Глава 43

Дождь помогал скрыть эмоции, скрыть то, что она живой человек, а не марионетка в чужих руках. Всю жизнь за нее решали другие. Нет, незначительные решения она принимала самостоятельно, но все глобальное, что происходило в ее жизни, всегда было по чужой воле. Так она попала в Совет Теней, так она выполняла всю грязную работу для Лютера и многое другое. Сейчас же она впервые приняла глобальное решение сама. Никто больше ничего не решит за нее. Осталось только правильно сыграть свою роль. У нее нет права на ошибку. Девушка подняла лицо к небу, ловя дождевые капли языком. На личике играла легкая спокойная улыбка. В таком состоянии девушка даже не заметила, как пришла к своему дому. Дом, в котором она выросла, сейчас казался каким-то чужим. Черные, лишенные света и жизни окна, больше не привлекали, а пугали и казались глазницами дьявола. Красивый ухоженный особняк после практически года запустения внешне совершенно не изменился, но Элеоноре казался каким-то зловещим монстром, в пасть которого она шла добровольно. - Ошибкой было возвращаться сюда, - раздался тихий голос Лютера из тени раскидистого дуба возле самого крыльца. Отец посадил этот дуб в честь рождения дочери, и Элеонора очень любила проводить под ним время, но сейчас у нее возникло ощущение, что ее святыню осквернили. Чужак, укрывшийся в ее любимом месте с дурными намерениями, очернил это место. - Ностальгия знаешь ли замучила, - усмехнувшись ответила Элеонора. Впервые в жизни она не отводила взгляда от Лютера, не съеживалась под его тяжелым взглядом, а стояла перед ним, гордо подняв голову. Она всем своим видом давала понять, что им ее не сломить. Ее глаза стали холодными, как два осколка льда. Но взгляд подмечал каждую деталь в мимике того, кого она еще вчера считала если не другом, то хотя бы надежным товарищем, который хоть и поручал ей грязную работу, но всегда прикрывал спину. Если не приглядываться, то можно было бы подумать, что его лицо не выражало ничего, кроме безразличия, но взгляд выдавал Лютера с головой. В его взгляде отчетливо читалось сожаление вперемешку с болью. - Послушай, верни страницы, и мы все забудем, - мужчина все равно не забыл бы ничего, что выдавал его бегающий взгляд, но вернуть страницы было не менее важной задачей. Разумеется, от девушки не скрылся тот факт, что он избегает не то что смотреть ей в глаза, а даже просто сфокусировать свой взгляд на ней. Лютеру так было проще придать уверенности своему голосу. - Брось, Лютер. Мы оба знаем, что они являются гарантией моей жизни. Отдам и тут же умру, - Элеонора сделала два уверенных шага к нему навстречу. Мужчина будто видел дворянку впервые. От знакомой с детства непоседливой и взбалмошной девушки не осталось и следа. Сейчас перед ним стояла совершенно другая Элеонора. Гордая, уверенная и сильная, - Вот если вы прервете свои планы на середине, то я, может быть, и поверю. Она развернулась и стала подниматься по ступеням домой. Но девушка не успела даже открыть дверь, как ее схватили за руки с двух сторон. Элеонора не сопротивлялась, и даже помогла схватившим ее, проявив свою силу. Рядом с одним из рослых мужчин, крепко державших дворянку за правую руку, ударила молния. На лице мужчине промелькнул ужас, но свою хватку он не ослабил. За спиной раздались глухие шаги Лютера. - Сначала расскажешь, где спрятала страницы, а потом мы, может быть, тебя помилуем, - прошептал он ей на ухо, - А ты расскажешь, и инквизиторы помогут тебе в этом.