Бордель в отдельно взятой комнате

      — Жаль, конечно, что мы лишились такого несомненно прекрасного доктора, но он всё равно бы лечил только себя. Так что невелика потеря, — фыркает Фэн Синь.       — Да пошли бы вы все нахуй, — взмахивает руками Ци Жун, обрушивая журнальный столик со всеми стоящими на нём коробками из-под пиццы. Хуа Чен с насмешкой поднимает бровь и поворачивается к уже орущему в подушку Пэй Мину. Се Лянь обеспокоенно пытается прижать к себе за плечи вырывающегося Ци Жуна.       Линвэнь со вздохом прикрывает глаза ладонью.       — Итак, все всё давно поняли, но мы всё ещё будем пытаться следовать правилам. Ци Жун, вскрой свою карточку, пожалуйста.       — Можешь ещё и вены заодно, всё равно никто особо не расстроится, — добавляет Пэй Мин и сгибается от прилетевшей ему в голову затрещины от Се Ляня. — Ладно, сорян. Прости, Ци Жун, тут я действительно перегнул.       Остальные ради приличия смотрят осуждающе. Но далеко не факт, что внутри они не согласны с Пэй Мином, потому что Ци Жуна действительно любит только Се Лянь. Искренне. Этот факт всегда вызывал недоумение у каждого в их компании, но, как говорится, дела семейные.       Хотя Се Ляню с братом ну объективно не повезло.       Ци Жун ожидаемо желает им всем сдохнуть в страшных муках и выбрасывает свою несчастную карту на пол. Хуа Чен смотрит с нескрываемой угрозой сварить того заживо, когда он хотя бы пытается оттолкнуть от себя Се Ляня.       — Эм, а если уж мы узнали личность нашего прекраснейшего хирурга, то не согласится ли наша любимая госпожа ведущая сообщить, кого он, да простят меня боги, вылечил? — с ухмылкой интересуется Му Цин, слегка подаваясь вперёд.       — Ну вообще-то тебя, — спокойно отвечает Линвэнь. Но, предупреждая дальнейшие изумлённые восклицания, добавляет: — Не переживайте, он делал выбор с закрытыми глазами.       Все в ответ понимающе кивают.       — Ох, сука, спасибо, а то я уж думал, что что-то не так, и наш няша приболел.       Пэй Мин опять пытается скрыть свой смех в подушке. Ци Жуна благоразумно отсылают из комнаты за водой, хотя никто не списывает со счетов то, что он после этого их отравит нахуй. Вот сто процентов. Это у них, наверное, семейное. Разница только в том, что Се Лянь делает это не специально. Просто когда… готовит? А, ну ещё Хуа Чен может есть еду Се Ляня, а вот от бурды Ци Жуна слягут все.        Каждый мысленно делает заметку пить только то, что на данный момент уже было в комнате. Проходили уже со слабительным в чае такое. Хотя как проходили… Недолго, короче. Пиздец просто, как недолго.       — Ребят, а почему никто не говорит про нашего тупого шерифа? — разряжает общую дерьмовую атмосферу Ши Уду.       — Ты намекаешь на то, что из-за его фактической бесполезности у нас по сути нет шерифа? — поднимает бровь Хуа Чен.       — Можно и так сказать. А так я имел в виду, что нам нужно сделать какие-то предположения о его личности.       — А, ну раз наш шериф именно тупой, можно сделать вывод, что в момент принятия решения он типо… трахался? Или чем там эти двое занимались, — пожимает плечами Хуа Чен, попутно уворачиваясь от летящей ему в голову бутылки сока.       Се Лянь окидывает их всех ледяным взглядом.       — Ещё раз кто-то что-то в кого-то кинет, и сразу вылетит за дверь. Мы играем, а не устраиваем кровавое побоище.       