Часть 3

Хитоши перечислял все, что он знал о Бакуго Кацуки. Высокомерный, вспыльчивый. Все это пошло Хитоши на пользу. Проницательный, решительный. Эти... не шло. Несмотря на то, каким сумасшедшим Бакуго казался, парень был умным и более уравновешенным в бою, чем ожидал Хитоши. Несмотря на то, что было тяжело смотреть, Бакуго не недооценил розовощекую девушку с гравитационной причудой. Она была маленькой, милой и совершенно непритязательной, но он не недооценил ее. Если Бакуго уловил реальный триггер Причуды Хитоши, то Хитоши все равно мог застать его врасплох. В конце концов, у парня все равно был вспыльчивый характер. Хитоши не нужен был ответ на реальный вопрос. Иногда было достаточно даже особенно громкого рычания ярости. Если он сможет прожить достаточно долго, чтобы сыграть на нужном нерве, он все равно сможет поймать его. Но он не хотел думать, что раскрытие всего этого может повлиять на его шансы с Тодороки. Сначала ему нужно было пережить Бакуго. Он пытался представить, как это может выглядеть для постороннего. Это было сложно, зная его собственную Причуду и представляя, что зрители и его противники видели до сих пор. Дал ли он им повод подозревать, что это было вокально? Все говорили со своими противниками, некоторые даже вели долгие беседы, как Мидория и Тодороки. Он тоже не сразу захватил контроль; и для них они даже не знали, что он захватил контроль. Может быть, они думали, что его Причуда больше похожа на Причуду Полночи? И это был предел его способностей? Конечно, он этого хотел. Он просто не знал, что они все думали. С другой стороны, Бакуго только что победил Токоями, так что Хитоши, по крайней мере, больше не нужно было об этом беспокоиться. «Итак, слушатель». Хитоши резко повернулся в уединенном коридоре. Там была дверь, которая, казалось, вела в учительскую или что-то в этом роде, но он не понял, что там кто-то есть. Мик высунул голову из двери, держа в руке чашку кофе. Он ухмыльнулся Хитоши. «Мне показалось, я видел, как ты прошел мимо». Блондин вышел из гостиной, Ластик последовал за ним. Они оба с любопытством смотрели на него. «Эм, привет», — сказал Хитоши. «Нервничаешь перед встречей с Бакуго?» — надавил Сущий Мик. «Да», — признал Хитоши. Если он облажается, то получит серьезную травму. Он не был глупым. «Пока что у тебя все получается довольно хорошо», — сказал Мик, глядя поверх своих солнцезащитных очков. «Довольно загадочная у тебя причуда». Рядом с ним Ластик наклонил голову. Они прокомментировали, что Хитоши не раскрыл свою Причуду, сказали зрителям теоретизировать, но сами они не теоретизировали, по крайней мере, в эфире. Они не собирались помогать его противникам и давать им информацию, которая не была бы уже очевидной. По крайней мере, Хитоши на это надеялся. Поэтому он набрался смелости, поднял голову и криво улыбнулся им. «Вы уже поняли?» — спросил он. «Нет», — сказал Ластик, и было жутко, когда за ним наблюдали из-под этих повязок. «Я не понял». «О», — сказал Хитоши, моргая. «Я боялся, что это очевидно». Сущий Мик с любопытством оглянулся. Хитоши не мог сдержаться, он бросил взгляд в обе стороны коридора. Он убедился, что знает, где находится Бакуго, прежде чем уйти. В последний раз, когда Хитоши видел его, несколько минут назад, он смотрел матч Тодороки в толпе и одновременно ругал Киришиму за поражение. «Это не какой-то вид гипноза во сне?» — спросил Мик. Хитоши улыбнулся в ответ. «Мне пора идти», — сказал он. «Не хотелось бы, чтобы кто-то подслушивал». «Подожди…», — бормочет себе под нос Сущий Мик, жестикулируя руками. «Я обещаю, если вы не узнаете, какая у меня причуда, к концу, я вам скажу», — сказал Хитоши. «К тому же, вам в любом случае нужно будет знать, когда я переведусь на курс героев». Он ухмыльнулся им, и мог поклясться, что Ластик закатил глаза. «Не будь нахальным», — сказал он, но в его голосе не было настоящей язвительности. Хитоши пожал плечами. «Эй, если я не выиграю