Глава 1

Снейп сидел за столом, подперев висок кулаком, и не отрывал взгляда от Гермионы, которая сидела напротив. Его усталость была заметна, и он, не стесняясь, рассматривал студентку с такой внимательностью, что мог бы воссоздать по памяти узор ее веснушек. Этот бесцеремонный взгляд ее обжигал, и оба они об этом знали. Гермиона старалась не встречаться со Снейпом глазами, все ее внимание было сосредоточено на окне, за которым ночной прохладой дышало лето 1997-го… То и дело по ее спине прокатывались волны мурашек. И было ужасно грустно и вместе с тем все еще хорошо, ведь пока разговор не случился, все оставалось по-прежнему не досказано, не обнаружено, не пресечено. Да и разве можно было пресечь это? Взгляд Снейпа становился осязаемее. Гермиона и сама понимала всю глупость своего положения. Верила, что пройдёт само. Кому в ее возрасте удавалось избежать влюбленности в преподавателя? В самого неприятного, противоречивого и безжалостного преподавателя. —Мисс Грейнджер… — Снейп начал вкрадчиво, с очаровательно хищными прищуром, и она выпрямилась, придавая себе как можно более уверенный вид, — скажите… что будете делать, когда закончится война? И снова оглушительно долгая тишина. Под его пронзительным взглядом Гермионе стало тяжко и тесно в себе самой. «Что будет?» — думала она и не видела перспективы. Состояние войны уже стало привычным, и казалось, без борьбы, без выживания, без надежды и потерь уже нельзя. Казалось, это никогда не закончится и Волдеморт никогда не падет, а если падет, то снова возродится. — Догадываюсь, не ответите… — Снейп мог бы показаться равнодушным, если бы не мерцание в его глазах, ставшее ей таким родным за месяцы совместной работы. — Гермиона Грейнджер не из тех, кто предастся опьянению победы. Она не станет обниматься с каждым встречным и верещать как куропатка. Ее чувства будут тихи и незаметны. В этом вся ее манера — прятать бурю в штиле заученности, ошибочно полагая, что этого никто не заметит, потому что она самонадеянная все-знай-ка… — его слова бархатным эхом отдавались от стен. Удивительно, насколько его любимая дразнилка теперь звучала так несчастно и устало. — Мисс Грейнджер… Гермиона, покраснев и не выдержав, вновь уставилась в окно. Дразнил ведь он ее любя. — Куда вас занесло… — покачал головой, слабо улыбнулся редкой и оттого чудовищно подчиняющей улыбкой. Нет, не улыбкой — легким движением тонких губ, сопровождаемым приглушенным хмыканьем, невыносимо добрым и грустным. И Грейнджер снова на него посмотрела. В ее глазах защипало от невыносимой нежности. — Вы уедете к магглам, — Снейп затарабанил пальцами по столу. — Найдете… кого явно захотите найти. Вернете им память. Я расскажу о распространенных ошибках, дам рекомендации. А дальше… «А дальше… вы убьете Дамблдора, спасая задницу Драко, профессор, и этим окончательно изберете сторону», — отвлеченно подумала она, а потом побледнела от мелькнувшей страшной мысли. Снейп тоже замолчал: она думала слишком громко. — Ладно. К чему все это? — с запинками, сквозь зубы, почти выплюнула она. Во взгляде Снейпа появились стальные ноты. «Нам—ничего—не—светит. Вы должны это понимать», — прозвучал он в ее голове лекторским тоном. И снова тишина. Грейнджер отвернулась к окну. — Разве кто-то… — начала было она, но осеклась, тщательнее подбирая слова, которые казались непосильно тяжелыми и встающими поперёк горла. — Разве кто-то, — она горько хмыкнула. — Разве. Кто-то. Выдвинул. Гипотезу? Снейп улыбнулся уголками глаз, явно хваля ее за сообразительность. Если он расщедрился на легилименцию подобного рода, то это означало одно: их подслушивали. Поскольку он намекнул на помощь и на родителей, подслушивал кто-то из Ордена Феникса. — Немота, — сказал он. — Разве… —перебила она, но он продолжил. — Сильнее слов, мисс Грейнджер. «Вы умеете влюбленно молчать». — Ну уж нет. Нет! — воскликнула она. — Разве кто-то заявил об этом «научному сообществу»? Чтобы появился антитезис, нужен тезис. Так кто его выдвинул, профессор Снейп? Кто счел гипотезу логичной? Допустимой? — вуалировала она свои чувства под эгидой научной терминологии. «Разве вам кто-то помешал жить своими чувствами? Разве кто-то