Март

Весенний воздух в Амстердаме, хоть и не особенно тёплый, уже не был пронизывающим, как в феврале. Город начинал просыпаться, обнажая свои яркие фасады под робкими лучами солнца, которые пробивались сквозь серые облака. Лужи, оставшиеся после недавнего дождя, отражали редкие проблески света, и улицы, пропитанные сыростью, начинали наполняться людьми, вырвавшимися из зимней спячки. Как и многие студенты, я обожала выходные. Это был тот день, когда можно было позволить себе расслабиться, оставить лекции, книги и просто дать мозгам передышку. Я уютно устроилась в кровати с ноутбуком на коленях, который излучал приятное тепло, и погрузилась в очередной сериал. Одна серия, вторая, третья — каждая будто бы поднимала меня выше над рутиной, унося в другой мир. Фрукты, заботливо приготовленные для этого дня, закончились уже на первой серии, но я даже не заметила, как это произошло. Мой мир прервал глухой стук в балконную дверь. Нажав на паузу, я, неохотно потянувшись, подошла к окну. Небо за стеклом раскрасилось в нежные желтые оттенки — закат приближался и словно прощался с этим странным, тихим днем. Открыв дверь, я вышла на балкон. Холодный ветерок заставил меня невольно сжаться, прикрыв себя руками. — Эй! — раздалось снизу. Наклонившись через перила, я увидела Калеба. Он стоял у подножия дома, держа в руках несколько камешков, которые теперь вылетали из его ладоней. — Чего тебе? — спросила я, зябко передёрнув плечами и снова обняв себя руками. — Одевайся, пойдём куда-то, — ответил он, глядя на меня снизу вверх. В его голосе было столько уверенности, что я знала — спорить бесполезно. — Сегодня выходной, Калеб! — протянула я с раздражением. — Я планировала остаться дома и просто не двигаться, понимаешь? Он, не обращая внимания на мои протесты, уже направлялся к двери. Я тяжело вздохнула и вернулась в комнату. Натянув чёрные брюки и наспех накинув жакет, я сунула в карман куртки фотоаппарат — привычка брать его с собой всегда, куда бы я ни шла, стала уже инстинктом. На первом этаже папа сидел на диване, погружённый в телевизор и поедая попкорн. Мельком схватив пару штук, я сообщила ему, что ухожу, и выбежала за Калебом. Он стоял у крыльца, уткнувшись в экран телефона. — Скажи мне, что это за спонтанная идея, от которой я уже замёрзла, даже не начав день? — проворчала я, кутаясь в куртку. — Как ты любишь жаловаться, — с лёгкой улыбкой отмахнулся он. — Поверь, тебе понравится. Нам надо успеть на автобус. Мы пошли по тротуару к остановке. Я шагала за ним, с руками, глубоко спрятанными в карманы. — Почему автобус? Где твоя машина? — спросила я, на ходу оглядывая его. В этот момент подъехал автобус. Двери открылись с лёгким шипением, и мы сели внутрь. Калеб выбрал место у окна, я устроилась рядом. В салоне было приятно и тепло, автобус оказался почти пуст. — Решил обойтись общественным транспортом сегодня, — коротко ответил он, взглянув на меня краем глаза и снова уткнувшись в телефон. Я смотрела в окно на пролетающий мимо город, чувствуя лёгкую интригу и каплю недовольства. Сквозь окно автобуса лениво пробивались лучи солнца, пытаясь проникнуть сквозь плотный слой облаков. Свет был обманчив — казалось, что за окном должно быть тепло, но на самом деле воздух был пронизан холодом. Калеб, сидевший рядом, выглядел слегка неуклюжим в своей застегнутой куртке, которая добавляла ему объема. Вспоминая вчерашний инцидент в университете, я не сдержалась и пихнула его локтем в бок. Он мгновенно обернулся и бросил на меня косой взгляд. Вчера, в столовой, Калеб умудрился пролить на меня целый стакан сока, и вместо того чтобы извиниться, разразился смехом. Причем таким искренним и громким, что я едва сдержала желание убить его прямо на месте. В тот момент мне ничего не оставалось, кроме как встать и уйти, хотя я чувствовала его смех за спиной до самых дверей. Это было невыносимо обидно, но при этом я знала, что Калеб не тот человек, который пытается быть “крутым” за счет других. Вечером меня ждал ворох сообщений от него с извинениями: первые полны сарказма, но ближе к концу, казалось, он всё-таки