Глава 1.

      Всё в нём было безупречным: профессорская мантия чёрного цвета, отличавшаяся от студенческой качеством, строгостью и дороговизной; чёрные туфли, чей стук невысокого каблука было слышно за несколько десятков метров, извещая всех о приближении их обладателя; волосы, уложенные всегда идеально, говоря о его педантичности и ответственности к подходу имиджа. Он даже очки носил, когда проверял работы студентов, хотя в повседневной жизни едва ли нуждался в них. Он был молод, красив и обаятелен. И он умел располагать к себе всех, от студентов до профессоров. Разве что исключением выступал профессор трансфигурации Альбус Дамблдор, но почему конкретно никто не мог знать.       Завидев его издали, девушки, сходя с ума, начинали судорожно прихорашиваться, поправлять причёски и одёргивать мантии. Парни же просто внутренне содрогались, но в целом Том Реддл пользовался среди студентов почтением и уважением. Он был немногим старше семикурсников, но уже в довольно молодом возрасте был опытным волшебником, достаточно сведущим по тёмным искусствам. Да что там, не все старейшие волшебники обладали таким же кладезем знаний, как Реддл.       Элинор тоже могла бы восхищаться этим прекрасным профессором, если бы не одно «но»:       — Вам здесь абсолютно не место, — в очередной раз повторяет Том, видя, как девушка не справляется с сегодняшним заклинанием.       — И всё же, я была когда-то зачислена сюда, — терпеливо отвечала на это Элинор. — И спокойно учусь здесь уже шестой год.       «И до вас у меня не было абсолютно никаких проблем с учёбой», хочется добавить ей, но она вовремя прикусывает язык.       — Это лишь моё мнение, — только и отвечал Реддл, пожимая плечами, и переходит к другому студенту. — Молодец, Роджерс, справляешься хорошо, но держи палочку выше.       Элинор попросту не может понять, почему, когда она делает хоть малейшую оплошность, Реддл обязательно сочтёт своим долгом раскритиковать её, а вот как Роджерс палочку неправильно держит, так он, видите ли, молодец?       Трудно быть в Слизерине, когда ты полукровка, выросшая вместе с матерью-маглой и, соответственно, прожившая практически всю свою жизнь как магл. Ещё труднее, когда твой профессор по Защите от Тёмный искусств, по которым у тебя вдруг неожиданно возникли трудности в этом году, является ещё и деканом твоего факультета.       Раздаётся звонок, оповещающий о конце урока. Все начинают собирать вещи и покидать кабинет, когда профессор Реддл окликает:       — Мисс Смит, не спешите уходить. Задержитесь, пожалуйста, на пару слов.       Пара девчонок с Когтеврана, с которым у Слизерина проходят совместные занятия по Защите, окидывает Элинор злобным завистливым взглядом, на что та еле слышно вздыхает, дожидается, пока все уйдут, и подходит к Реддлу.       — Снова замечание, профессор? — спрашивает она, прекрасно зная ответ.       — Разумеется, — фыркает он. — Двенадцать ошибок за сегодня. Ты бьёшь рекорды.       — Стараюсь, — с сарказмом говорит она.       — Следи за тоном, юная леди, — Реддл предупреждающе выставляет перед её носом изящный длинный указательный палец, хотя сам частенько пренебрегает формальностями при общении со студентами, считая их излишними. — Ты специально только на моих уроках предпочитаешь витать где-то в облаках, вместо того чтобы должным образом учиться? Я расспрашивал на днях других профессоров, и все они говорят, что ты, обычно, одна из преуспевающих учениц. Так что же тебе мешает и на моих уроках оставаться такой же?       «Просто трудно сосредоточиться, когда вы такой горячий» так и рвётся из её уст, но вместо этого она говорит:       — Мне кажется, вы сами ко мне слишком часто и необоснованно придираетесь, профессор. Вы ведь постоянно не упускаете случая сделать комментарий по поводу моего происхождения.       — Мои комментарии лишь субъективное выражение моих личных взглядов, которые никоим образом не касаются занятий, — тон у Реддла серьёзен, но вкрадчив. — Можешь поверить, на уроках я всегда размышляю трезво и объективно.       — Однако всё же, вы меня порой сбиваете с толку такими комментариями.       — А мне же лично кажется, что с толку тебя сбивают кое-какие другие вещи.       Реддл улыбается и смотрит Элинор прямо в глаза, читая каждую её эмоцию, каждую её мысль. У девушки были догадки, что их профессор легилимент, но окончательно убеждается в этом именно сейчас. Боже, а ведь она так много думала о нём прямо во время уроков, даже сегодня… Она пытается сконцентрировать свои мысли на абстрактных вещах, но разве влечение не является тем же абстрактным понятием? Влечение ведь бывает разным. Оно может быть платоническим, когда тебя влечёт просто сблизиться и подружиться с каким-то человеком. А бывает влечение к делу, скажем, хобби там разные… вот Элинор, например, нравится петь. Иногда. Когда есть настроение.       — Серьёзно, — Реддл прерывает зрительный контакт, устало вздыхая. — Тем не менее, я задержал тебя здесь, чтобы известить кое о чём. Мои расспросы среди профессоров закончились весьма плачевным образом для меня же самого: директор Диппет, услыхав обо всём, потребовал с меня немедленнейшим образом начать проводить с тобой дополнительные уроки, что должно быть как в интересах меня, как преподавателя, так и в интересах меня, как декана Слизерина. Поэтому сегодня после ужина жду тебя в своём кабинете.       Элинор издаёт тихий, сдавленный вопль.       — Знаю, знаю, — понимающе кивает головой Реддл. — Мне тоже это малоинтересно и малоприятно, если быть откровенным, но приказ директора есть приказ. А теперь иди, не то опоздаешь на обед, и у тебя появится ещё одна лишняя причина ненавидеть меня.       Элинор хватает сумку и направляется к двери, как вдруг слышит тихое:       — Кстати, мне интересно было бы послушать как-нибудь твоё пение…       — Что, простите? — Элинор хочется верить, что ей послышалось.       — Говорю, мне интересно было бы узнать, что на обед у нас сегодня, — улыбается Реддл как ни в чём не бывало.       — О! Очкастая идёт, — гогочет Филлипс и швыряет в Элинор обглоданной костью курицы.       Девушка молча уклоняется, продолжая идти к свободному месту. Однако мелькает малозаметный взмах волшебной палочкой, и миска с супом переворачивается прямо на ноги Филлипсу. Как жаль, что суп у него уже остыл.       Элинор даже не поворачивается на громкий вскрик Филлипса, полный недовольства. С пуффендуйского стола к ней обращаются пара знакомых зелёных глаз, задорно улыбающиеся и подмигивающие ей, и Элинор улыбается в ответ.       Каждый год она была вынуждена терпеть насмешки сокурсников не только за её происхождение, но и за внешний вид. Но Джуди Мэйерс была исключением. У неё длинные волнистые каштановые волосы, зелёные глаза, пухлые губы и мягкая улыбка. И хоть она и грязнокровка, но её без сомнения все считали первой красавицей школы. Но для Элинор она прежде всего самый добрый и наипрекраснейший человек во всём мире. Настолько чистой и неиспорченной души, наверное, не удастся отыскать ни у кого на свете. Иной раз Элинор восхищается, как Джуди дружит с ней с самого первого курса, несмотря на то что сама она, Элинор, не является столь хорошим человеком, как Джуди.       Правда эта дружба является ещё одним поводом для насмешек над Элинор среди её сокурсников по факультету, но Элинор никогда не расскажет об этом Джуди. Впрочем, она наверняка и сама обо всём догадывается и без подсказок.       Элинор Смит далеко не идеальна, и она это признаёт. С десяти лет она носит на носу очки в неизменной чёрной старомодной оправе, которую никто уже и не носил, однако ей кажется, что это единственная форма очков, которые действительно подходят к её лицу, худому, с заострённым подбородком. Свои длинные светлые волосы она заплетала в неизменную косу, всегда ниспадавшую с её левого плеча. Фигура же казалась бесформенной из-за мешковатой одежды, которая была ей больше на пару размеров. Практически весь её гардероб состоял из «оверсайз» одежды, так как мама с детства брала ей одежду на вырост, ибо в военные годы было довольно трудно найти не только деньги, но и одежду тоже, не говоря уже о еде. И пусть война уже окончилась, но привычки всё же остались.       