3. Екатерина Трубецкая

"Ведьма я, эх, ведьма я Такая вот нелёгкая судьба моя Силой я наделена Но на беду любовь моя обречена" - "Ведьма и осел", Король и Шут - Серж, умоляю тебя! – Катрин крепко схватила мужа за плечи, не желая его отпускать,- Прошу , ради меня, не выходи завтра на площадь. Одно дело- обсуждать революцию в стенах салона, а другое дело- вершить ее. Подумай о всех тех невинных, которых может поглотить пламя порожденной вами смуты! -Каташа, перестань,- князь Трубецкой аккуратно отстранил супругу,- Лучшего момента, может, более никогда не представиться нам. Я буду действовать, я поддержу своих друзей и единомышленников,- Сергей поднес бледную руку жены к своим губам и нежно, успокаивающе поцеловал. Екатерина замолчала, изучающее вглядываясь в лицо Сергея Петровича. Оно было уставшим, ибо недосып давал о себе знать. Мешки под глазами, нервно бегающие зрачки и испарина на лбу, дрожащие руки. -Нет, Серж.. Не иди, - Каташа своим прямым взглядом уперлась прямо в глубокие, несколько растерянные глаза мужа, подобно острому клинку, проникающему в мягкую плоть. -Я должен,- слабо парировал Трубецкой. Катерина отстранилась от него, отойдя к ближе к дивану. Они находились в отведенной им комнате дома австрийского посланника: бордовые стены, алый диван с позолоченными ножками , большое окно со широкими шторами. Серж отошел к окну, встав к жене спиной. -Я люблю тебя, Каташа, искренне люблю! Но я должен..- нервно протянул он, его дыхание стало сбивчивым. Руками он потер виски, стараясь разогнать нарастающую мигрень. Жена ничего не ответила, впившись рукой в подлокотник кресла. Дама сжала его до такой степени, что белизна выступила на костяшках пальцев. Ее лицо приняло сомневающиеся выражение: взгляд уперся в одну точку, плечи задрожали , а сама она начала переводить дыхание, глубоко вдыхая и выдыхая воздух из легких. Видимо, внутри нее происходила какая-то борьба. Она простояла так еще пару мгновений, что-то беззвучно шепча губами. -Potius, conversus in felem! – воскликнула девушка, резко обернувшись. И вдруг одежда князя Трубецкого повисла в воздухе, а после упала кучей на пол. Из-под мундира, лосин, рубахи и сапог вылез белый и пушистый кот. Он непонимающе мяукнул, а затем огляделся. -Ох, прости меня, дорогой мой, но ты не оставил мне выбора,- Екатерина легким шагом подошла к коту и взяла его на руки, прижала к груди и поцеловала. Глаза Каташи были полны раскаяния, но руки крепко держали мужа. Она гладила его по мягкой шерстке, когда тот бессильно тыкался ей в руку холодным носом. Трубецкой особо не сопротивлялся , полностью отдавшийся заботе супруги . -Не переживай, скоро ты вновь станешь человеком,- обнадеживающе сказала она, смотря через окно на черное небо Петербурга, украшенное серебристым месяцем. В комнате царила полная тишина. На следующую ночь в дом австрийского посланника нагрянули важные люди, требующие выдать князя Трубецкого. Сонный хозяин удивленно посмотрел на приезжих и сказал, что не видел Сергея Петровича уже более суток. Да и никто не видел, а жена его пребывает в глубоком горе от пропажи супруга. -Ой, Ваш? – ласково сказало важное лицо , которое очень любило пушистых братьев наших меньших, на появившегося из-за спины хозяина мяукающего белого кота. -Ах, этот..- обернулся озадаченных мужчина к животному,- это Екатерины Ивановны.. *** Каташа после того, как следствие по делу было декабристов закрыто , пыталась расколдовать своего мужа. Однако, ничего не вышло. Муж ее, князь Сергей Петрович Трубецкой, навсегда остался белым котом. Екатерина Ивановна была потомственной колдуньей. Ее мать, нынешняя графиня Лаваль, также ведьма, пыталась расколдовать князя. -Каташа, я же тебя просила: применять магию только в крайних случаях!- раздраженно сказала женщина, роясь в очередной толстой старой и пыльной книге,- посмотри вот ту книгу,- указала мать дочери на средневековую рукопись какого-то алхимика,- Быстрее, пока отец или слуги не пожаловали! Так мать и дочь мучились, просиживая до ночи в огромной библиотеке прекрасного и величественного особняка на Английской набережной .Он походил на маленькую, почти упрощенную версию какого-либо императорского или королевского дворца. Посетителей встречали два каменных льва, хранящие покой хозяев лавальского дворца. Когда же Екатерина Ивановна поняла, что превратить мужа обратно в человека невозможно, то горько плакала, прижимая его к себе и извиняясь перед ним. Она научилась шить ему кофточки и даже шарфики, всегда настаивала , чтобы коту доставалось самое лучшее. Люди, знавшие Каташу удивлялись, отчего она так внимательна к этому коту? Зачем следит и ухаживает за ним, словно за ребенком? Кто-то говорил, что после пропажи мужа Катерина повредилась рассудком. Замуж Екатерина второй раз не вышла , оставшись в доме родителей. Слуги Лавалей с интересом и непонимаем замечают, что кот Екатерины Ивановны живет уж больно долго живет по кошачьим меркам.