Все, кроме Линвэнь, послушно садятся ровнее и складывают руки на коленях. Злить Се Ляня не стоит, потому что воспитательных пиздюлей прописать он может даже Хуа Чену, что уж говорить об остальных.       — Нет, ну давайте признаем, что это кто-то из них двоих.       — Да блядь почему?!       — Ну, возможно, потому что под определение «тупой» вы подходите больше всего? — показательно растеряно пожимает плечами Ши Уду.       Линвэнь молча берёт чай и садится рядом с Се Лянем, понимая, что это надолго.       — Во-первых, мы не трахались. Блядь, да даже если бы на Земле не осталось людей, кроме этого дебила, а мне страсть как хотелось перепихнуться, я бы лучше выбрал дерево, — закатывает глаза Му Цин.       Брови Пэй Мина ползут вверх.       — Хо-хо, да ты не просто пидор, но ещё и деревья тра…       — Ещё одно слово, и получишь в еблет, сука.       — Вообще-то я думал, что ты намекаешь на то, что Фэн Синь — бревно в постели, но всё же…       Ши Уду хлопает в ладоши, привлекая внимание.       — Давайте поступим проще. Му Цин, ты шериф?       — Нет.       — Хорошо. Фэн Синь, ты шериф?       Фэн Синь смотрит на него с нечитаемым выражением лица. На кухне что-то падает во второй раз. Судя по грохоту, это может быть Ци Жун.       — Ты так и будешь просто у всех спрашивать? По-твоему, шериф просто возьмёт и скажет, что он, ёб твою налево, шериф?       — Это вполне в твоём духе. Просто ответь на вопрос, — пожимает плечами Ши Уду.       — Нет, я мирный. Кстати, сейчас на шерифа больше всего смахиваешь ты со своими вопросиками.       Ши Уду делает вид, что не услышал.       — Итак, у нас осталось только три кандидата: я, Се Лянь и его парень.       — А Пэй Мин?       — Так, а он же проститутка.       Пэй Мин с трудом сдерживается от миролюбивого плевка чаем в лицо старому товарищу. Ши Уду сидит с абсолютно непроницаемым лицом. Линвэнь и Се Лянь понимающе переглядываются. Му Цин пихает Фэн Синя пяткой в бок. Хуа Чену похуй.       Ци Жун всё ещё не возвращается.       — Окей, с шерифом у нас тоже пролёт, — пожимает плечами Пэй Мин. — Какая досада.       — Всмысле?       — Ну тип мы не знаем его личность, — теребит диванную подушку Фэн Синь.       — Возможно, я чего-то не понимаю, но мне всегда казалось, что в этом, блядь, и состоит вся суть мафии. Потому что если бы мы знали личность шерифа, его бы тут же убили нахуй, не?       — Му Цин гений.       Линвэнь чокается с Се Лянем пятой чашкой чая.       — Кстати, если бы это был Ци Жун, то убили в прямом смысле.       — Пошёл в пизду, сукин ты сын.       Ци Жун проходит в комнату с подносом чипсов и демонстративно садится подальше в угол.       — О, нарик-фонарик, а мы уж думали, что тебя инсульт схватил в столь раннем возрасте.       — А мне показалось, что у тебя метла в заднице, и что?       Ши Уду тянется за чипсами с подноса, но Ци Жун грубо отталкивает его руку.       — Это моё, между прочим. Не учили, что чужое брать нельзя?       — А? Ты это тип не для всех принёс?       — Не-а.       Ци Жун мстительно улыбается и облокачивается на подушки позади Се Ляня.       — Это можно брать только мне и старшему братцу.       Тот в ответ только пожимает плечами с растерянной улыбкой, видя обращённые на себя взгляды.       — Большое спасибо, Ци Жун, я тоже тебя люблю. Но можно остальные возьмут хотя бы половину? Мы же столько не съедим, — начинает Се Лянь, но, видя недовольное лицо брата, поспешно добавляет: — А я тебе тогда расскажу один секрет. Только если ты пообещаешь никому не рассказывать и вести себя спокойно.       Ци Жун напряжённо вглядывается в лицо брата, пытаясь отыскать подвох, но, ничего не обнаружив, медленно кивает. Все смотрят с удивлением, даже Хуа Чен приподнимается на локтях.       — Хорошо. Тогда мы отойдём ненадолго пошептаться. Никто ведь не против?       Никто ожидаемо не против. Все сидящие в комнате недоуменно переглядываются, наблюдая за тихо закрывшейся за Се Лянем дверью.       — Я, может, чего-то не понимаю, но что это, блядь, сейчас вообще было? — нарушает тишину Му Цин.       Пэй Мин с хитрой ухмылкой пожимает плечами.       — Возможно, Се Лянь справедливо решил, что этот пидор будет всем мешать, поэтому подготовил ловушку и уже приматывает его скотчем к стулу? Я думаю, что это действительно неплохой вариант.       — Если бы это было так, Се Лянь бы и нас позвал поглядеть. Как настоящий друг, — фыркает Фэн Синь.       — Настоящих друзей он бы позвал. Но что-то я не думаю, что вы получите приглашение, — лениво тянет Хуа Чен.       Из соседней комнаты доносится грохот. Все напряжённо вслушиваются в возмущенный голос Ци Жуна.       — А вот чья бы корова мычала, — зло выдыхает Му Цин. — Думаешь, что мы плохие друзья, а сам кто?       Грудь Хуа Чена вибрирует от тихого смеха. Пэй Мин зачерпывает себе ещё попкорна. Этот мудак весьма редко опускается до разговоров с друзьями Се Ляня, так что нельзя пропустить ни единого слова.       — А вот я, к примеру, не оставлял его одного, когда Се Ляню нужна была помощь. В отличие от вас, — Хуа Чен наклоняется ниже и пристально глядит в глаза Му Цина, из-за чего тот невольно сглатывает.       — О-о-о-о, а вот это уже жёстко, — тянет Пэй Мин и начинает хлопать в ладоши. Линвэнь бросает на него осуждающий взгляд.       Ответить Му Цину мешает распахнувшаяся от пинка Ци Жуна дверь.       — Мы закончили, так что можем продолжить обсуждение, — улыбается Се Лянь, плюхаясь на свое место.       — И о чём разговаривали? С трупом, — спрашивает Фэн Синь как бы между делом.       Се Лянь пожимает плечами.       — А это тебя не касается.       Хуа Чен давит смешок в кулаке и кладёт голову на колени своему гэгэ. Се Лянь рассеянно перебирает его волосы, не обращая внимания на вытянувшиеся лица окружающих.       Линвэнь тихо кашляет.       — Я думаю, что нам стоит вернуться к обсуждению. Вы обговорили буквально всё, кроме мафии.       — Так, а было бы ещё, что обсуждать, — пожимает плечами Ши Уду. — Этот парень не оставил буквально никаких зацепок.       — Ага. Всё идёт по уже хуй знает как давно намеченному плану, так что подозрительным было бы, если Ци Жун остался бы жив, — кивает Пэй Мин. — Хотя тогда все подумали бы на Се Ляня.       Ци Жун вскакивает и уже готовится что-то сказать с гордой улыбкой на лице, но Се Лянь вовремя затыкает ему рот и обводит окружающих виноватым взглядом. А после шепчет что-то брату на ухо, заставляя того мгновенно затихнуть.       Вопросов стало ещё больше.       Вид чрезмерно удовлетворенного Ци Жуна несколько напрягает.       — Итак, у нас сейчас только два варианта: либо скипнуть, либо выпилить кого-то на рандом, — обводит окружающих взглядом Му Цин. — Есть предложения?       — Я бы пропустил. Смысл убивать кого-то наугад? — пожимает плечами Пэй Мин.       