Часть 4

«Там, где другие строят стены, Мы построили мосты»

—Мот

Глава 4 Что это? Бабочки в животе или настолько внезапное осознание всего, что происходит? «Лесенок». Никто никогда не называл её так, но почему-то от этого слова внутри что-то расцвело. И плевать, что на улице глубокая осень. Дальше было три часа разговоров. Поначалу о деталях проекта, датах съемок и возможности презентовать его на экранах не только столицы, а и всей страны. Потом тема медленно смешалась с обсуждением студенческих времен, когда они были еще «молодыми и перспективными белорусскими парнями, которые даже не подозревали куда занесут их жизненные пути». Кстати, отсюда Олеся узнала, что Загайский тоже беларус. Как и Шевелев. А все вместе они учились в Минском институте культуры. —Надо будет как-то вместе сгонять в Питер, давно там не был. Тем более теперь у нас есть прелестная проводница.—Шевелев с легкой ухмылкой перевел взгляд на Олесю, потом на Макса, который все так же держал руку на спинке соседнего стула. Шевелев все понимал. Он понимал даже больше, чем сама Олеся. С самого начала. С первого дня их встречи. Загайский рядом лишь тихо выдохнул, пытаясь приглушить уж слишком непричастную ему улыбку. —Хм.—Артем опустил взгляд на наручные часы.—15:00. Время вкусно покушать и хорошо провести время. Как не счет Тайского ресторана? —Отлично!Мы тогда с Олесей в павильон сходим. А вы подождите в холе. Буквально пять минут. Коридоры по большей части опустели. Сейчас практически все были на обеде, кто в местной столовке, кто в ближайших кафе , поэтому лифт ждать даже не пришлось. —Извините, я смогу сейчас зайти к Оксане после обеда? Она просто обещала помочь разобраться кое с чем. Олеся смотрела на летящие вдоль стеклянных стен лифта этажи. Только сейчас она заметила, что они действительно идентичны. Даже расположение дверей и вазонов рядом с ними, всегда справа. Помощь ей, на самом деле, не нужна. Просто Олеся не уверена, что смогла бы продолжать работать прямо сейчас. А у Окс отдельный кабинет, в котором можно и кофе выпить и подумать обо всем. —Не думаю, что мы вернемся к концу рабочего дня. Сможешь зайти завтра. —Мы? Загайский искренне удивился, будто все было итак предельно ясно. —Ну да. Ты едешь с нами. Думаю, тебе тоже не помешает развеяться. О, ещё как помешает ей такое «развеивание». Ещё чуть чуть времени рядом с Максимом и она точно сойдет с ума. Хотя отходить от него тоже не хочется. Просто нужна определенная дистанция. Как «В метре друг от друга». Было бы отлично. Только сейчас в отражении стекла Олеся заметила, что Загайский улыбается, смотря на неё с высоты своего роста. Даже не отрывая глаз и не пытаясь скрыть. У него безумно красивая улыбка. Как же ему идёт улыбаться. —А… Я просто думала… Прозрачная дверь распахнулась, впуская свежий воздух. Вот они на нужном этаже. Наконец то. В коридоре все так же пусто, как и в павильоне. Олеся захватила забытый на стуле телефон и, пока Загайский расписывал какие-то дела и задачи в общем чате, отошла в уборную. С груди вырвался тяжелый выдох. По ощущениям она все это время находилась под водой и не могла нормально дышать. О божечки. Внутри смешались самые разные чувства, начиная от бабочек в животе, заканчивая тараканами в черепной коробке, которые так и рвались вылезти наружу и испоганить тут все. Дрожащими от выброса адреналина пальцами Олеся быстро напечатала сообщение Кате. Собрать слова в кучу невозможно, поэтому получилось что-то несуразное, больше напоминающее рандомный набор слов. Понадеявшись, что подруга и так поймет посыл, сообщение было отправлено. Ещё несколько секунду на то, чтобы что-то переварить. В головне резко