Но кроме своей неброской одежды у неё имелось несколько маминых старых вещей, например красивая полупрозрачная блузка, пышная юбка и пара приталенных платьев, одно из которых было слишком шикарным и явно предназначалось для вечера (её мама в молодости была той ещё секс-бомбой), но у Элинор же не хватает пока смелости носить такое. Да и случая не находится.       Кинув на себя последний взгляд на отражение в зеркале и поправив сползшие очки, она выходит из спальни. Было всё ещё время ужина, и гостиная Слизерина пустовала: сейчас было время десерта, который Элинор решила пропустить, чтобы успеть сбегать к себе в спальню и оставить сумку с учебниками, прежде чем пойти к Реддлу. Выходя из подземелья и поднимаясь на третий этаж в кабинет Защиты от Тёмных искусств, Элинор вздыхает: если бы не Реддл, она бы сейчас с удовольствием провела время за чтением книги или отправилась бы вместе с Джуди в библиотеку делать домашние задания и болтать шёпотом пока не наступит отбой или им не сделает выговор мадам Пергамм, заведующая библиотекой.       Подойдя к двери кабинета, Элинор поднимает руку, чтобы постучать, но вдруг замирает в нерешительности. В голове пробегает шальная мысль развернуться и уйти заниматься своими делами. Конечно, Реддл будет просто в ярости и просто сдерёт с неё шкуру заживо, но…       — Я знаю, что ты стоишь за дверью, Смит, — доносится приглушённо из-за двери. — Заходи скорее, я здесь один и голый.       Он стоял, облокотившись о край своего рабочего стола, сложив руки на груди и выглядя довольно грозно. И, разумеется, был одетым.       — Объясни мне кое-что, — Реддл манит её пальцем, призывая подойти к нему ближе. — Почему мне с самого начала моего пребывания здесь в качестве декана постоянно доходят жалобы от твоих однокурсников?       — Жалобы касательно чего? — не понимает девушка.       — Тебя, естественно.       Это уже что-то новенькое, думается Элинор.       — Скорее всего они меня дразнят таким образом из-за того, что я полукровка.       — Сомневаюсь, — Реддл категорично качает головой. — Мне кажется ты их просто-напросто задираешь, а после прикидываешь невинной овечкой. Как например сегодня с Филлипсом. Зачем ты опрокинула на него тарелку с супом? У него был ожог, и ему пришлось лечь в больничное крыло.       — Профессор, он симулирует. Суп давно остыл, могу вас в этом заверить.       — Я задал тебе другой вопрос, и он не касался того, симулировал ли Филлипс или нет. Зачем ты это сделала?       — А зачем он кинул в меня костью?       — По его словам, кость случайно вылетела из его руки. Тебе просто не посчастливилось проходить в этот момент именно там, и это вовсе не значит, что за такую случайность сразу нужно размахивать палочкой.       — Это ему не посчастливилось, что у него кость якобы вылетела из рук именно в меня, — бурчит на это Элинор.       — В общем так, — подводит Реддл заключающим тоном, — За твоё бунтарство минус десять очков Слизерину, и это, клянусь, последний раз, когда ты так легко отделываешься штрафом. Если я услышу ещё хоть одну жалобу о твоём поведении…       — Подождите, профессор, выслушайте меня! — перебивает его Элинор, на что Реддл закатывает глаза, но всё же кивает головой, безмолвно давая разрешения объясниться. — Не далее, как в прошлом году, когда профессор Слизнорт был нашим деканом, подобного никогда не происходило. Никто ему не жаловался на меня, так как одногруппники и сокурсники знали, что даже они и скажут какую-нибудь придуманную гадость обо мне, Слизнорт не поверит, ведь знает правду. Как и все другие профессоры.       — Профессор Слизнорт, — поправляет Реддл.       — Да, конечно, простите. Но в целом, профессор, вы ведь понимаете мою ситуацию? Просто все пользуются тем, что вы здесь первый год, вот и…       — То есть дело, оказывается, во мне? По твоему, я настолько глуп и наивен, что не могу различить ложь от правды?       