Фэн Синь скрещивает руки на груди.       — Мафия бы так и сказала.       — Да я ж, блядь, просто поиграть хочу. Заебали, суки, лишь бы убить.       Ци Жун в ответ только ехидно хихикает.       — А давайте его и пристрелим? — тут же встревает Ши Уду. — Болтает много.       — А я с тобой, червём-пидором, и мёртвый беседовать могу. Это мой лучший друг, если кто ещё не понял, — вздыхает Пэй Мин. — Просто у незнающего человека могло сложиться неправильное впечатление…       — Чувак, это грёбанная мафия, — закатывает глаза Ши Уду.       — Ты уже полчаса говоришь, что я шлюха.       Все переглядываются и только пожимают плечами.       — Нет, но объективно… — задумчиво тянет Му Цин.       — Не стоит. Пусть и дальше пребывает в счастливом неведении, — останавливает его Хуа Чен, пытаясь сохранить серьёзное лицо. Оказывается, даже у этого мудилы есть чувство юмора. Правда, просыпается оно только в моменты, когда нужно над кем-то постебаться. Как неожиданно.       — Нет, ну вы, конечно, можете меня убить…       — И сделаем это.       — Ши Уду, будь добр, завали еблет. Так вот, вы можете меня грохнуть. Но я не знаю, чего вы этим добьётесь, потому что я мирный. Кстати, а никого не напрягает то, что этот хрен очень резко перестал орать о том, что я шлюха? Просто обращаю ваше внимание перед принятием решения. Но выводы, наверное, вы можете сделать и сами.       Пэй Мин выглядит подозрительно самодовольным.       Лицо Хуа Чена озаряется ухмылкой.       — То есть ты намекаешь на то, что если бы ты был проституткой, то был бы полезен для общества, а Ши Уду слишком быстро переобулся?       Пэй Мин удовлетворенно кивает.       — Можете ещё раз объяснить, что вы хотели сказать? Просто вдруг мы думаем о разном, — тихо говорит Се Лянь, крепче сжимая пальцы Хуа Чена.       — Да, кстати. Может, Линвэнь объяснит для тупых?       — Ага, Линвэнь, специально для нашего тупого шерифа, — ухмыляется Пэй Мин.       Му Цин скрещивает руки на груди.       — Уймись, шериф не я.       — Мне стоит обратить внимание на то, что ты сказал «шериф не я», а не «я не шериф»?       — Нет.       — Ясненько.       — Так мне нужно что-то объяснять? — устало прикрывает глаза рукой Линвэнь.       — Разумеется, наша госпожа. Заткнулись, твари, и дали слово самой прекрасной женщине во вселенной.       Удостоверившись в том, что в комнате воцарилась хоть какая-то тишина, Линвэнь начинает.       — Итак. Пэй Мин обратил внимание на резкую перемену во мнении Ши Уду. Изначально тот называл его проституткой, очевидно, из своих личных мотивов. Но роль проститутки довольно важна: учитывая то, что в городе нет врача, только она может остановить убийства. Поэтому человека с этой ролью выгонять нельзя. Именно из-за этого Пэй Мин нашёл решение Ши Уду подозрительным. Так достаточно ясно?       Всё кивают.       — Короче, моё мнение очевидно. Предлагаю выгнать Ши Уду, — спокойно произносит Пэй Мин.       Ши Уду в ответ лишь устало вздыхает.       — Окей, у меня, как я понимаю, нет шансов? Могу прямо сейчас карточку вскрыть.       — Объявляю голосование, — говорит Линвэнь. — Пэй Мин принял решение. Ши Уду?       — Я за Пэй Мина.       — Ясно. Му Цин?       Тот лишь закатывает глаза.       — Я бы скипнул, но маловероятно, что меня кто-то послушает. Пэй Мин.       — Если уж пошла такая пьянка, то я за Ши Уду, — пожимает плечами Фэн Синь. — Извини приятель, но тут просто случайность, а ты наиболее странно себя ведёшь.       — Хорошо. Ши Уду, загни два пальца. Пэй Мин тоже. Хуа Чен?       — Похуй, пусть будет Пэй Мин.       — Пацаны, да вы чего? — вскакивает Пэй Мин. — Вы чего, охуели? Это, блядь, он, вот триста процентов.       Хуа Чен приподнимается на подушках.       — Да поебать кристаллически. Если ты не мафия, в следующий кон пристрелим его. В чём проблема?       — Вы меня, блядь, убить собираетесь, действительно, в чём проблема.       — Замолчали. Ци Жун убит… Се Лянь?       — Насколько я понимаю, мой голос решающий? — нервно улыбается он. — Тогда я выбираю Пэй Мина.       — Да ну переебать меня колчаном.       Линвэнь постукивает ручкой по столу.       — Итак, по итогам голосования у нас убит Пэй Мин. За него четыре голоса. Прошу, вскрой свою карту.       Пэй Мин оглядывает окружающих и бросает карточку на пол.       — Мирный я, сука, мирный я, ебать вас налево.       — Просчитались, бывает, — пожимает плечами Му Цин. — Чего орёшь, хуже было бы, если бы в переулке так же по ошибке пристрелили.       — Да с такой компанией это было бы лучшим исходом.       — Да я тебя умоляю, — осуждающе смотрит Ци Жун. — Какой ты несчастный, как не повезло.       На пару мгновений воцаряется тишина, прерываемая только тихими «действительно».       — Итак, вы промазали, поэтому игра продолжается. Город засыпает, а я настоятельно попрошу Пэй Мина и Ци Жуна молчать и никак не комментировать происходящее, чтобы ненароком не испортить игру нашей мафии. Пэй Мин, это тебя особенно касается.       — Это ещё почему?       — Скоро поймёшь, не волнуйся.       — Блядь, это точно Ши Уду, вот я клянусь.       — Да уймись уже, ты умер.       — Вместо тебя, тварина.       — Город засыпает, ещё раз. Хорошо. Все закрыли глаза.       — Мне не нравится, что Ци Жун слишком спокойно и миролюбиво себя ведёт. Я боюсь закрывать глаза, вдруг он перегрызёт мне глотку.       — Фэн Синь, может быть, у Се Ляня проявился педагогический дар, и он сумел наставить заблудшего отрока на путь истинный?       — И поэтому он просто меня придушит, потому что пачкать чужой ковёр кровью плохо, потом хрен отстираешь?       — Не волнуйся, Фэн Синь, он правда будет вести себя хорошо, — вздыхает Се Лянь.       Хуа Чен с сомнением переводит взгляд на улыбающегося Чеширским Котом Ци Жуна.       — Ага. Потому что мы со старшим братцем теперь в одной команде.       — Блядь, чего? — кривится Му Цин.       — Ничего, Му Цин, просто мы с ним договорились.       — Гэгэ, скажи честно. Ты его чем-то прикормил?       — Не своей едой уж точно, — бубнит под нос Фэн Синь, после чего все, кроме Хуа Чена, начинают натянуто улыбаться, пытаясь сдержать смех.       — На самом деле Ци Жун хороший. И ещё он любит меня. Меня и месть.       — … Это вот прям нихера не успокаивает, Се Лянь. Теперь его лыба кажется ещё более жуткой.       — Он похож на подделку клоуна из фильмов ужасов.       — Просто. Закройте. Рты. Заебали, — вмешивается Ши Уду, который до этого момента единственный сидел молча и с закрытыми глазами.       — Если я бесконечно буду пытаться вас всех усыпить, то мы умрём от старости, а не пули, — устало прихлёбывает чай Линвэнь. Хотя все бы поняли, если бы в её кружке было и что-то покрепче.       