всплыла та фраза. «Лесенок». Это как Леся, но уменьшительно ласкательное. Почему именно эта форма имени ? Лесей её назвал только дедушка, когда та была совсем маленькой. Удивительное чувство защищенности и дома. Дома, где ждут. Где всегда пожалеют и передадут подарки от зайчика. Где не важно какие у тебя достижения и сколько балов ты набрала на итоговой контрольной по русскому. Где любят безвозмездно и искренне. Дома, который она потеряла с уходом дедушки. По щеке скатилась слеза. Ей не было грустно. Она была счастлива. Улыбаясь в зеркало, рукавом она вытерла соленую воду с кожи. Иногда люди не подозревают, как одним своим словом могут стать для кого-то домом. Лесенок. В холе было прохладнее, чем в остальном здании. Не удивительно, ведь тут всегда открываются двери, а кондиционеры не успевают перегореть такое большое помещение с кучей плитки и стекла. На диванчике около ресепшена их уже ждали. Рядом с Сережей сидела Люда и Олеся в мыслях выдохнула, поскольку довольно странно было бы поехать в ресторан в компании четырех парней, будучи единственной девушкой. Так уже явно лучше. Артем активно что-то доказывал Шевелеву, но в ответ получил только пинок коленом в ногу. Тот уже хотел закатать недовольно глаза, но, увидев Олесю с Максимом, лишь тихо кинул какую-то фразу сидящему рядом другу. Серёжа кратко хихикнул, назвав его дураком. И все же— все мальчики такие мальчики. Передняя дверь черного БМВ открылась и Максим пригласительным жестом указал Олесе на место рядом в с водителем. Остальные поехали машиной Шевелева, так что она уверено заняла почетное место. Ну улице была неприятная слякоть. Машина как никогда радовала её сердце. Не хотелось бы сейчас идти куда-то пешком. Впрочем, судя по прогнозам, погода не собиралась улучшаться, а наоборот все идёт по спадающей. Двигатель завелся и большая многоэтажка начала отдаляться, на замену ей пришел шумный город. —Не холодно? Можешь печку сильнее включить и направить воздух.—Не прошло и пять минут, как они остановились на светофоре.—Вот тут, двигай куда удобно. —Все отлично. Даже лучше, чем в метро. —Приму как комплимент. Максим хмыкнул, бросая улыбку в ответ на оценку комфорта его машины. Сейчас на его лице совсем не осталось той строгости, а наоборот, он как будто полностью расслабился и просто искренне проживал все моменты. —Можно вопрос? —Хм, попробуй. —Почему, Лесенок? На секунду он прищурился, а потом, улыбнувшись и кивнув самому себе, обернулся к Олесе. —Леся-Лесенок. Мне показалось это довольно ми… приятным, или… ну вообщем ты поняла. —Спасибо вам. — За что? —Не знаю. Наверное, за то, что еще не выгнали меня с практики. —Ох. —Ну студенты, говорят, что вы… —Злобный, агрессивный и всех только вывожу. —Ну, это если грубо. —Думаю, это ещё не грубо. —Ладно. Дождь за окном усилился и теперь то там, то там начали открываться цветные зонты. —Некоторые люди не понимают насколько серьезная работа в проф-кино.—Его голос звучал умерено, ровно, спокойно. Но не пугающе и строго. Наоборот.—Я никогда не пытался кого-то обидеть, мне не к чему переходить на личности. Я лишь хочу показать насколько важно соблюдать дисциплину в нашей профессии. Ничего невозможно добиться, если тебе плевать на самоконтроль. Нарушая хоть какую-то часть процесса, вся цепочка медленно, но уверено начинает рушиться, отпадают маленькие винтики и механизм больше не может достойно функционировать. —Почему вы не выгнали меня сегодня утром? —Потому что не захотел. Не смотря на московские пробки, у ресторана они оказались спустя почти 15 минут дороги. Само заведение располагалось на втором этаже и представляло собой два небольших зала, увешанных разными растениями