Элинор какое-то время молчит, но всё же отвечает честно:       — В данной ситуации мне всё именно так и видится.       Реддл вздыхает, устало потирая двумя пальцами переносицу и бормоча что-то из разряда «Почему Слизнорт решил именно в мой год избавится от своего бремени деканства, да ещё и передать его мне?»       — Вы устали, профессор? — осторожно спрашивает его Элинор.       — Конечно устал. Как здесь не устать, когда твои студентки хамят тебе каждый божий день? — раздражённо кидает он, но взяв себя в руки и немного успокоившись, продолжает своим прежним невозмутимым голосом. — В общем так, дополнительное занятие отменяется и переносится на завтра, потому что на сегодня моё терпение иссякло возиться с тобой. Ступай отсюда, да побыстрее, пока я не передумал. И за твоё хамство я вычту ещё десять баллов.       — Но…       — Достаточно, — перебивает её Реддл, подняв руки перед собой, как бы говоря, «Остановись уже, пока не стало хуже». — Иди. Завтра вечером жду тебя здесь вновь.       Дополнительные проходят скучнее, чем лекции по истории магии. Реддл заставляет её вести конспекты на заданные им темы и следит, чтобы она записывала всё достаточно подробно, чтобы она смогла усвоить тему. В противном случае он требует начать переписывать всё с самого начала. Под конец этого мучительного ада он задаёт её в качестве домашней работы найти дополнительные материалы и подготовить реферат длинной в три пергамента.       — В три?! — в неверии ахает девушка.       — Три, Смит, ты не ослышалась.       — Но профессор, есть ведь и другие уроки, которые тоже нужно выполнять и…       — Я прекрасно об этом осведомлён, сам учился здесь когда-то, так что напоминать не стоит, спасибо, — притворно-вежливо благодарит он её. — У тебя будет целая неделя для того, чтобы подготовить реферат, поэтому я не думаю, что у тебя есть столь веские причины для возмущения. В конце концов, перед сном всегда можно найти лишние полчаса и потратить их на реферат. И, стоит признать, для тебя это окажется гораздо полезнее, чем забивать свою голову различными фантазиями, верно?       Иногда Элинор кажется, что она способна пойти на убийство человека.

***

      Джуди в некотором замешательстве глядит на подругу, понабравшую себе кучу учебников, старых газет, различных справочников и обложившуюся ими, возведя целые башни из них. Элинор с излишним рвением листала одну книгу за другой, вчитывалась в статьи и что-то тихо бормотала себе под нос.       — Эли, — осторожно зовёт она явно съехавшую с катушек девушку. — Ты уверена, что оно тебе так уж и необходимо? Ты ведь собиралась начать готовить реферат для дополнительных с Реддлом.       — К чёрту его реферат! — восклицает она и тут же осекается: из-за книжного стеллажа выглянула мадам Пергамм и грозно шикнула на излишне расшумевшуюся студентку. — Извините, — уже шёпотом извиняется она библиотекарше и вновь обращается к Джуди. — Я просто хочу быть кое в чём уверенной.       — Все нормальные девушки в этом возрасте проверяют парней на верность, а она — профессора на чистокровность, — вздыхает Джуди и недоверчиво окидывается взглядом её книжные башенки. — Знаешь, мне кажется, ты не найдёшь здесь то, что тебе нужно. Но я слышала от одного семикурсника с Когтеврана, что в запретной секции можно найти родословную всех чистокровных семей.       — Тогда мне срочно нужно туда, — решительно заявляет Элинор.       — Но для этого нужно раздобыть разрешения от какого-нибудь преподавателя, иначе туда никак не пройти, — начинает Джуди, но Элинор её перебивает, озорно улыбаясь:       — Брось, Джудс, я и без этого справлюсь.       Джуди хотела было спросить её, что она под этим имеет в виду, как вдруг Элинор, к её огромному удивлению, сносит со стола все свои башенки, создав громкий шум.       — Что здесь произошло? — показывается слегка напуганная мадам Пергамм и тут же багровеет от злости. — Мэйерс! Это что ещё за беспорядок здесь?!       