этот раунд, я гарантирую, что ты найдешь меня с Исцеляющей Девочкой». Он двинулся, чтобы пройти мимо них, но Сотриголова внезапно отступил в сторону. Хитоши вздрогнул, немного удивленный, но он старался не реагировать. «Будь осторожен», — серьезно сказал ему Ластик. «Никаких ненужных рисков, которые могут причинить тебе вред». «Я должен победить», — осторожно ответил Хитоши. «Это мой шанс. Я должен победить». «Не стоит того, чтобы получить серьезную травму», — сказал Ластик суровым голосом. «Если ты проиграешь этот раунд, я приду и найду тебя. Не беспокойся об этом». Хитоши моргнул. ЧТО? «Что?» — тупо спросил он. «Это не передача», — ответил мумифицированный герой, скрестив руки на груди. «Это не гарантия. Но я приду и найду тебя. Не беспокойся об этом. Но мне не нужен еще один Мидория». «Э-э, я...» Хитоши резко покачал головой, сдувая прядь волос с глаз. «Ладно», — пропищал он. Хриплый смех снял напряжение, и большая рука похлопала его по спине. «Шота прикроет твою спину, маленький слушатель», — сказал Мик, перекидывая руку через плечо Хитоши. «Вот что он говорит. Так что возвращайся целым и невредимым, ладно?» «Я надеюсь на это». ХХХХ Звук. Этот чертов звук. Он был идиотом. Как он мог упустить из виду что-то столь важное? В первые пять секунд своего матча с Бакуго Хитоши понял, что не выйдет из этого невредимым. Блондин бросился к нему, бессвязно крича от ярости, прежде чем Хитоши успел что-либо сказать. И этот звук полностью перекрыл голос Хитоши. Он знал, что он уже наехал на Бакуго. Блондин без проблем сказал ему, что он понял, что это была причуда, основанная на прикосновении. «Не знаю, зачем ты надел эти дурацкие очки, но ты не смог бы победить Глазастого, не прикоснувшись к нему...» Он был умен. Он не смотрел только на матч Хитоши с Киришимой. Он смотрел на предыдущий, с новой информацией о Причуде Хитоши. Это был неправильный вывод; в конце концов, у него не было всей информации, которая, как он думал, у него была. Он не мог слышать Хитоши или видеть, как двигаются его губы во время матча с Иидой. Но он уже был ближе, чем остальные, подумал Хитоши. Таким образом, Хитоши добился частичного успеха, но сама природа его противника означала, что его возможности взять ситуацию под контроль были уже, чем когда-либо. «Ты продвинулся довольно далеко для студента-общеобразовательного курса. Ты, блядь, не так уж плох». Бакуго заметил, и Хитоши качнулся к нему, пытаясь сделать касание. Но грохот взрывов заставил его отпрыгнуть назад, чтобы не обжечься. Они оказались в ловушке этого танца, как Бакуго с Ураракой, когда Хитоши кружил вокруг него, пытаясь сделать касание, но его отбрасывало назад. Он был менее решителен, чем Урарака, зная, что его прикосновение к Бакуго на самом деле ничего не сделало и что не стоило того, чтобы его били и обжигали. Блондинка экономила энергию. Принимая Хитоши всерьез, но, по-видимому, осознавая, что исчерпать силы до встречи с Тодороки — не вариант. «Но как я и говорил Токоями…» Еще один взрыв заставил Хитоши отскочить назад, и он впился ногтями в ладонь. «… я просто плохой противник для тебя». «Ух ты, какой ты умный, не так ли?» — саркастически крикнул Хитоши, откатываясь, когда Бакуго бросился вперед, переходя в наступление. Он легко управлялся с этими взрывами, и уши Хитоши звенели как сумасшедшие. Хитоши никак не мог позволить себе прикоснуться к нему вот так. «Ученик 1-А класса, весь героический и гениальный, которому вручили все в его жизни», — заметил он, и Бакуго зарычал. ВЗРЫВ! Хитоши поморщился, откатился в сторону и молился, чтобы Бакуго ответил. «Я умный, придурок...» Вот так вот, всё могло бы закончиться. Но матч Тодороки уже был окончен. Тодороки выходил в финал. Если Хитоши победит Бакуго, он тоже. Он мог бы закончить все это прямо сейчас, и Бакуго мог бы уйти с ринга. Занять второе место было не так уж и плохо, верно? Им все равно придется рассмотреть его перевод, после того