и лианами. В дальнем зале почти небыло посетителей, всего две девушки, которые работали за ноутбуками, параллельно попивая напитки с высоких стаканов, поэтому они заняли большой столик у окна. Тут была спокойная атмосфера и, в отличии от многих подобных заведений, даже не играла музыка, а в воздухе приятно пахло свежестью. Несколько раз просмотрев меню, Олеся остановилась на «ТОМ КХА ГАЙЕ», что, переводя на понятный всеми язык, значит кокосовый суп с курицей. Изощренный выбор блюда явно предполагал собой выбор такого же по статусу напитка, но все же всеми знакомый лимонад куда сильнее гарантировал факт того, что, если Олесе срочно понадобиться запить первый пункт её заказа, она не захочет блевануть ещё и от второго. Люда инициативу с сомнительным супом поддержала, в то время как парни обошлись обычной лапшой. Заказ у них приняла милая девушка официант в светло розовом сабае и от такой тематичности появились ощущение, что сейчас они не в центре Москвы, а где-то в местной кафешке среди невероятных лесов Таиланда. Ощущение остается ровно до момента, пока в окне не появляется серый пейзаж многоэтажек. В ожидании блюд они разговаривают обо всем и Олеся даже, кажется, начинает вливаться в компанию. Загайский рядом с ней хохочет, вспоминая как они с Горохом на первом курсе решив сбежать с последней пары у, как сказал сам Максим «Змея Горыныча», влетели в стеклянные двери, накануне уж слишком хорошо вымытые и незаметные, и разбили их в дребезги. После пробежки под дождем его кудри потеряли прежнюю укладку и превратились кучку хаотичных завитков. Загайский выглядел уже не как Загайский. Как-то по домашнему что ли. —Кстати!—Артем опустила взгляд на лежащий рядом небольшой рюкзак и, покопошившись в нём пару секунд, достал небольшую коробочку с надписью «Между нами». Сергей, сидящий слева от него, вдохнул со словами «а я знал».—Сыграем? —Артееееем.— Горох, кажется, уже не раз видел эту нечестную коробку.—Когда уже там закончатся вопросы? —Никогда, Серый, смирись. —Есть ли у нас выбор, маестро? —Конечно, нет.—Он вытянул стопку карточек и положил её на стол.—Суть игры заключается в ответе на вопросы. Мы по очереди тянем карточки, читаем в слух вопрос на них и даем ответ. Если все остальные согласны с тем, что ответ достаточно развернутый, ход переходит к следующему игроку. И так по кругу. —Тогда сам и начинай.—Загайский пододвинул к другу одну из карточек. —«Какой самый стыдный момент из вашей жизни?». Хм.—Он свел брови.—Наверное, когда я в пятом классе прогулял все уроки, а потом, придя домой, увидел, что моя классная руководительница на кухней с мамой пьет чай. Даже боковым зрением Олеся заметила как же сильно закатились глаза Максима в следующую секунду. —Дай угадаю, ты весь день в библиотеке читал стихотворения Лермонтова? Или доделывал все задания со звездочкой с учебника математики? Не засчитано. —Ну я не помню что-то другое! —Тебе напомнить?—На лице Загайсокого появилась ухмылка, дающая явно понимать, что лучше самому вспомнить что-то. —Ладно, ладно.—Он снова повалился в мысли. По движущемся бровям можно было отследить, как он отсеивает то, что явно лучше не рассказывать.—Однажды в Венеции мы с девушкой решили покататься на каноэ. Вот, а там одна лодка была пустая вообще, не было рядом никого и я почему-то решил, что, наверное, её можно взять и просто потом вернуть. Вообщем, спустя десять минут за нами гналась водная милиция и мы вместе на абсолютно нулевом итальянском пытались объяснить местным ментам, что мы «non locale» и просто «non lo sapevo», что так делать нельзя. —Когда ты успел сгонять в Венецию? —У тебя была девушка? —Это не входит в вопрос. Отстаньте. —Хорошо, засчитано. Олеся, твоя очередь.