сожалел о случившемся. Мы вышли из автобуса и после короткой прогулки стало ясно, куда нас вёл этот маленький авантюрист. — Парк аттракционов? Ты серьёзно? — изумилась я, оглядев разноцветные огни и громкие толпы вокруг. — Я же говорила тебе, что терпеть этого не могу! И это была чистая правда. Я всегда избегала подобных мест. Кататься на аттракционах? Спасибо, не надо. У меня панический страх высоты, к тому же меня укачивает буквально на любой качели. Ещё в детстве врачи сказали, что у меня “морская болезнь”, так что всё это для меня — настоящий ад. — Брось, Бекс, — с усмешкой сказал Калеб, глядя на меня. — Мы просто прокатимся на колесе обозрения. Ничего страшного. — Ноэл, ты вообще слушаешь меня? Я даже на детской площадке на качелях не могу сидеть, а ты притащил меня в логово моих фобий! Он только закатил глаза и, не обращая внимания на мои протесты, схватил меня за руку, потащив к входу. Внутри парка царил хаос: повсюду слышались крики, смех, разговоры, и каждый пытался попробовать всё, что здесь было. Яркие огни аттракционов переливались разными цветами, делая это место ещё более живым и шумным. Запахи сладкой ваты, свежего попкорна и вафель накатывали волнами, а очереди растягивались буквально ко всему — от самых скучных развлечений до головокружительно экстремальных. Калеб каким-то чудом пробился к кассе и вернулся с двумя билетами. — Колесо обозрения, как и предполагалось, — сказал он с улыбкой, махая билетами перед моим носом. — Тебе понравится. — Ты взяла свою штуковину? — спросил он, кивнув в сторону моей куртки. — Это называется фотоаппарат, Ноэл, — усмехнулась я. Мы стояли в очереди, чтобы наконец занять место в кабинке колеса обозрения. Калеб то и дело поправлял свою куртку, явно чем-то занятый, а я пыталась согреть руки, дуя на них. Очередь двигалась медленно, но вот, наконец, настал наш черед. Нам досталась белая кабинка — простая и ничем не примечательная, одна из множества таких же. Когда кабина начала подниматься, скрип металла неприятно врезался в уши. Я всегда ненавидела этот звук. Медленно мы начали возвышаться над парком, и Калеб, сидевший напротив меня, вдруг расстегнул свою куртку. Я увидела то, что находилось под ней, и просто не смогла сдержать смех. Сначала это был тихий смешок, а затем я разразилась хохотом. Я, наверное, выглядела точно так же, как он вчера в столовой, когда смеялся надо мной. Под курткой у него были спрятаны маленькие мешочки, все разных цветов. Он заметил мою реакцию и довольно улыбнулся. — Сухая краска? — выговорила я сквозь смех. — Калеб, ты как ребёнок! — Ну а что? — не переставая улыбаться, ответил он. — Я давно мечтал покидать их с высоты. — Я не верю, что ты реально собираешься это сделать! — восхищённо и одновременно возмущённо произнесла я. — Ты просто сумасшедший! Мы поднялись примерно до середины, и Калеб, хитро улыбаясь, взял в руки мешочек зелёного цвета. Его взгляд и коварная улыбка говорили обо всём. Он присел ближе к окну и, прикинув момент, быстро выбросил мешочек в противоположную сторону от нашей кабинки, чтобы никто не заподозрил нас. Мы тут же пригнулись, с трудом сдерживая смех, и, прикрыв рукой рот, я пыталась не выдать себя. Когда мы выглянули вниз, на земле уже образовалось большое зелёное пятно, вокруг которого начали собираться люди. Я откинулась на сиденье, смеясь, и в этот момент взглянула на небо. Оно было потрясающим: лиловое с мягкими голубыми оттенками, розовые облака и яркий желто-оранжевый отблеск солнца где-то вдали. Это было невероятное зрелище. Я всегда восхищалась природой, её бесконечной красотой, но многие в моём окружении не разделяли моего восторга. Для них это было просто небо, просто горы — ничего особенного. А для меня — каждая деталь была уникальной, каждый закат — особенным. Всё, что нужно, — это остановиться и по-настоящему посмотреть. Пока я погружалась в свои мысли, Калеб успел кинуть ещё два мешочка. — Давай, твоя очередь, — сказал он, протягивая мне красный мешочек. — Попробуй, это весело. — Серьёзно? А если нас поймают? — я крутила мешочек в руках, явно сомневаясь. — Бекс, тут