Май

Тусклый свет торшера делал комнату почти мистическим уголком моего личного мира — миром в полном беспорядке, но это мне казалось даже уютным. День уже угасал за окном, и небо окрашивалось в мягкий розовый оттенок, словно солнце, прощаясь, касалось краёв облаков. Густая голубая дымка на горизонте создавалась каждый вечер по-разному, но именно этот оттенок был моим любимым. Мельчайшие изменения в свете и цвете я фотографировала снова и снова, находя утешение в повторяющихся кадрах, в которых запечатлевалось бесконечное спокойствие вечера. В углу стоял мой письменный стол, увешанный фотографиями, которые я сохраняла, словно фрагменты прошлого, намертво прикрепленные к доске и стенам. Там были лица моей семьи, друзья, те, с кем провела лучшие дни, а среди них — Калеб, мой постоянный спутник и вдохновитель на новые авантюры. Около стола, на второй доске, висели особенные фотографии — их было всего четыре. Музей Ван Гога, где мы оказались посреди ночи, вид с колеса обозрения на город, Калеб, глупо выглядывающий из-за ёлки, и он же, облачённый в образ грабителя. Они были на месте отдельного «алтаря» — снимков, которые связывали нас с самыми безумными моментами нашей жизни. На столе царил легкий хаос. Листы с моими заметками, порванные и смятые, покрывали его поверхность. Я записывала на них случайные мысли, иногда те, что казались слишком личными, чтобы рассказывать их кому-либо. Карандаши, блокноты, чёрно-белые негативы, что когда-то дал мне отец, — все эти предметы были словно частью маленького архива, где каждое воспоминание хранилось особым образом. Я вернулась к поиску подходящего украшения для вечернего платья, которое Калеб упросил меня надеть. У меня не было настроения идти на это мероприятие, но он всегда умел находить веские доводы, оставляя мне мало шансов на отказ. В этот момент телефон завибрировал на краю стола. Я включила громкую связь и отложила серьги в сторону. — Никогда не думал, что костюм мне так подходит, — послышался голос Калеба, и я не сдержалась, засмеялась. — Да ладно! Ты серьезно? — спросила я, прикладывая серьгу к уху и внимательно рассматривая своё отражение. — Что на тебя нашло? — Видимо, просроченный зефир в шкафу даёт знать, — поддразнил он, и я услышала знакомую нотку его смеха, такой же искренний, как всегда. Я вздохнула и отступила от зеркала. Ничто не казалось достаточно хорошим, платье не сидело, как хотелось бы, а волосы никак не хотели ложиться правильно. Настроение снова падало, и даже ожидание вечернего веселья, шоколадного фонтана и болтовни с друзьями не привлекало меня. — Отстой, — пробормотала я, рассматривая себя в зеркале. — Мне ничего не нравится. Этот цвет мне не идет, и волосы… — Перестань, ты выглядишь прекрасно, — раздался голос Калеба с телефона. — Ты же даже не видел меня, — ответила я бесстрастно и вдруг услышала лёгкий стук в стекло. Повернувшись, я увидела Калеба на балконе, стоящего в своём безукоризненном костюме. Скрестив руки на груди, я приподняла бровь и посмотрела на него — он только пожал плечами и усмехнулся. Вместе с ним в комнату проникла волна свежего майского воздуха, принесшая едва ощутимый аромат цветов с улицы. — Ты хоть раз пробовал пользоваться дверью, как нормальный человек? — спросила я, скрывая улыбку. — Ты же в костюме, Калеб! Я протянула салфетку и легонько протёрла пыль с его пиджака, затем протянула еще одну для рук. Ноэл, одетый в безупречный костюм, выглядел как никогда элегантно, словно другой человек. Обычно в его гардеробе преобладали потертые джинсы, футболки и бесконечный арсенал кроссовок, и видеть его сейчас таким было настоящей неожиданностью. Галстук-бабочка на белой рубашке добавляла ему даже немного загадочности. — Ты в ударе, Ноэл, — с лёгкой улыбкой заметила я. — Честно, тебе идёт. Он усмехнулся и, не отвечая, взглянул на зеркало за моей спиной. Я же отступила немного, чтобы получше рассмотреть своё бледно-васильковое платье, усыпанное блестящими камнями