Кровь и Серебро (10)

ВЕЛЕСЛАВ

Кровь на серебре оставалась часто. Его, чужая – не важно. Но для него эти две вещи всегда шли в паре. Он не принял Нового Бога и продолжал приходить к капищам, приклоняя колени перед более родными ему Божествами. Они были к нему благосклонны, помогали и всегда отвечали, когда он звал их. Он уважал старое, даже если оно уже утратило смысл. Мужчина носил на поясе двенадцать серебряных клинков. Их ему выковали еще в юности, когда этого металла он боялся, словно огня. Для него оно и было огнем: жгло кожу, не давало ранам затягиваться. Но от серебра веяло луной и волчьим временем. Его временем. Живя близь гор, где ютятся более страшные твари, он не боялся показать себя настоящего. Такого, который на четырех лапах будет нестись через лес, а от воя его звездный купол неба расколется на мириады частей, соберясь обратно дождем или снегопадом. В этих землях редко бывает тепло и спокойно, но это его не страшило. Снега и метели – их он любил больше всего. Но вскоре он вырос, научившись обращаться не только с ножами, но и с мечом. Меч стал продолжением его руки и подарил важный в этих землях статус – воевода. Служить во славу месту, которое видело тебя любым… Это была его цель, и молодой король, что стал его верным другом и соратником подарил ему такую возможность. Он стал лить кровь. Он не щадил врага и не давал пощады себе. Вел за собой огромных ящеров, что разрезают крыльями небо. Вел и приводил их к победе, ведь чужеземцы были недружелюбны и злы. Кровью своих и чужих пропиталась его земля, но им удалось сойтись на шатком перемирии, но для него самого это не прошло безвозмездно. Чужой серебряный меч ранил ногу, перебив кость, и та не срослась нормально. Рубца не осталось, но вот боль при ходьбе иглами впивалась в ногу и не давала спокойно жить. Но он привык, ведь иного выбора не было. Боль постепенно перестала быть такой страшной, перестала постоянно напоминать о себе. Напоминала только в самые темные ночи. Прошло время. Вместо меча появилась трость, но и оружие никуда не делось. Сидеть на месте он не любил, луна то и дело звала пол ночное небо, звала бежать несмотря на боль и наказы беречься. Без крови и серебра он уже не мог жить, ведь они стали частью его жизни. Тогда, когда ходьба перестала причинять боль, он ушел. Захотел проехаться по миру, помочь люду, ведь Тьма шагает по этим землям и постоянно пугает их. А после умерли монархи. Не уследили за своим окружением, попали туда чужаки, отравили их. А принц выжил. Не зря Велеслав его к себе взял. Спас ему жизнь. Мальчик совсем еще крохой был, ничего не понял, а потом и забыл. Но иногда спрашивал: Где мама? Где папа? Кем они были? Велес не таил от него его же прошлого, понимая, что это бессмысленно. Малыш должен знать, кто он такой. Годы шли. Мужчина успел собрать вокруг себя людей, помогал всем, кому мог, забирал непохожих на других. А потом – осенний лес. Он как всегда шел последний, ведь он вожак. Хромой вожак, матерый волк, оставивший вещи притороченными к седлу. Его воспитанники ворчали, но зверь был непреклонен. Он хотел пробежаться по опавшей листве, подумать о своем. И даже не думал о волчатниках. А они были совсем близко, когда его ребята все удалялись. Ведь он же их догонит, хромота не проблема… Он почувствовал их слишком поздно. Почувствовал лишь тогда, когда бок прошил арбалетный болт. Серебряный. Кровь испачкала пепельную шкуру, шипела на наконечнике из опасного металла. Он хрипло коротко взвыл, завалившись на бок. Не затянется рана… нужно вытащить болт, рану обработать… Собрать волю в кулак и стянуть мышцы… Но сил не было. По телу растекалось неприятное ощущение – отвратительная слабость. От нее даже кровь, что текла с носа, стала горькой. Как смерть. Голоса. Довольные, ведь поймали зверя, крупного, шкуру можно будет на шубу пустить, из клыков обереги сделать. И не знают же, что это вовсе не волк. Но ничего не поделать. Серебро отняло его жизнь, смешавшись с кровью.

УЛЬВ

Он — чужеземец. Сын незнакомого ему отца, что бросил их с матерью. Росший в маленькой деревне под постоянным присмотром родительницы, ведь человеком не был и нужно было молчать. Мама его — рыжая, высокая, громкоголосая женщина. Он — черноволосый и сероглазый красивый мальчик, в чьих венах течет чужая, дикая, звериная кровь. Она никогда не рассказывала ему об отце, но мальчик подрос и понял, что отец его был волком. Ненавидящим серебро, меняющим ипостась как перчатки, воющим на луну вместе с серыми. Где он был они оба не знали, да и не хотели. Понимали — в такое время никто долго не живет. Он рос умным, красивым, знающим сразу три языка. А еще — упрямым. Упрямым в мать. Как вырос — ушел. Хотел мир повидать, хотел вырваться из-под крыла матери. Хотел свободы вкусить. За годы он успел дойти до гор, заглянуть в остроухие племена и вернуться обратно на земли, в которых рос. Оберег его — знак некого божества, охранял его от напастей и Тьмы. Он помнил о матери, но боялся попадаться ей на глаза. Расстались они на тяжелой ноте, а он и писем ей не слал. Боялся, что гневается она до сих пор, обиду хранит на сына, видеть не хочет. Но в один праздник он наведался-таки домой. Гуляния были шумные, молодежь веселилась да плясала, а он среди них и затерялся. Почти никто и не признал в нем зверя, кроме, как оказалось, лютниста. Колдун проверил его серебряной монетой, довольно ухмыльнулся, но голосить на всю деревню не стал о том, что на огонек заглянул волкодлак. Волк же… Была там девчушка, юная, красивая как ночное небо… Он знал, что она понесет. И ушел к лесу. Но долго он еще глядел на дом местной повитухи. Так и не решился он зайти к матери. А потом, спустя полгода, серебро безжалостно впилось в тело, испачкав белую шесть его кровью. Ульв так и не узнал своих детей. Ульв так и не узнал, что мама его ждала. Серебро снова смешалось с кровью. Но иного нельзя было и ожидать.