Джуди растерянно оглядывается на Элинор, но замечает, что её подруги уже и след простыл.       — Говорили мне однокурсники не дружить со слизеринцами, — еле слышно вздыхает Джуди и начинает прибирать книги, попутно принося миллион извинений заведующей бибилотекой за «свои» случайно разбросанные книги и обещая ей, что впредь такого ни за что не повториться вновь.       Элинор отворяет заклинанием замок и проникает в запретную секцию, осторожно прикрывая за собой дверь. Здесь не горят свечи, лишь стоит темнота, в которой едва различаются пыльные книжные полки с древними на вид фолиантами книг.       — Люмос, — шепчет она и на кончике палочки разгорается лучик света.       Она бесшумно бродит вдоль книжных шкафов, вчитываясь в таблички с названиями отделов. Пальцы скользили по корешкам книг, когда вдруг она чувствует, как что-то останавливает её. Оглядывается на руку и замечает, что страницы одной книги схватили её за пальцы. Элинор, негромко цокнув языком, направляет луч света на книгу и та, зашипев на неё, убирает свои пожелтевшие от времени страничные пальцы. Из основной секции библиотеки до неё доносятся грозные причитания мадам Пергамм и негромкий, слегка дрожащий голос Джуди. Элинор делает себе мысленную пометку извиниться позже перед подругой и накупить ей кучу сладостей при следующем похоже в Хогсмид.       Наконец, Элинор находит то, что искала. Она хватает книгу, листает её с победной, торжественной улыбкой на лице, прячет книгу под мантию и спешно уходит.       — Тебе удалось найти книгу? — спрашивает у неё Джуди, пересевшая за стол слизеринцев после ужина во время десерта.       — Ага, — беззаботно улыбается она подруге, пододвигая ей яблочный пирог, и вдруг с совершенно раскаянным видом извиняется, — Прости, что подставила тебя и оставила слушать поучительную лекцию мадам Пергамм.       — Ничего, — уголки губ Джуди трогает лёгкая улыбка. Она никогда не умела долго держать на кого-то зла и прощала всех сразу.       То был субботний вечер, который они с Джуди по своей традиции проводили после ужина вместе, сидя в пуффендуйской спальне для девочек и играя в волшебные шахматы. Хотя Элинор ещё вчера грозилась Джуди закончить свой реферат для Реддла за выходные, но по итогу успешно откладывает свой реферат на завтра.       — До следующего занятия ещё куча времени, — говорила она подруге, тем самым успокаивая себя. — К вечеру пятницы я уж точно успею всё сделать.       Джуди на это лишь хмыкает и сбивает ладью Элинор с доски, ставя ей «шах».       Элинор с трагическим выражением лица, уклоняет своего короля от опасности в виде ферзя Джуди.       Конечно, она понимала, что ей лучше бы засесть уже за этот реферат, чтобы отделаться от него как можно быстрее, но у Элинор, будучи сдавленной не только работой объёмом в три свитка, помимо которой имелись и другие недоконченные домашние задания, но и фразой Реддла, которой она старательно не придавала значения.       «...для тебя это окажется гораздо полезнее, чем забивать свою голову различными фантазиями, верно?»       И как бы долго она ни убеждала себя в непонимании смысла слов, целый день она всё равно всплывала у неё в памяти. Да и от правды вряд ли сможешь убежать, как бы сильно этого не хотелось. Да, она действительно мечтает о нём, представляет их вместе каждую ночь перед сном начиная с того самого дня, как Реддл провёл своё первое занятие для их группы. Элинор давно стоило догадаться о том, что Реддл — легилимент, но даже если бы она узнала об этом раньше, она бы вряд ли смогла так просто начать контролировать свои мысли. В особенности, когда сам Реддл рядом. И ей очень хочется верить, что в саму суть её фантазий Реддл не вникал и знал лишь об их существовании.       Но назойливые вопросы без шанса на ответ невольно оккупирует все её мысли.       Как глубоко он уже проникал в её сознание?       И какие именно вещи о себе он успел там узнать?       Хотя ей скорее всего не захочется узнать ответов, иначе стыд погубил бы её гордость, сжёг бы её без остатка праведным огнём.