на груди и по краю юбки. Оно чуть расклешалось к низу, а каблуки в тон удлиняли силуэт, делая меня чуть выше и даже стройнее. — Твоя девушка ничего не придумала лучше, чем устроить университетскую вечеринку? — спросила я, следя за его отражением. — Да, видишь ли, она решила, что конец экзаменов и переход на второй курс — весомый повод для праздника, — сказал он, поправляя бабочку. — Хотя сам я в этом, честно, вижу больше официанта, чем гостя. Он снял галстук и небрежно бросил его на мою кровать, застёгивая воротник. Я обернулась к нему и аккуратно поправила его пиджак, вдыхая лёгкий запах его одеколона. Те самые духи, которые я ему подарила на прошлый день рождения. Тогда он заявил, что они пахнут слишком женственно и он не будет их носить, но, похоже, я его переубедила. — Ну что ж, кажется, ты всё-таки решился, — заметила я с довольной улыбкой. Ноэл закатил глаза. — Честное слово, ощущение такое, будто я пахну как ты, — пробормотал он. — Аромат каких-то цветов и ещё чего-то… сладкого. — Ты преувеличиваешь, — хмыкнула я, подойдя к комоду. — Если и пахнешь чем-то, так это свежестью, как…. — Освежитель воздуха в туалете. Пока я выбирала клатч, Ноэл медленно бродил по комнате, рассматривая фотографии, развешанные на стенах. Время от времени он посмеивался над кадрами, которые я делала в самые неожиданные моменты, и, видимо, мысленно возвращался в те мгновения. «Ты маньяк, Барбара», — всегда говорил он, когда ловил мой фотоаппарат на себе. — Так почему ты не заехал за своей девушкой? — спросила я. — Она уехала ещё часа два назад, хотела помочь с подготовкой, — ответил он, бросив взгляд на окно. — А я решил прийти за тобой. — Чтобы я не чувствовала себя одинокой? — мягко переспросила я. — Именно, — кивнул он, не отрываясь от фотографии. — Просто не хочу оставлять тебя одну. Я коротко улыбнулась ему в отражении зеркала, схватила клатч и мы спустились вниз. Папа был на кухне, увлечённый приготовлением какого-то подобия спагетти. Увидев Ноэла, он слегка нахмурился, но всё же кивнул в знак приветствия, пробормотав что-то про «балкон снова». Попрощавшись, я села в машину друга, и мы направились на вечеринку. Амстердам в ночи блистал яркими огнями рекламных щитов и уличных фонарей. Лёгкий ветерок из окна трепал мои волосы, от завитых локонов не осталось и следа спустя десять минут пути, но я едва ли обращала на это внимание. Помещение, где проходила вечеринка, находилось у самой реки и было украшено гирляндами цветов и огоньков. На большом балконе, что выходил на воду, люди выходили, чтобы перевести дух и насладиться видом. Громкая музыка заполняла пространство, и танцпол уже кипел от танцующей толпы. Как только мы вошли, Ноэл бесследно исчез, оставив меня среди множества знакомых лиц. Не особо зная, чем себя занять, я направилась к столу с угощениями, налила вишнёвого пунша, который не особо любила, но из неалкогольных напитков был только он. Вокруг давно кружили парочки, некоторые из которых находили уединение в укромных уголках. Разговоры с друзьями из университета быстро утомили: всё, о чём говорили, касалось экзаменов и того, как тяжело каждый из нас их сдавал. Почти уверена, что Ноэл уже слился в толпе, танцуя какой-нибудь шальной танец со своей девушкой. Я не винила его за то, что он оставил меня одну, и даже не обижалась, ведь он всегда делал для меня больше, чем нужно. — Господи, почему ты не идёшь веселиться? — раздался голос Ноэла у меня за спиной. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на меня вопросительным взглядом. На нём уже не было пиджака, а рукава рубашки были закатаны до локтей. Его обычно слегка взъерошенные волосы выглядели более аккуратно, чем обычно, и на губах блуждала слегка насмешливая улыбка. — Я же говорила, что не хочу идти, — пожала плечами я. — Так что моё поведение вполне предсказуемо. Я присела на стул, и Ноэл тут же подвинул рядом ещё один и сел напротив. С виду и по разговору казалось, что он был ещё в здравом уме, и похоже, что выпил совсем немного. Он налил что-то в стакан и протянул мне. В запахе напитка безошибочно угадывался виски, но я всё равно сделала небольшой глоток, прежде чем вернула ему стакан. — Не смей спаивать меня виски, Ноэл, — сказала я, отодвигая стакан обратно. — Зато теперь ты, по крайней мере, узнаёшь его с первого взгляда, так что не всё так плохо, — усмехнулся он. — Ладно, пойдём. Он схватил меня за руку и потащил к центру зала, где в танце теснилась шумная толпа. Как только мы добрались до танцпола, музыка сменилась на более медленную, и вокруг нас воцарилась почти неловкая тишина. — Нет-нет, только не медленный танец, Калеб! — запротестовала я, заметив его хитрую улыбку. — Я не буду танцевать с тобой. — Ну тогда потанцуй с Кеннетом, он не сводит с тебя глаз весь вечер, — сказал он, протягивая руку в сторону друга. — Лучше я суну нож в тостер, — с усмешкой ответила я и положила руку на его ладонь. Это было довольно странное ощущение — танцевать медленный танец с Калебом перед всеми. Хотя мне, честно говоря, было совершенно всё равно, что думают окружающие, но я поймала себя на мысли, что меня волнует, что думает он. Издалека я увидела, как его девушка прожигала меня взглядом; её недовольство так и читалось в каждом движении. Наверное, если бы можно было убивать взглядом, я уже бы давно лежала на полу. — Ну, как думаешь, сначала тебя убьёт или меня? — шепнула я ему, сдерживая улыбку. — Всё в порядке, она прекрасно знает, что мы просто друзья, — уверенно ответил Ноэл. — Это, наверное, не мешает ей мысленно меня прикончить. Он лишь усмехнулся, продолжая держать меня крепко за руку, пытаясь заставить меня двигаться в такт. К счастью, песня закончилась, и я тут же вернулась к столику, чтобы попить воды, пока Калеб что-то напряжённо обсуждал со своей девушкой. — Идём, прикрой меня, — Калеб подошёл ко мне и, схватив за руку, повёл в сторону парадной двери. — Встань так, чтобы никто не видел, что я делаю. — А что ты вообще собираешься сделать? — насторожилась я, на что он лишь ухмыльнулся. Пока вокруг нас продолжались танцы, смех и разговоры, Калеб возился с дверным замком, и в его руках что-то блеснуло. Похоже, это был ключ, и он, судя по всему, собирался нас где-то закрыть или, наоборот, открыть. — Зачем ты закрываешь дверь? — в недоумении спросила я. — Копы приехали, а кое-кто притащил сюда не совсем легальное, — тихо ответил Калеб, оглядываясь по сторонам. — Наркоту? Серьёзно? — я вскинула брови. — Мы в Амстердаме! — Это не совсем то, что легально. Тут продают лёгкие вещи, но кто-то взял что-то намного серьёзнее. — И откуда тебе это известно? — спросила я, вглядываясь в его серьёзное лицо. Калеб лишь закатил глаза. — И что теперь? Полиция нас найдёт! Он проверил, заперта ли дверь, затем крепко взял меня за руку и повёл по узкой лестнице наверх, к небольшому балкончику, откуда можно было видеть весь зал. Прежде чем мы поднялись, он свистнул Кеннету, подозвал его к себе и что-то быстро прошептал ему на ухо, после чего передал свой телефон. — Можешь объяснить, почему мы прячемся, вместо того чтобы предупредить всех? — тихо спросила я, чувствуя нарастающую тревогу. Калеб как обычно лишь усмехнулся и сказал: «Скоро поймёшь», напряжённо вглядываясь вниз. Со стороны закрытых окон вдруг замигал синий и красный свет — точно полицейские мигалки. Музыка внезапно стихла, и Калеб громко крикнул: — Копы на подходе! С этого момента начался полный хаос. Толпа рванулась к выходу, который Калеб предусмотрительно запер. С балкона всё выглядело как на ладони, и, честно говоря, ситуация, казалась серьёзной. Видимо, только я одна не знала, в чём тут дело. Люди внизу заметались, охваченные паникой. Многие вообще не понимали, что происходит, потому что были пьяны или хуже того. Внезапно потух свет, и теперь зал освещали лишь мигающие гирлянды и несколько фонарей. Девушки внизу начали вскрикивать, как будто вокруг были не копы, а какой-то фильм ужасов. Когда