как он зашел так далеко. И все согласились, что Тодороки был монстром среди сил. Его способности были безумными, намного превосходящими способности многих действующих героев. Проигрыш Тодороки... не означал, что его шансы были упущены. Он все равно занял бы второе место, как студент общеобразовательных дисциплин. Все было не так уж и плохо. ВЗРЫВ! Но к черту это. Хитоши хотел победить. Он хотел стоять на этом пьедестале и сжимать этот тупой гребаный металл в окровавленных руках, и он хотел, чтобы они болели за него. Он хотел этого так сильно. Недостаточно было отдать игру и прийти вторым, когда он мог прийти первым- Он.... Он собирался победить. Ему было все равно, насколько он будет окровавлен, избит и сломан. Он хотел победить, черт возьми. Он вырвал перчатку из кармана и швырнул ее в лицо Бакуго, крича: «Думай быстрей!» ВЗРЫВ! Блондин разорвал перчатку взрывом, ухмыляясь ему, как акула, когда дым рассеялся. Он стоял перед Хитоши, упираясь в тротуар, искры на кончиках его пальцев. «Ты ошибся», — сообщил ему Хитоши, намеренно встретившись с ним взглядом, в то время как Бакуго моргнул, и на его лице мелькнуло краткое выражение удивления. И это была игра. «Что?» — выплюнул он, когда Хитоши поднял пальцы, намеренно направив их на Бакуго. Он практически раздавил разум блондинки в своей ладони и наблюдал, как жизнь умирает в его глазах. «Спи», — приказал он, и Бакуго рухнул. Но- Раздались взрывы в его ладони, и Бакуго повалился назад, и было что-то необычное в том, как он падал, качнувшись назад, словно рычаг, и головой, мчавшейся к земле... Дело было не только в том, что он вышел из-под контроля Хитоши. Был просто... момент, когда Хитоши почувствовал, что он видит, как все идет не так. Когда он почувствовал, что у него было предчувствие, что должно произойти что-то ужасное, что если голова Бакуго ударится о землю именно так, как он себе представлял, отбросив его назад силой взрывов, которые ударят его череп о тротуар- Этот парень был тем еще придурком, но он не хотел, чтобы это произошло. Извините, Ластик. Он бросился вперед, не обращая внимания на то, как жар от взрывов прожигал его одежду, а боль пронзала кожу. Не обращая внимания на то, как жар затруднял дыхание. Он схватил переднюю часть униформы Бакуго, дернул ее вверх, чтобы противостоять движению назад, и удержал. Он подождал, пока спадет жара. И это произошло. Когда дым рассеялся, и он с хрипом выдохнул, он уставился в пустое, бессознательное лицо Бакуго Кацуки, поддерживаемое тканью в руках Хитоши. Собственная форма Хитоши была обожжена вдоль предплечий. Это не могло быть хуже ожогов второй степени, но его кожа казалась раскаленной добела, а челюсти были сжаты так сильно, что зубы скрежетали друг о друга. На стадионе было тихо. «Шинсо-кун-», — прорезал толпу голос Миднайта. В голосе слышалось несомненное беспокойство. «Вы оба в порядке?» Тело Хитоши кричало на него. Он боялся, что не сможет даже опустить Бакуго на землю. Но ему пришлось. Он не мог рисковать ничьей. Он не мог сразиться с ним во второй раз. «Да», — медленно процедил он сквозь стиснутые зубы. «Ты можешь...» Хитоши медленно наклонился, освобождая руку. Боже, как же это больно. Когда затылок Бакуго мягко коснулся земли, Хитоши отпустил его, отдернулся назад и наклонился. Он прижал руки к груди, клокоча сквозь зубы. Раздался стук, и Миднайт быстро спрыгнула с платформы, на которой стояла. Он не хотел, чтобы это произошло. Он не хотел выглядеть слабым. И это было чертовски больно, но Хитоши знал, что это не было чем-то, что Исцеляющая Девочка не могла бы исправить. Он был в порядке. Он действительно был в порядке. Это просто было больно. Он резко втянул воздух, выпрямился и поднял руку над головой, подняв большой палец вверх. «Я в порядке», — выдохнул он достаточно громко, чтобы Миднайт услышал. «Я нанесу визит к Исцеляющей Девочке, но я в порядке». «А Бакуго... он без сознания?» — спросила она. Хитоши