает он. — Ага, — отвечаю за нее я. — Она фанатка шашек. Шелли, покажи ему, как это работает. Пока Шелли медленно тыкает по экрану косточками пальцев, Майки наблюдает за этим, выглядя зачарованным. Когда загорается экран с доской для шашек, Шелли слегка толкает руку Майки. — Начинай, — говорит он. Она качает головой. — Она хочет, чтобы начал ты, — говорю я. — Отлично, — отвечает он и тыкает в экран. Я наблюдаю за этим, тая внутри, как этот крутой парень, молча играет с моей старшей сестрой. — Ты не возражаешь, если я приготовлю ей что-нибудь поесть? — спрашиваю я, отчаянно желая сбежать оттуда. — Неа, иди, — отвечает он, сконцентрировавшись на игре. — Тебе не обязательно позволять ей выиграть, — говорю я, прежде, чем уйти, — она может постоять за себя в шашках. — Ох, ну, спасибо за вотум доверия, но я тут выиграть пытаюсь, — отвечает Майки. На его лице играет искренняя улыбка, без притворства быть крутым или отстраненным. Это заставляет меня убежать еще быстрее. Когда я вернулась в библиотеку с тарелкой еды для Шелли несколько минут спустя, он мне говорит — она меня побила. — Я тебе говорила, что она профи. Но достаточно игр, — говорю я, поворачиваясь к Майки. — Я надеюсь, ты не возражаешь, если я покормлю ее. — Давай. Он садится в кожаное кресло моего отца, я ставлю поднос перед Шелли и кормлю ее яблочным пюре. Это занятие наводит беспорядок, как обычно. Наклонив голову, я замечаю, как Майки смотрит на меня, когда я вытираю уголок рта моей сестры полотенцем. — Шелли, — говорю я ей. — Ты должна была позволить ему выиграть. Чтобы быть вежливой. В ответ она качает головой. Яблочное пюре бежит у нее по подбородку. — Так вот, как это будет? — спрашиваю я, надеясь, что эта картина не отпугнет Майки. Может я просто испытываю его, хочу узнать, как он себя поведет, увидев часть моей жизни дома. Если так, тогда он прошел тест. Я не стесняюсь инвалидности своей сестры. Но я не хочу, чтобы Майки видел ее. Потому, что если он будет смеяться, я этого не вынесу. Я разворачиваюсь. — Ты совсем не умеешь выполнять то, что сказано? Он улыбается, как будто говоря, 'я член банды, что еще ты ждала?' — Мне нужно проверить свою сестру. Ты не возражаешь? — Ни сколечки. Я воспользуюсь возможностью встретиться с ней. Доверься мне. Мне нужно выставить его, мне следует сделать, но я не делаю этого. Вместо этого я веду его в нашу, обитую деревом библиотеку. Шелли сидит в своем инвалидном кресле, ее голова неловко склонена набок, пока она смотрит телевизор. Когда она понимает, что не одна, ее взгляд направляется на меня, на Майки. — Это Майки, — говорю я, выключая телевизор. — Друг из школы. Шелли одаривает Майки кривоватой улыбкой и печатает что-то на своей специализированной клавиатуре. — Привет, — произносит компьютерный женский голос. — Она нажимает очередную кнопку. — Меня зовут Шелли, — продолжает голос. Майки становится на колени на уровне Шелли. Простой акт уважения затрагивает что-то уж больно похожее на мое сердце. Колин всегда игнорирует Шелли, притворяясь, что она слепая и глухая к тому, что она физически недееспособна. — Как дела? — спрашивает Майки и берет безжизненную руку Шелли в свои для пожатия. — Клевый компьютер. — Это персональное устройство связи, — объясняю я. — Он помогает ей общаться с нами. — Игра, — говорит компьютерный голос. Майки двигается ближе к Шелли. Я задерживаю дыхание, наблюдая за ее руками, удостоверяясь, что они находятся подальше от густой светлой шевелюры Майки. — У тебя есть тут игры? — Спрашивает он. — Ага, — отвечаю за нее я. — Она фанатка шашек. Шелли, покажи ему, как это работает. Пока Шелли медленно тыкает по экрану косточками пальцев, Майки наблюдает за этим, выглядя зачарованным. Когда загорается экран с доской для шашек, Шелли слегка толкает руку Майки. — Начинай, — говорит он. Она качает головой. — Она хочет, чтобы начал ты, — говорю я. — Отлично, — отвечает он и тыкает в экран. Я наблюдаю за этим, тая внутри, как этот крутой парень, молча играет с моей старшей сестрой. — Ты не возражаешь, если я приготовлю ей что-нибудь поесть? — спрашиваю я, отчаянно желая сбежать оттуда. — Неа, иди, — отвечает он, сконцентрировавшись на игре. — Тебе не обязательно позволять ей выиграть, — говорю я, прежде, чем уйти, — она может постоять за себя в шашках. — Ох, ну, спасибо за вотум доверия, но я тут выиграть пытаюсь, — отвечает Майки. На его лице играет искренняя улыбка, без притворства быть крутым или отстраненным. Это заставляет меня убежать еще быстрее. Когда я вернулась в библиотеку с тарелкой еды для Шелли несколько минут спустя, он мне говорит — она меня побила. — Я тебе говорила, что она профи. Но достаточно