синие и красные огоньки замигали вновь, толпа ринулась к балкону над рекой. В этот момент Кеннет поднялся к нам, а мы с Калебом, усевшись на корточки, наблюдали за происходящим. Толпа рванула к реке, и вскоре начали прыгать в воду — один за другим. Некоторые делали это с весёлым визгом, словно это был самый обычный розыгрыш. Я не выдержала, заразившись смехом друзей. Подхватив фотоаппарат Кеннета, я быстро спустилась вниз и сделала несколько кадров прыжков в воду. Больше всего впечатляли девушки в платьях, которые, не долго думая, прыгали вместе с остальными, хотя нашлись и такие, кто просто стоял посреди зала, совершенно ошарашенный происходящим. Когда я вернулась к ребятам, они хохотали над происходящим. Я села рядом и показала им фотографии. Их смех усилился. — Только взгляни на Дерека, — истерически захохотал Калеб. — Он же воды боится до чертиков! Я пролистала фотографии, заметив, что среди них много моих. — Кеннет, ты вообще кроме меня кого-нибудь снимал? — спросила я с приподнятой бровью. Он смутился, что вызвало у меня улыбку. Калеб тем временем снимал нас на телефон, смеясь до боли в животе. — Давайте выйдем, пока я не умер от смеха, — предложил он. Мы спустились и Калеб незаметно открыл дверь. Снаружи было темно и прохладно, а на берегу реки собрались мокрые однокурсники, сердито ругаясь. Это место казалось уединённым: небольшой зал с видом на реку и свет фонарей трассы неподалёку. — Ну и где полиция? — спросила я, и снова услышала смех парней. — Ты что, не поняла, что это просто розыгрыш? — Калеб пожал плечами. — Что? Ты напугал всех копами, и теперь половина курса мокрая! — воскликнула я, удивляясь, как не догадалась об этом раньше. — Зато ты улыбаешься, — ответил Калеб с ухмылкой. Я протёрла лицо рукой и отдала камеру Кеннету, который продолжал фотографировать наших мокрых друзей. Эти кадры определённо пригодятся, чтобы сохранить этот момент. — Ты скинешь мне их, правда? — спросила я, сделав милое лицо. Кеннет достал флешку из камеры и с улыбкой отдал её мне. Я пообещала вернуть её с моими снимками. Он снова смутился и улыбнулся. — Вы такие милые, — подколол нас Калеб, показывая только что сделанный снимок. — Помолчи и садись в машину, — сказала я, толкнув его в плечо. — Пока, Кеннет. Решив, что мне лучше быть за рулём, я села на место водителя, а Калеб устроился рядом, весело посмеиваясь. Тем временем друзья у входа громко возмущались, недоумевая, куда делась полиция. — Тебе повезло, что он влюблён в тебя, — ухмыльнулся Калеб. — Скажешь ещё одно слово, и все узнают, кто устроил этот переполох, — пригрозила я с улыбкой. Калеб, держась за флешку, высунулся из окна и крикнул мокрым друзьям: — Эй, ребята, видите это? Здесь все ваши прыжки в воду! И да, это я закрыл дверь, включил красно-синие мигалки и крикнул про копов! Реакция была молниеносной: рассерженные взгляды повернулись к нам, и кто-то крикнул: «Вы ненормальные?!» Толпа рванулась в нашу сторону. — Езжай! — прошептал Калеб, и я вдавила педаль газа, взмывая на трассу. И правда, они бежали за нами. Всё это казалось каким-то абсурдным фильмом, и я, прибавляя скорость, повернулась к Калебу. — Ты ненормальный, — сказала я, едва сдерживая смех. — Как тебе такое вообще пришло в голову? — Я просто гений, — невозмутимо пожал плечами он. — Ты просто никак к этому не привыкнешь. — Они сейчас за нами поедут, гений! — возмутилась я, поглядывая на дорогу. Калеб лишь хохотал, заливаясь смехом от моего возмущения. Одной рукой я вела машину, а другой слегка хлопала его по плечу, чтобы утихомирить. — Надеюсь, ты уедешь на всё лето и оставишь меня в покое, — пробурчала я. — Бла-бла-бла, Калеб, ты ненормальный, — спародировал он меня, — а я остаюсь и буду мучить тебя. Я закатила глаза и свернула к дому Калеба. Остановив машину, я вышла, но перед тем как закрыть дверь, сказала: — И не забудь отправить мне снимки с Кеннетом. И, уходя, я слышала его весёлый смех, сопровождавший меня до самого дома.