повернулся так, чтобы увидеть его безвольно лежащим на выжженной земле. «Да», — выдавил он. Даже прикосновение к коже причиняло боль. Глаза слезились от боли. Он почувствовал руку на своем плече. «Бакуго Кацуки без сознания!» — крикнул Миднайт. «Шинсо Хитоши побеждает!» Толпа начала ликовать, прокатилась волна рева. Определенно, в толпе чувствовалось некоторое негодование по отношению к Бакуго, особенно после его матча с Ураракой, круглощекой девушкой, и Хитоши мог слышать удовлетворение, наблюдая, как его избивают. А потом- Он резко выпрямился. Это было его имя. Это было его имя, которое скандировали. Они болели за него, не просто вежливо, как за одного из участников. Это было больше, чем просто так. Они болели за него. «ШИНСО! ШИНСО! ШИН-,» Он вдохнул так резко, что у него заболели ребра. Он почувствовал чье-то тепло позади себя, волосы щекотали его нос, а Полночь наклонилась к нему через плечо, все еще держа его за руку. «Тебе нужна помощь, чтобы покинуть поле?» — прошептала она. «Нет», — сказал он. «Думаю, я в порядке». «Поздравляю», — тихо сказала она. «Увидимся в финале, аутсайдер». «Спасибо», — тихо сказал он. Его челюсти все еще были сжаты. «Тебе понадобится геройское имя, малыш. Начинай думать об этом», — ее низкий голос весело пророкотал ему в ухо. «Все равно надо победить Тодороки», — ответил он. Сейчас не время забегать вперед. «Назови это прыжком веры», — сказала она, и когда он оглянулся, она подмигнула. ХХХХ «Ты уверен?» — еще раз спросила его Исцеляющая Девочка. Ее морщинистое лицо еще больше сморщилось от беспокойства. «Да», — сказал он. Он бы не хотел этого , но он был абсолютно уверен. «Я могу выдержать еще один раунд». Была веская причина, по которой вместо того, чтобы быть полностью исцеленными и новыми, его руки были обмазаны мазью и туго забинтованы. Это помогло с ужасным, болезненным, жгучим ощущением, но боль от удара, пронизывающая кости, все еще была не очень. «Твои мышечные волокна повреждены. Твое тело — один большой синяк. Ты уверен?» — хотела знать Recovery Girl. «Да. Сейчас не могу уснуть», — сказал Хитоши. Перед последним раундом у него не было достаточно времени, чтобы вздремнуть, и если он выйдет уставшим, отвлеченным и потерянным из-за этого, он себе этого никогда не простит. «И ничего сильнее ибупрофена?» — обеспокоенно спросила она. И, о, как бы Хитоши ни хотел сейчас быть на наркотиках, это была та же самая дилемма. Даже помимо этого, он понятия не имел, как обезболивающее сильнее Адвила повлияет на него и его Причуду. Даже принимать что-либо от боли было огромной авантюрой, на которую он не хотел рисковать. «Я уверен», — сказал он, и она высыпала ему в ладонь две маленькие таблетки и предложила воды. Он бросил их в горло, подумывая проглотить их всухую, но вместо этого отпил воды из крошечного бумажного стаканчика, а она щелкнула языком. «Я же сказал тебе вернуться целым и невредимым». Хитоши резко вдохнул, резко прополоскал горло водой и почти выплюнул ее обратно в чашку. Он сумел проглотить то, что было у него во рту, прежде чем он вытер лицо тыльной стороной ладони и прохрипел хриплым, «Что?» Он повернулся и увидел Ластика, стоящего возле больничной койки, на которой он сидел, скрестив руки и не выглядя при этом удивленным. Ну, Хитоши на самом деле не мог видеть его лица, но он чувствовал его. Мумифицированный человек просто махнул ему рукой. «Мне пришлось», — хрипло сказал Хитоши, потирая грудь и морщась от пульсирующей боли в руках. «Потому что ты думал, что он выйдет из этого состояния», — предположил Ластик, и Хитоши почувствовал , как проницательный взгляд повернулся к нему. Он опустил взгляд, съеживаясь под бдительным оком своего героя. «Частично. Просто было...», — он замолчал, взглянув вверх и увидев, как Ластик с любопытством наклонил голову. «Это... это глупая догадка. Но я просто...», — он снова замолчал, прежде чем сделать глубокий вдох и успокоиться. «Знаешь, когда у тебя