Часть 2

В последующую неделю Кёрли никто не трогал. Никто к нему не приходил, не пытался что-то узнать у него по поводу произошедшего. В такой ситуации любой посочувствовал бы ему. Как же так? Он совсем один, лежит в этой больнице. Но не в случае Кёрли. Он смог побыть наедине с самим собой, постараться хотя бы самостоятельно разобраться, что же всё-таки случилось. Но это на пользу ему не шло уж явно. Если по общему времени можно судить, что прошёл почти год, то для Кёрли прошло всего ничего. Буквально. Он спал. Погружаясь в криосон, он видел смерть своих товарищей, а пробуждаясь, внезапно стал спасённым членом экипажа. Только вот спасённым он быть точно не хотел. До сих пор ему мерещились звуки корабля. Словно там, отдавая эхом, было слышно, как автоматические двери то закрывались, то открывались. Он уже научился определять по шагам, кто тогда приближался к медпункту. Шаги Свонси были тяжёлыми, неуклюжими. Он шаркал своей обувью о пол. Обычно приходил он только чтобы узнать какую-либо информацию у того, кто в тот момент находился как раз у Кёрли "в гостях". Ему до сих пор не был понятен его взгляд. В нём было отвращение, но какого плана? Свонси было тошно от осознания того, что они застряли в этом космосе без еды и, возможно, даже шанса на выживание, потому что Кёрли разрушил их жизни, совершив эту аварию. Либо же он просто не мог проявить как такового сочувствия к человеку, который даже и на человека теперь не похож? Ни ног, ни рук, ни кожи, ничего. Хотя, возможно, всё вместе взятое. Однако он категорически старался не заходить в медпункт в одиночку. Казалось бы, всего лишь кусок полуживого нечто лежит на койке. Что оно может сделать? Но нет... оно смотрит на тебя, оно дышит, иногда орёт, не давая спать по ночам. Оно... живое... какого черта оно ещё вообще живое? Шаги Ани были мягкими, но при этом такими беглыми. Казалось, вот-вот она запутается в своих же ногах и шмякнется на пол. Но по мере того, как она приближалась к медпункту, её шаги утихали. Аня не хотела заходить в медпункт, стараясь оттянуть момент открывания двери и встречи с глазу на глаз с этим полуживым существом в комнате, которое нуждается в очередной таблетке обезболивающего. Но также она словно кралась к комнате, дабы не спугнуть ту пелену тайн и секретов, которыми она постоянно делилась с Кёрли. Она могла по минут 10 стоять у двери, боясь повернуть ручку, но после ещё часами не выходить из комнаты, просто сидя на табуретке рядом с койкой, делясь своими переживаниями. По поводу ребёнка, по поводу своего будущего, по поводу этой ситуации с обнаружением "ценности" их груза. Ох, бедная Аня... знала бы она, что Кёрли до сих пор по ночам слышит её всхлипы около своего уха. И даже сейчас, казалось бы, в совершенно другой ситуации и обстановке, он всё так же не смог бы ей ответить ничего, кроме сиплого хрипа и тяжёлого дыхания. Но её смерть... Тот момент, когда она забежала в медпункт и заперлась там от ребят. Он до сих пор помнит её обречённый взгляд. Для начала Кёрли даже понадеялся, что она решила устранить их главную проблему - самого Кёрли. Да, она же знает, где хранится этот чёртов пистолет, они ведь смогли взять эту ультрафиолетовую лампу. Внутри него заиграла надежда и вера в лучшее. Но в моменте его мир рухнул. Аня начала заглатывать горсти таблеток одна за одной, постепенно опускаясь на пол рядом с койкой. "Нет... только не это. Это должен был быть я, а не ты! Аня, у тебя ребёнок! Чёрт возьми, ты же должна жить!" Именно Кёрли и был виноват в том, что теперь даже не мог остановить её. Именно он стал причиной такой её смерти. Но самым отвратным моментом для него во всей этой ситуации стало её тихое "спасибо" прямо перед тем, как из её рта пошла пена, а само тело девушки не начало биться в судорогах. А Кёрли просто лежал и наблюдал... Дайске. Этот лучик света, хоть и вынуждал на то, что буквально вся команда при виде его хотела ругнуться себе под нос и помолиться, чтобы он в очередной раз чего не натворил, но он был именно тем, кто вызывал улыбку на лице. Казалось, только он один не видел разницы в состоянии Кёрли до и после инцидента с астероидом. Он был единственным, кто с тем же озорным выражением лица мог вскочить в медпункт. Этот парень, получив задание дать Кёрли обезбол, осторожно закрывал дверь в комнату, доставая из кармана подсластитель, в который окунал таблетку перед тем, как положить её в рот бывшему командиру команды. Если бы Кёрли мог, он бы каждый раз улыбался ему в ответ. Но он также хорошо помнил, как в тот злополучный день тело Дайске свалилось с потолка из вентиляционной шахты. Он мог бы помочь, он мог бы встать и помочь этому невинному комочку радости. Но Кёрли лишь продолжал лежать и слушать его стоны. Нет... почему именно он, а не сам Кёрли?.. И Джимм. Его шаги были твёрдыми и резкими. Они были громом среди ясного неба. Уже при звуке его шагов Кёрли хотелось вжаться в койку, провалиться сквозь неё, тут же исчезая в воздухе. Но этого не происходило. Каждый приём таблеток становился всё более болезненным. В его движениях ощущалось желание раздавить Кёрли, в этот раз всунуть эту таблетку так глубоко, чтобы тот подавился ею раз и навсегда. Но этого либо не происходило, либо... Джимм просто не позволял этому случиться. Джимм буквально испарился на глазах у Кёрли. Его смерть он не застал, но, кажется, услышал, учитывая хлопок от выстрела, когда тот уже находился в криокапсуле. Но теперь он каждый раз настораживался, услышав шаги в коридоре, ведь они не были похожи ни на один из тех, к которым он уже так привык. Казалось, вот слышны беглые шаги Ани, но нет, они более резкие и чёткие. Вот, казалось бы, Свонси, но тут же слышен ещё и стук трости. Дайске? Нет, при приближении было понятно, что это детские шаги, которые резко перешли на бег. Джимм? Это был не Джимм, это был лечащий врач. До сих пор Кёрли не было понятно, зачем. Он буквально труп, его ведь элементарно невыгодно содержать в клинике. Знал бы он, какие ярые судебные разбирательства сейчас шли за стенами клиники. Родители Дайске, которые так ждали своего сына, наконец получили ответ на свой вопрос о его местоположении. Ведь компания "Pony Express" чуть ли не буквально кормила их обещаниями в отношении его скорого возвращения к родным. Но при этом сами не знали о судьбе своего судна. И вот, казалось бы, наконец-то родной сын дома. Но как и каким он оказался дома... Именно Кёрли оставался единственным свидетелем всего произошедшего. И именно он мог бы дать возможность в отношении окончательного решения суда по поводу этого дела в пользу компании или родственников погибшего. И хоть дело ещё только набирало обороты своего развития, в интересах клиники и врачей была именно реабилитация данного больного, ведь именно их вклад будет иметь большую огласку в разрешении этого судебного процесса.