столько детей в каждой кабинке, и все они ведут себя, мягко говоря, странно. Никто и не подумает на нас. А даже если и поймают — ну, будет штраф. — Крупный штраф, — заметила я, вздыхая. — Ладно. — Ну вот, начитанная зануда снова готова к приключениям, — насмешливо сказал Калеб. Я тут же пнула его по ноге, не вынося этого прозвища. Я посмотрела вниз и поняла, что мы были на самой верхушке. Кабинка всё так же скрипела, внизу слышались голоса людей, и кое-где уже были видны яркие следы краски. Я прицельно выбрала место у аттракциона с машинками и, размахнувшись, бросила мешочек с краской. Ноэл тут же последовал моему примеру, и мы поспешили отодвинуться от края, делая вид, что к происходящему внизу не имеем никакого отношения. Мы лишь многозначительно улыбались друг другу, пытаясь не рассмеяться. Я схватила ещё один мешочек с краской, и, глядя прямо в глаза Калеба, резко бросила его, даже не посмотрев, куда он полетит. Калеб удивлённо выгнул бровь, что меня очень позабавило. Внизу снова начали доноситься звуки: кто-то был явно возмущён, но, судя по смеху, другим это, напротив, показалось забавным. Мы продолжали бросать мешочки в разные стороны, всё время хихикая, пока кабинка не начала опускаться. Оставшиеся два мешочка мы спрятали по карманам. Я достала фотоаппарат, чтобы запечатлеть этот момент с высоты. Снимок получился идеальным — парк, с его разноцветными огнями, яркие пятна краски внизу и люди, разукрашенные в самые разные цвета. Мы вытерли руки платком, который я обнаружила в кармане, и когда кабинка остановилась, старались выглядеть невинно. Ноэл, как настоящий джентльмен, помог мне выйти, но я заметила, что на нас косо смотрят. Некоторые из людей были покрыты краской, и, несмотря на это, выглядели довольными. — Это вы кидались сухой краской? — раздался голос охранника. — Какой краской? — быстро ответила я, опережая Калеба. — Мы просто катались на колесе обозрения, наслаждаясь закатом. Что-то не так? — Несколько человек видели, как из вашей белой кабинки падали мешочки, — продолжал он. — Здесь почти все кабинки белые, — невозмутимо возразила я. — К тому же, в них полно детей. Мы, взрослые, просто наблюдали за закатом. Думаю, они могли сделать это. Я краем глаза заметила, как Калеб с трудом сдерживает смех, и сама едва не засмеялась, но я удерживала серьёзный вид. — Мне кажется, что это делали из той белой кабинки, которая перед синей, — добавил Калеб, взяв меня за руку. — Нам пора, сэр. Он повёл меня прочь, и когда мы отошли достаточно далеко, начали смеяться, а затем побежали к выходу из парка. Я не могла перестать улыбаться, чувствуя себя немного глупо, но безумно весело. Когда мы добрались до автобуса, там оказалось только одно свободное место. Калеб настоял, чтобы я села, а сам остался стоять, держа за поручень. Мы оба отдышивались после бега, а через минуту, встретившись глазами, снова не могли сдержать улыбки. — Бекс, это было нечто! — произнёс он. — Ты сыграла свою роль так убедительно! Я еле удержался, чтобы не засмеяться. — Я тоже, — ответила я, смеясь. — Не могу поверить, что мы так легко отделались. — А ты сначала возмущалась! Где ты ещё найдёшь такого парня, который готов на такие авантюры? — Таких, как ты, точно нигде, — усмехнулась я. — Таких ненормальных! — А тебе нравится, — хитро добавил он, и я не могла не согласиться. Мы добрались до нашей улицы, когда уже зажглись ночные фонари, и стало заметно холоднее. Я сунула руки в карманы, чтобы согреться, и вдруг обнаружила там ещё один мешочек с краской. Улыбнувшись, я решила, что момент настал. Когда Калеб что-то набирал на телефоне, я, не теряя времени, громко сказала: — До встречи в университете, Ноэл. И тут же вытащила мешок с краской и швырнула его прямо в него. Синяя краска покрыла его куртку и половину лица. Он замер в шоке, пытаясь осознать, что произошло. Я, не теряя ни секунды, бросилась бежать к дому, а он что-то крикнул мне вслед. Но я знала, что у него тоже осталась краска, и это лишь придало мне скорости. Добежав до крыльца, я услышала хлопок позади и, смеясь, ворвалась внутрь. Он промазал.