просто есть чувство, когда ты как будто видишь, что все идет не так?» «Я знаком». Хитоши нервно потер затылок. «Было что-то в том, как его голова качнулась к земле. Я не знаю. У меня нет для этого хорошего объяснения. Это было просто... слишком быстро. Слишком странно. Я чувствовал, что могу увидеть, как все пойдет не так в одну секунду и...», — он замолчал, ерзая. «Если бы я был прав и ничего не делал, я бы не смог с этим жить». Никакого ответа. Он нервно ковырял края бинтов, ожидая. Наконец, он поднял голову. «Понимаешь?» Боже, невозможно было понять, о чем сейчас думал подземный герой. Был какой-то удар. «Да», — коротко ответил Ластик. Хитоши немного пошевелил ногами. «Сотриголова... ты сердишься на меня?» — спросил он, потому что уже выставил себя дураком перед своим кумиром и на самом деле не мог понять, о чем тот думает. Сотриголова остановился. «Нет», — сказал он. «Зови меня Айзава». «Э-э, ладно». Хитоши почесал голову краем забинтованного пальца. Боль была адская. Пустое, мумифицированное лицо Айзавы ничего ему больше не сказало. «Уже разобрался с моей причудой?» Лазарет был пуст, и Хитоши в последний раз видел Тодороки задумчиво перекусывающим в одной из студенческих гостиных. «Очевидный ответ, похоже, — это причуда сонного гипноза, которая активируется визуально, как у меня», — стоически сказал Айзава. «Это очевидный ответ, да», — сказал Хитоши и не смог сдержать ухмылку, расползающуюся по его лицу. «Тогда нет. Я не знаю. Ни в чем не уверен. И если Хизаши говорит тебе, что он все понял, он лжет», — сказал Айзава, скрестив руки на груди. «Я дам тебе подсказку, поскольку мы в любом случае близки к концу», — криво сказал Хитоши. Айзава хорошо это скрывал, но Хитоши втайне думал, что он умирает от желания узнать, в чем именно заключается его причуда. Он, вероятно, мог бы без ограничений просмотреть файл Хитоши между раундами, но он этого не сделал. Так что это означало, что он хотел разобраться. «Ты слишком мелко мыслишь. Все так думают. Но я хотел этого». Углы повязок приподнялись. Хитоши подумал, что Айзава улыбается. «И мои ученики играют тебе на руку?» — спросил он. «Да», — подтвердил Хитоши. Он сделал паузу. «Я... моя Причуда хороша для геройской работы. Никто... никто никогда не говорил мне этого, но это так, клянусь. Единственное, что... если бы Тодороки мог понять, как она работает, у меня сейчас не было бы никаких шансов. Если бы кто-нибудь понял, как она работает, это было бы... Она хороша для геройской работы, просто не такой, какую показывают по телевизору», — яростно сказал Хитоши. «Я знаю, что это так». Он должен был бороться за себя. Он должен был, потому что не мог рассчитывать на то, что кто-то другой сделает это за него. Годы и годы борьбы только за то, чтобы его считали человеком. Не злодеем. Не чудовищной, опасной Причудой. Не уродом, с которым нельзя поговорить, если хочешь сохранить контроль над своим разумом. Он проводил так много времени в одиночестве, просто пытаясь оставаться в здравом уме. Он хотел быть хорошим человеком. Героем. Кем-то, кому можно доверять, кем-то, на кого можно равняться. Он не знал, было ли это из-за того, как люди относились к нему, или вопреки этому, но он не мог ничего поделать с тем, чего желало его сердце. Поэтому он решил бороться и боролся, и ему оставалось еще немного побороться. Еще немного, и начнутся настоящие бои. Это было нормально. Он мог с этим жить. Быть героем было нелегко, и у него не было никаких иллюзий по этому поводу. Но встреча с Классом 1-А, встреча с Сотриголовой... у него просто было это чувство где-то глубоко внутри. Что добраться до стартовой линии было самой сложной частью, потому что как только он это сделает, у него будут люди в его углу. А этого у него никогда не было раньше. Бух. Там... была рука. Была рука. На голове. «Я верю тебе, малыш», — просто сказал Айзава, и глаза Хитоши защипало. Возможно, у него уже есть кто-то на его стороне.