Изгнание дьявола

      Ночь стремительно опускалась на город. Она крепкими объятиями обхватывала любой человеческий секрет и уносила с собой, пряча глубоко в своей темноте. Туман — верный спутник — смиренно вышагивал по витиеватым улочкам, заполняя светло-серым каждый участок.       «Шёпот пустоши» приветливо открывал двери для посетителей. Зал был освещён слабым жёлтым светом с отблесками рыжего, бравшего начало из горящего камина, который всё тепло отдавал внутрь. Кухарки, переодевшись в рабочую форму, уже усердно работали на кухне, помешивая похлёбку и разливая алкоголь по бутылкам. Маленькая уборщица бегала по помещению и смахивала пыль со всего того, что висело на стене. Она что-то мурчала себе под нос, то и дело прыгая с ноги на ногу, чтобы как можно быстрее справиться с уборкой. Никто не хотел встречать гостей без надлежащей подготовки.       Первые постояльцы вошли в двери в полночь. Яркая луна выплыла из-за облаков и слабо освещала путь любому, кто следовал в таверну. Люди постепенно заполняли зал, становясь всё громче и громче с каждой выпитой стопкой. Приличие вновь отбрасывалось на задний план, дав им возможность расслабиться.       Часы только-только пробили первый час ночи, когда в дверях таверны показался Священник. Его чёрные одеяния тянулись следом за ним, подобно верному псу. Серебряный крест поблёскивал на массивной груди, в то время как лицо мужчины было сморщенным и дряблым от старости. Тут и там встречались морщины и складки, прибавляющие ему возраста. Высокий рост выделялся на фоне всех прочих, приковывая к себе внимание, но тому было совершенно плевать. Куда больше его интересовала барная стойка с миловидной барменшей за ней.       Грузное тело упало на стул. Руки сплелись в замок, на который затем упал заросший седой бородой подбородок. Ярко-зелёные глаза внимательно следили за умелыми движениями женщины, смешивающей разноцветный коктейль для какой-то девушки, которая с нетерпением ждала свой напиток, чуть ли не подпрыгивая на месте.       — «Текущую Марлин», пожалуйста, — пробормотал он, как только барменша отдала выполненный заказ.       Та только кивнула и приступила к смешиванию чего-то красного с прозрачным спиртом, который, как он знал, обжёг бы его горло. По позвоночнику пробежали мурашки, стоило лишь подумать о тепле этого напитка, которое разлилось бы по всему телу, согревая. Священник никогда не задумывался над тем, из чего конкретно состояло это пойло, а сейчас и дела до этого не было.       — Чего такой загруженный? Случилось что? — поинтересовалась женщина, ставя заказ перед ним.       Мужчина задумался всего на секунду, а затем промолвил:       — Демона, вот, изгонял часом ранее.

***

      Люди приходили к нему каждый день, чтобы совета испросить да покаяться в согрешениях своих, коих у них набралось предостаточное количество, заставившее совесть, сидящую глубоко внутри, начать нервничать. Многое ему довелось услышать за десять лет верной службы их маленькой церквушке, что на окраине города стояла, объятая живой изгородью из берёз.       Здание само по себе было старое, крыша в некоторых местах протекала, а добродетелей никак не находилось, чтобы помочь Дому Господнему. Сюда приходили лишь покаяться, а как душа успокаивалась, убеждённая в искренности сказанного, то сразу же уходили, надеясь больше не возвращаться. Слишком уж верили они в лёгкость Божьего прощения, а оттого и грешить не боялись, зная, что в церковь можно сходить, извиниться и пойти куролесить дальше.       Священник сам так не считал. Отца Божьего всею душой почитал, каждый день перед святилищем на коленях стоял, испрашивая милости для самого себя. Людей прочих за малодушие клеймил, а затем ещё дольше каялся, лишь бы наказания избежать.       Видать, плох он был в своих молитвах, если в один из дней вошла в просторную залу молодица, платком белоснежным покрытая. Щёки впалые, скулы острые, будто не жрамши несколько месяцев. Синяки под глазами такие огромные, словно не спала и вовсе. Уставшая — словом одним.       — Свят, брат божий, будь так добр, беса изгони из тела доченьки моей, — взмолилась гостья, на колени упав перед ногами его.       Священник осмотрел её получше. В одежде приличной, чистая и ухоженная. Уж точно не бедная. Подумал-подумал, да решил, что за сумму приличную, может быть, и выполнит прошение. Пара золотых ему бы лишней не была: крышу перекрыть надо было, да иконку новую приобрести, чтобы на алтарик поставить.       — Пойдём, посмотрим, что случилось с душой её, — всё-таки согласился он и к выходу направился, прихватив с собой Библию и свечи.       Женщина заулыбалась, разразившись в словах благодарности, и последовала за ним. Маленькая и тощая, смотрелась она образом милейшим рядом с ним, высоким и плотным. Однако всё ж выглядела моложе на десяток лет.       На улице было темно. Даже слишком темно для обычной их ночи. Что-то в груди затрепетало в беспокойстве от этого. Священник, признаться честно, ни разу на обрядах изгнания сущности не появлялся, а оттого и не знал, что делать надобно. Однако соблазн перед получением драгоценных монет казался слишком сильным для того, чтобы отказать этой милой особе.       Домик, к которому они направлялись, располагался прямо в центре города, совсем рядом с маленькой таверной «Шёпот пустоши». На её фоне он казался даже мельче. Совсем крошечный. Забором стареньким окружён, видать, чтоб кто из животных диких на кур не покусился, что бегали в загоне совсем рядом.       Священник на пороге затормозил, по сторонам озираясь, а затем боязливый шаг вперёд сделал, дыхание задержав. Пред ним моментом буря пробежала, заставив крест на груди всколыхнуться. Глаза открыв, он увидел девушку, что на потолок вскарабкалась и смотрела чёрным взглядом.       «Демон», — в одну минуту подумал мужчина. А в другую уж бежать хотел, да только вид матери, смотрящей на дочь с печалью, заставил остановиться. Стыдно ему стало за трусость свою, а посему выпрямился Священник и, книгу в руках посильнее сжав, направился к нечисти.       — Будь добра, — обратился к женщине он. — Принеси воды святой, а потом выдь из комнаты, коль не хочешь ещё большей беды.       Та, послушав его, кувшин принесла и вылетела из дома, плотно дверь закрыв. Священник, на нечисть глаза обратив, принялся думать. Воду святую вокруг себя разлил, а затем и книгу в руки взял, начав читать об Отце Господнем.       Демон тем временем всё сидел и сидел. Видно заскучав, на пол он спрыгнул и в улыбке расплылся, искривив девичье лицо. На мужчину смотрел с полным весельем, словно плевать ему было на все его действия. А тот, заметив это, лишь потом обливался. «Что делать? Что делать? Что делать, прости Господи?»       — Ты, дурень безмозглый, меня не прогонишь, — промолвил тягуче Демон, крадучись. — В душе твоей ни единого света. С вдовы и той взял денег за это. А сам ни гроша никакого не стоишь. Так пусть без души теперь будешь.       И Священник завыл, за грудь схватившись. Яркий свет комнату зажёг, будто само светило здесь оказалось. Демон расхохотался, а затем на стену вновь забрался и унёсся прочь. Мужчина же на пол упал, всё так же крепко за грудь держась. С каждой минутой, что он здесь лежал, всё пустее и пустее становилось внутри, будто кто забрал самое важное и оставил нагим.       Теперь вот сидел мужчина в таверне да медленно пил напиток крепкий, а в груди его дыра зияла.