признался?» — ворвалась она в его сознание легилименцией, но поскольку была неопытна, то сразу покачнулась от головокружения. — Никто, профессор Снейп. В вашем научном сообществе нет безумцев. — Восемнадцать лет преподавания, мисс Грейнджер… — процедил он. Она несчастно заулыбалась, закивала, закипая от гнева и его слишком холодного спокойствия. — Научились определять… — протянула она и тотчас добавила, сразу же пожалев об этом: — уровень своего самомнение да и только… Субординация, которая являлась основным требованием в их ассистенстко-мастерских отношениях, потерпела новое ранение, но Гермионе Грейнджер было плевать. Только что Снейп расстрелял ее маленькое хрупкое счастье. Теперь все будет иначе. Он угрожающе медленно подался вперед. — Штиль куда интереснее игривых бурь. Именно из-за его обманчивости происходят все беды, мисс Грейнджер. «Я у вас во взгляде, на губах и в нелепейших проявлениях заботы. Остановитесь, Гермиона. Дамблдор использует вас, как только узнает». Грейнджер подскочила, как пружина, и нервно подошла к окну подышать, но успокоиться не смогла и снова резко обернулась, так что мантия ее впечаталась в подоконник, собираясь гармошкой. Снейп и бровью не повел. Первой реакцией Гермионы была обида. Ведь Снейп тоже отличился. Сначала взял именно ее в ассистенты, когда потребовалось создание лекарства от вируса, который выпустил Волдеморт. Этим Снейп уберег ее от вступления в ряды Пожирателей, на котором настаивал Дамблдор. Потом его приходящие на подмогу заметки на полях книг, которые она читала с его же подачи. Потом обсуждения книг, других книг: ее любимых, затем — его. Он помогал ей с бессонницей. Когда они с Роном попали в лес и спасались от Пожирателей, именно он вырубил преследователя и кивком головы намекнул, в какую сторону следует бежать. Именно он помог эльфу, когда тот обжегся на кухне и, никому не нужный, нуждался в лечении. Гермиона тогда одна осталась выхаживать его, и мазь чудным образом сама собой оказалась в шкафчике Помфри, хотя та клялась, что точно проверяла его и баночки все до единой закончились. Ничего, мадам Помфри, дело не в вашей памяти — просто в ту ночь профессор вернулся с задания и нашел в себе силы. Благородный. Упрямый. Характерный негодяй, которому было поручено ликвидировать подругу Поттера — так сказал Дамблдор, и хоть она со Снейпом это никогда не обсуждала, ей было ясно, что он знал о ее осведомленности. Снейп не оставил ей никакого шанса в него не влюбиться. «Меня ли Дамблдор подловит?» — Гермиона сощурилась. — Вы умная, мисс Грейнджер. Вы засчитываете антитезис, и синтез появится сам собой. Научное сообщество подождет ваших выводов. «Прекратите расходовать силы. Тот, кто нас подслушивает, пытается разобраться в метеорологическом исследовании. Дамблдору придет скучнейший отчет». Итак, тезис-антитезис-синтез. Один минус один — ноль. Ему нужен нейтралитет. Беспристрастность. Грейнджер поджала губы. Опять прочитав ее мысли, Снейп кивнул и не особо удивился, когда она поставила неаккуратный ментальный блок. — Рекомендации дадите сейчас? — елейно поинтересовалась она. — Записывайте. С новой силой замаячила мысль. «Не выживет. Не отпустят». Гермиона замотала головой. — Лучше по мере поступления проблемы. — Сейчас. — Нет… — она зажмурилась, уже не сдерживая слезы. — Я забуду, я могу напутать, когда дойдет дело до восстановления памяти. — Соберитесь. Но она уже плакала, понурив голову, и Снейп тяжело вздохнул. — Может быть… Однажды, мисс Грейнджер… но… — помедлил он, переводя тему. — Лучше запишите еще и сейчас. Чтобы восстановить память, первым делом не следует ходить в лес пятого числа… Часы, доселе стоявшие в его кабинете, оглушительно затикали. В голове Гермионы пронеслась пронзительная боль. Она открыла глаза, только-только осознавая, что все это время сильно жмурилась, болезненно давя веками на глазные яблоки. Стрелки на часах не двигались. Часы были ее. Она находилась в собственной спальне. Очередные воспоминания с мучительными подробностями опять нахлынули на нее, но так и не удержались и развеялись. У Гермионы Грейнджер было слишком мало сил. Когда-то созданная Воландемортом магическая болезнь добралась и до нее.