Только после этого все замолкают и прикрывают глаза, позволяя Линвэнь удовлетворённо вздохнуть.       — Итак. Просыпается проститутка.       Со стороны Пэй Мина слышатся грохот и несвязная, возможно, из-за прикрывающей его рот руки Линвэнь речь.       — Я просила тебя быть тише. Видишь, даже Ци Жун себя нормально ведёт. Ещё раз начнёшь орать, и я выпну тебя из комнаты. На кухне чтоб посидел и успокоился. Понял? Хорошо. Итак, проститутка выбирает, с кем проведёт ночь. Хорошо. Проститутка засыпает, просыпается мафия. Пэй Мин, вот только попробуй.       Пэй Мин молчит подозрительно долго. И подозрительно послушно.       — Он либо пиздец в каком ахуе, либо его уже нет в живых.       — Му Цин, давай позже поговорим об этом. Не провоцируй лишний раз.       — Ага. Не шебурши говно, пока не воняет.       Пэй Мин не отзывается даже на это.       — Ну всё. Пизда. Помянем парня.       — С каждой вашей репликой шанс того, что мафия кокнет именно вас, может становиться всё выше и выше. Подумайте об этом.       — Эй, Хуа Чен. На что это ты намекаешь.       — На то, что вам нужно заткнуться, а мафии — убить кого-то.       — Да, госпожа.       — Слушаюсь, восхитительная богиня моего сердца.       — Прекрасно. Итак, мафия делает свой выбор. Оу.       Линвэнь замолкает.       — Извиняюсь, что вмешиваюсь, но хотелось бы выразить своё почтение мафии.       — Тут такая ситуация, что я даже не буду ругать Пэй Мина за то, что он комментирует. М-да.       — Да что там блядь у вас происходит? — шипит Му Цин.       — Скоро узнаешь. Итак, мафия сделала свой, кхм, выбор. Мафия засыпает, просыпается шериф. Кого проверяет шериф? Хорошо. Шериф узнал ответ и засыпает. Просыпается город.       Всё открывают глаза и оглядываются.       — Так что за ебатня у вас с мафией?       — Ну, как тебе сказать… Сегодня умерли двое.       В комнате повисает тишина. Се Лянь давится чаем. Ци Жун победно смеётся.       — А так, блядь, вообще можно? — хмурится Фэн Синь.       — Да, если убить человека, к которому пришла проститутка, — разводит руками Линвэнь.       — То есть у нас просто пиздецки везучая мафия, ты это имеешь в виду? — закатывает глаза Му Цин.       — Да. Кстати, ты умер. Ты и Ши Уду.       Му Цин замолкает на мгновение, а после вскакивает с подушки.       — Так вот, кто у нас шлюха! А я-то думал, почему это ты так гасишь Пэй Мина.       — То есть это он? — радостно восклицает Фэн Синь, присоединяясь к общему веселью.       Ши Уду сидит с абсолютно непроницаемым выражением лица.       — О, это вполне в духе этого пидора, — кивает головой Пэй Мин, поглаживая лучшего друга по волосам. — Не повезло тебе, дружище? Загасили, как и меня?       — Справедливости ради, ты тоже ошибался, считая его мафией, — лениво тянет Хуа Чен.       — Кстати, господа. Обращаю ваше внимание на то, что это голосование решит судьбу игры. В живых у нас только три игрока: Се Лянь, Хуа Чен и Фэн Синь. Кто-то из них шериф, кто-то является мафией, а третий — мирный житель. Решайте с умом. Остальных прошу заткнуться, вы мертвы. Пытающихся вступить в контакт с живыми буду бить.       Фэн Синь тут же поворачивается к Се Ляню.       — Короче, Хуа Чен точно мафия, вот я клянусь.       Тот в ответ только фыркает.       — Ну разумеется, это я, кто ж ещё.       — Нет, Се Лянь, ты послушай меня. Хоть один раз. Я шериф, окей? И я проверял Му Цина и Ши Уду, так что мафию не нашёл.       — Кто бы, блядь, сомневался.       — Сань Лан, пожалуйста, пусть договорит. Может, хоть что-то умное выдаст.       Фэн Синь смотрит с немым укором.       — М-да уж, два мужа, а сатана одна, — вполголоса замечает Ши Уду.       — Ладно, я понимаю, что ты мне не веришь. Но просто подумай, кому из нас могло так крупно повезти, что сразу двоих завалить удалось? Точно не ты и не я. А у этого хмыря удачи полные карманы.       — Тут не в удаче дело. Теорию вероятностей и элементарную психологию знать надо, на этом вся мафия и держится, — кривит губы Хуа Чен.       — Да мне похуй, абсолютно. Короче, Се Лянь, ты меня понял. Голосуем против этого чертилы и выигрываем.       Се Лянь задумчиво чешет подбородок.       — Сань Лан, ты ведь не обидишься, если я проголосую против тебя? Чтобы выиграть.       Хуа Чен с улыбкой пожимает плечами.       — Конечно, нет, гэгэ. Только я не мафия. Ты уверен в своём решении?       Хитрая ухмылка озаряет лицо Се Ляня, но он ничего не говорит.       — Итак, вы готовы принять окончательное решение?       — Да, капитан.       — Мне нравится этот новый титул, теперь все обращайтесь ко мне так. Фэн Синь, против кого ты голосуешь?       — Хуа Чен.       — Хуа Чен, ты?       — Фэн Синь.       — Се Лянь?        Тот лишь пожимает плечами.       — Хуа Чен.       — Итак, выбор сделан. Хуа Чен, положи, пожалуйста, свою карточку так, чтобы все видели.       — Бля-я-я, — тихо выдыхает Пэй Мин.       — А может, сделаем интереснее? Пусть сначала вскроется Фэн Синь, — предлагает Ши Уду.       Линвэнь хмурит брови, но после улыбается и кивает.       — Да, так действительно будет интереснее. Фэн Синь?       — Ну, как я и говорил, я шериф.       Карта со шлепком опускается на стол. Брови Хуа Чена медленно ползут вверх.       — Гэгэ…       Линвэнь тихонько покашливает, пытаясь удержать рвущийся наружу смешок.       — Теперь Хуа Чен.       Все с минуту пялятся на карточку мирного жителя, после чего медленно переводят взгляды на улыбающегося Се Ляня и откровенно потешающегося над ними Ци Жуна.       — Старший братец провёл вас, идиоты.       Линвэнь разводит руками.       — Могу только поздравить мафию с победой. Хотя до сих пор не понимаю, как так вышло.       — Я, если честно, тоже, — вздыхает Се Лянь.       — Да и мы все как бы немного в ахере, — растерянно зачёсывает волосы назад Му Цин.       — Дай угадаю, Се Лянь, ты пообещал этому придурку, что убьешь нас всех, и поэтому он сидел так спокойно? — скрещивает руки на груди Фэн Синь.       Се Лянь кивает.       — Мне и самому давно хотелось так сделать, если быть откровенным.       — Не понял.       — Да ну нахуй такие откровения, — отползает подальше Пэй Мин. — Ты только не выкладывать, пожалуйста, что у тебя ещё на уме, а то мне как-то страшно.       — Хочешь я расскажу, что хочу с вами сделать? — улыбка Хуа Чена выглядит зловещей.       — Не надо, Сань Лан. Я уже их убил.       — Вот именно, мой старший братец самый лучший. Правда, мы работали командой, так что без меня вряд ли бы что-то получилось…       — Могу ли я поблагодарить тебя за то, что ты грохнул их всех, гэгэ?       — Не стоит. Я всё же получал удовольствие.       Всё присутствующие оживляются.       — Ебать, Се Лянь…       — Не понял.       — Се Лянь, какого, блядь, хуя?       — Мне надо выпить.       С эти все соглашаются.