игр, — говорю я, поворачиваясь к Майки. — Я надеюсь, ты не возражаешь, если я покормлю ее. — Давай. Он садится в кожаное кресло моего отца, я ставлю поднос перед Шелли и кормлю ее яблочным пюре. Это занятие наводит беспорядок, как обычно. Наклонив голову, я замечаю, как Майки смотрит на меня, когда я вытираю уголок рта моей сестры полотенцем. — Шелли, — говорю я ей. — Ты должна была позволить ему выиграть. Чтобы быть вежливой. В ответ она качает головой. Яблочное пюре бежит у нее по подбородку. — Так вот, как это будет? — спрашиваю я, надеясь, что эта картина не отпугнет Майки. Может я просто испытываю его, хочу узнать, как он себя поведет, увидев часть моей жизни дома. Если так, тогда он прошел тест. — Подожди, пока Майки уйдет. Я покажу тебе кто настоящий чемпион в шашках. Моя сестра улыбается своей сладкой, кривоватой улыбкой. Это как тысяча слов вложена в одно выражение лица. На мгновение я забываю, что Майки наблюдает за мной. Это так странно позволить ему быть в моей жизни и в моем доме. Он не принадлежит этому, но в то же время, мне кажется, что он и не против здесь быть. — Почему ты была в плохом настроении на уроке химии? — спрашивает он. Потому, что мою сестру скоро отправят куда-то и еще меня застали с голыми сиськами, в то время как Колин стоял рядом со мной без штанов. — Я уверена, ты слышал последние сплетни. — Нет. Я ничего не слышал. Может ты просто параноик? Может быть. Шейн видел нас и у него большой рот. Каждый раз, как кто-то смотрел на меня сегодня, я думала, что они знают. Я смотрю на Майки. — Иногда я мечтаю, чтобы существовали дни Сделай Это Снова. — Иногда я мечтаю, чтобы существовали года Сделай это снова, — отвечает он серьезно. — Или дни Прокрутки Вперед. — К сожалению, к реальной жизни пульт не прилагается. Когда Шелли заканчивает со своей едой, я подвигаю ее к телевизору и веду Майки на кухню. — Моя жизнь больше не кажется тебе такой уж идеальной, разве не так? — спрашиваю я, вынимая напитки для нас обоих из холодильника. Майки смотрит на меня с интересом. — Что? Он пожимает плечами. — По-моему, у нас обоих хватает дел. У меня демонов в жизни больше, чем в ужастиках. Демоны? Ничто не волнует Майки. Он никогда не жалуется на свою жизнь. — Что у тебя за демоны? — спрашиваю я. — Никакие, если я тебе расскажу о своих демонах, ты убежишь от меня, как от огня. — Я думаю, ты будешь удивлен, узнав от чего я бегу, Майки. Куранты на старых часах моего дедушки раздаются эхом по дому. Один. Два. Три. Четыре. Пять. — Мне пора, — говорит Майки. — Как насчет позаниматься завтра, после школы, у меня дома. — У тебя дома? — на южной стороне? — Я покажу тебе часть своей жизни. Ты в игре? Я сглатываю. — Конечно. Игра началась. Пока я провожаю его к двери, я слышу машину на нашей подъездной дорожке. Это моя мама. У меня большие неприятности. Неважно, что у нас была самая невинная встреча, она взбесится по полной. Я выглядываю в окно у входной двери и узнаю красную машину Мизуми. — О, нет. Это мои друзья. — Не паникуй, — говорит он. — Открывай дверь. Ты не можешь притвориться, что меня тут нет. Мой мотоцикл припаркован около твоего дома. Он прав, я не могу скрыть факт, что он здесь. Я открываю дверь и выхожу наружу. Майки прямо позади меня, когда я приветствую Мизуми, Морган и Сиерру, идущих к моему дому. — Привет, девчонки! — говорю я. Может, если я буду вести себя непринужденно, они не полезут на стену из-за того, что Майки тут. Я прикасаюсь к локтю Майки. — А мы только закончили обсуждать наш проект по химии. Правда, Майки? — Ага. Сиерра поднимает брови. Я вижу, как Морган медленно тянется к сумке, точно за телефоном, чтобы сообщить остальным М, что видела Майки выходящего из моего дома. — Нам уйти, чтобы вы могли побыть вместе? — спрашивает Мизуми. — Не будь глупой, — отвечаю я слишком быстро. Майки подходит к своему мотоциклу, его рубашка весит на нем как у модели,и его свободные штаны так на нем идеально выглядят… Он указывает на меня, после того как одевает свой шлем. — Увидимся завтра. Завтра. У него дома. Я киваю. После того, как Майки скрывается за поворотом, Сиерра спрашивает. — И что все это было? — Химия, — отвечаю я. Рот Морган открыт от шока. — Вы, что, делали 'это'? — спрашивает Мизуми. — Потому, что я дружу с тобой уже десять лет и я могу посчитать на пальцах одной руки сколько раз я была приглашена в твой дом. — Он мой партнер по химии. — Он член банды, Брит. Никогда не забывай об этом, — говорит Мизуми. Сиерра качает головой. — Ты западаешь на кого-то еще кроме своего парня? Колин говорил Иоши, что ты ведешь себя странно в последнее время. Как твои друзья, мы здесь, чтобы образумить тебя.