—Люда рандомно достала одну из карточек и отдала Олесе. —«Что способно изменить мир?».—Наверняка, тут можно было бы сказать что-то на подобии «люди способны изменить мир, все в наших руках», но ответ был слишком прост, без лишней философии.—Любовь. Парень рядом с ней прикусит губу, невольно растянутую в улыбке, читая свой вопрос. —«Что для вас значит слово «любовь»?». То, что способно изменить мир, меняя людей в нём. Их глаза встретились на долю секунды. От Максима приятно пахнет сладкими духами. Этот запах невозможно уловить на расстоянии, но сейчас, когда их плечи касаются друг друга, он наполняет все лёгкие, оставляя там след. Парень снова заводит руку ей за спину, опираясь на спинку дивана. Горох отвечает на очередной вопрос, от чего Шевелев рассыпается искренним смехом, пиная его под столом в ногу. Так и не добившись достаточно развернутого ответа, они начинают разгонять тему про планы на Новый год, хоть и до него ещё не близко, обсуждая что лучше: теплая страна на каких-то островах или родная атмосфера вечного гололеда и вкус оливье. Олеся пока не решила где проведет праздники, наверное, съездит к родителям или, как в прошлом году, они застанут салюты у выхода из метро, потому что Дима слишком долго в магазине выбирал какой лук лучше брать к салатам. Кокосовый суп оказался ещё той подставой, из-за чего пришлось своровать помидорку черри с тарелки Макса, пока тот отвернулся, чтобы взять салфетку. Впрочем план был провален и ее поймали с поличным. Но, вместо наказания, лишь пододвинули тарелку поближе. «Итак порция слишком большая для одного». Закат за окном накрыл пасмурный город, бросая розовые лучи на крыши домов. По немного начали зажигаться уличные фонари и свет в окошках кофеен и магазинов. Дождь утих, одинокими каплями воды разбиваясь об асфальт и погода стала более чем приятной, хотя холодный ветер все ещё пронизывал до самых костей. Девушка официант забрала счет, поблагодарив за посещение. Она все так же улыбалась, грациозно перемещаясь по залу, который ближе к вечеру начали заполнять шумные компании или просто парочки, что мило общались за небольшими столиками. Внутри было много смешанных чувств, не то усталость, не то наоборот слишком много энергии. На её просьбу подвезти до ближайшего метро, Загайский лишь фыркнул вставляя ключ в замок зажигания. «Мы только в офис быстро заедем что-то забрать и скажешь адрес квартиры». Странно видеть этот огромный вечно шумный офис таким: пустым и одиноким. Рабочий день давно закончился и тереть тут не осталось почти никого— уборщики, работники обслуживания и поодинокие люди в костюмах. —Хм, файл, кажется, забыли перенести на диск.—Максим сидел за своим столом, быстро переключая вкладки ноутбука.—Надо чуть подождать пока загрузится. Он вставил переходник в боковой разъем и откинулся в кресле. В кабинете все такой же приглушенный свет и идеальная тишина. Олеся рассматривала настенные полки, уставленные разными дисками, которые уже, наверное, и сложно где-то произвести, журналами и книгами. Коллекция внушительная. Она аккуратно взяла в руки небольшую коробочку с диском. —Это «Парк Юрского периода». Мой любимый фильм детства.—Его голос раздался небольшим эхо.—Когда был мелким, безумно боялся его смотреть, но все равно включал эту кассету на повторе. Однажды мама даже спрятала её. —Никогда не видела. Я в детстве Винкс смотрела. Максим засмеялся, подходя ближе к полкам. —Никогда не думал, что у нас такая большая разница поколений. —Скорее интересов. —Смотри.—Загайский достал с верхней полки пленочную кассету, явно побитую временем.—Это один из первых «Микки Маусов». Его мой дед как-то с Америки привез. —Вау. Для этого же нужен какой-то особый проигрыватель? —Да, но тут снова благодарность моему деду. Он был ценителем кинематографа. —Получаеться, у вас своего рода династия? —Ну почти. Олесю всегда захватывали подобные истории, когда профессия предавалась из поколения в поколение. В её семье ничего подобно не было, а выбор института для обучения являлся болезненной темой. Её взгляд пал на небольшой полароидный снимок. Он сделан явно с высокой точки: вид на город в оранжевом закате. —Красиво. —О, это…—Максим повертел картинку в руках.—Х-хочешь покажу? Если у тебя конечно есть время. Так мило и нелепо наблюдать за этой смущенной улыбкой, когда Загайский выходит из строго классического образа и пытается быть как можно вежливее и аккуратнее. —Планов на вечер нет, так что не смею отказываться. —Отлично. Пластиковая карта открыла большую металическую дверь в самом конце коридора. Когда они были тут сегодня, Олеся даже не заметила, что на верхнем этаже есть что-то, помимо конференц-залов. Перед ними появилась лестница, которая поднималась куда-то вверх к еле заметному люку. —Сможешь забраться? Парень включил лампу. Отлично, тереть ещё лучше видно, куда она будет падать в случае чего. —Думаю, да. —Я тогда первый? Открою люк. Тут не страшно, как может казаться. Максим ловко в несколько секунд поднялся и отодвинут вверх дверцу. Было бы славно, если бы Олеся смогла так же грациозно преодолеть этот путь. Но пока она лишь нервно стояла на второй ступеньке с полным ощущением, что под ней уже минимум двадцать пять этажей в бездну. Так, хорошо. Вроде, конструкция крепкая. Если выдержала двухметрового Максима, значит и с ней справится. Шаг, ещё один, за ним ещё. И вот она хватается за крепкую руку, которая помогает ей забраться на ровную поверхность. Отпускать руку, зная, где они сейчас не хочется, но будет довольно странный физический контакт. Она аккуратно поднимается с корточек, все ещё боясь потерять равновесие. Перед глазами расстилается безгранное небо, окрашенное в розовые оттенки, что будто касается крыш высоток, укрывая их своей пеленой. Она неуверенно подходит за парнем ближе к краю. Кажется, что сейчас они совсем в другом мире, где нету больше никого. Тут не слышно гула машин и запаха бензина, хронически живущего в городе снизу. Ветер слегка развивает волосы, путая их, но даже он уже не кажется холодным, а наоборот— до мурашек теплым. Олеся наконец выдавливает из себя несколько слов, которые даже примерно не описывают то, что сейчас находится перед ними. — Как красиво. —Безумно. Но Максим не смотрит ни на закат, ни на город. Его взгляд все так же прикован к маленькой девочке в огромном розовом худи, в котором при желании можно утонуть. Девочка поднимает на него большое карие глаза. Девочка хочет сказать так много всего, но не способна вместить это в грани русского алфавита. —Что? —Ты. В следующую секунду Олеся чувствует, как его губы накрывают её, а тёплые руки скользят на талию. Мир вокруг вдруг перестает быть чем-то важным, стрелки останавливают свой ход. Есть он и она. Больше ни-че-го. Она вдыхает сладкий запах в перемешку с ментолом, будто желает навсегда отпечатать его в своей памяти. Чтобы точно никогда не забыть. Никогда не потерять. Его теплое дыхание обжигает, но от этого ещё сильнее хочется ощущать эту боль. Они стоят на крыше многоэтажки. Он прижимает её к себе крепче, обещая никуда не отпускать. А ещё показать Микки Мауса на старой пленочной кассете. Она путает свои пальцы в кудрях, поднимаясь выше на пальцах, чтобы уткнуться в теплую шею. Чем закончится их история? Да кто это знает. Важно то, что есть у них сейчас.