2. Насыщенный день

      Полдень. Жара.       Геворг торопливо свернул в распахнутые ворота конюшни. Внутри ни души. Лошади томились в загоне, конюха на соломе под навесом дрыхли. По убранному под метёлку проходу он прошёл в конец и остановился перед бочкой с водой.       — Приказано явиться! — криво усмехнулся. — Не приказано, а попросил.       Он через голову стянул с себя рубаху и несколько раз встряхнул. Придирчиво покрутил, разглядывая спереди и сзади. На плечах, спине и рукавах рубаха выгорела и была уже не коричневая, а пепельно-рыжая.       — Пойдёт.       Он повешал её на дверь денника и нагнулся над бочкой. Торопливо шумно умыл лицо и шею, отступил на шаг, отряхнул руки и глянул на штаны. Чёрные, из тонкого сукна, от пояса до колен они блестели. Он потёр ладонями лоснящиеся места.       — Да пошёл он! — зло прошептал и потянулся за рубахой. — Нет у меня других и всё тут.       Рубаху застегнул наглухо под самое горло, тщательно заправил в штаны. Затянулся широким тиснённым ремнем. На секунду замер, глядя на носы новых яловых сапог, мокрых от брызг.       — Да иди он со своими запросами, — и расстегнул две верхние пуговицы. Зашагал по проходу к воротам, на ходу выскабливая грязь из-под длинных ногтей на больших пальцах.       Да, ему приказано срочно явиться пред ясные очи сиятельного господина Дамаша Тез-Гура. Предстать перед хозяином в надлежащем виде. Видит бог, Геворг старался.       От конюшни по пыльной дороге он дошёл до казармы и как нарочно нос к носу столкнулся с Друмом.       — Красавчик! — ехидно ощерился тот.       — Сдохни!       Друм раскатисто рассмеялся.       Геворг с деланой неторопливостью последовал дальше к кованным воротам в высокой кирпичной стене. Шагнув за калитку, он оказался в саду, примыкавшем к господскому особняку сзади. А попасть ему надо на террасу, что как раз находится напротив на другом конце.       — Дендарий чёртов.       Здесь разрешалось ходить исключительно по путаным тропинкам, отсыпанным цветной галькой. Терраса, на которой Тез-Гур принимал наёмников, возвышалась над дендрарием, который оттуда был виден как на ладони. «И вот стоит он такой, ручки сложил и смотрит, как ты тут по тропинкам мечешься». Нет, по газонам Геворг не пойдет. Помнится, Друм выпендрился, так потом месяц деревца окапывал. Пусть уж лучше сиятельный подождёт, позабавляется.       Из сада на террасу вела открытая галерея. Тремя ярусами она поднималась вверх, поражая шириной и высотой, восторгая природной красотой розово-белого мрамора. Плиты и блоки были так искусно подобраны, что создавалась иллюзия, будто бы выточена она из целостного монолита. Хозяин строил с размахом. Ещё бы! Каменоломня принадлежала ему.       Каблуки звонко и часто стучали по каменным плитам, Геворгу казалось, что идет он быстро. Он одёргивал себя: короче шаг, короче. Хозяин вызвал его совсем не за тем, чтобы пряниками угощать. Так стоит ли торопиться? Может и вовсе идти не надо. Нет, надо. Может всё-таки заплатит за последний рейд. Порадует.       Впереди почти перед самым выходом на террасу прислонившись к стене плечом стоял телохранитель господина. Поравнявшись с ним Геворг остановился. Охранник отлепился от стены и бесшумным плавным шагом стал обходить вокруг Геворга на приличном расстоянии. Его взгляд прошаривал наёмника от макушки до пяток, проникал во все складки и швы одежды и даже за подмётки сапог. Всё высмотрит, никакая мелочь не укроется, не ускользнет от взора верного Пса. Геворг даже несколько цепенел при подобных досмотрах, как будто этот хозяйский раб залез к нему в нутро и копается, вынюхивает не скрыты ли там замыслы крамольные. «Псы» у Геворга вызывали трепет и восторг. И заветная мечта была, что когда он разбогатеет, то первым приобретением станет Пёс: охранник и беспрекословный исполнитель Геворговой воли.       Сделав три четверти круга, телохранитель Тез-Гура остановился у него за спиной. Геворг медленно поднял руки над головой и длинные нервные пальцы стража едва касаясь проворно побежали от голенищ сапог к голове. Временами Геворга передёргивало от щекотки, будоражило неприятно. Наконец волосы на затылке едва колыхнулись и всякое шевеление прекратилось. Охранник словно растворился. Геворг неуверенно оглянулся через плечо, а затем опустил руки и смело проделал последние десять шагов до выхода на террасу.       Дамаш Тез-Гур сидел на диване, свободно откинувшись на спинку и с отстранённым выражением смотрел перед собой. Геворг примерно угадал куда хозяин направил взгляд и встал, заслоняя обзор. Господин остался неподвижен, будто и нет никого перед ним. «Забавляется сволочь», — подумал Геворг, переминаясь с ноги на ногу. Казалось, прошла вечность.       — А, наконец-то ты явился!       — А, наконец-то вы это заметили!       — Да в самом деле лето выдалось очень жарким. Разомлел я, Геворг. Прошу принять во внимание моё состояние. И отнестись снисходительно к моему поведению.       — Зачем звали?       — Веришь — нет. Соскучился я. Давно не видел тебя, даже беспокоиться начал. Вот и вызвал.       — Ну повидали? Утешились? Тогда пойду, не буду вам глаза мозолить.       — Да зачем же так скоро. А развеселить меня?       Хозяин торопливо поднялся с дивана и подошёл, приобнял за плечи. Мягко понуждая идти рядом, направился к краю террасы.       — Идём, полюбуемся красотами. — Сделав несколько шагов, продолжил: — Тут на днях слухи смутные были. Ничего не знаешь?       — О чём слухи?       — И я догадками измучен. О чём слухи ползут?       — Ну так заплатите и слухов не будет.       — Вот, значит, не послышалось мне. А все вокруг только и твердят, что никто ничего не говорил. Так может знаешь кому я задолжался? Кто напраслину на меня возвести решил?       В молчании дошагали до края террасы и повернули обратно к дивану.       — У кого не спрошу все сразу речи лишаются, — вздохнул Тез-Гур, грубо оттолкнул Геворга и сел на диван.       — Ну так что?       Геворг несколько раз переступил на месте, глядя в ноги хозяину. Собравшись с духом, выпалил:       — Мне заплатите.       — Так это значит тебе я задолжался?! Угодники святы! Решилась загадка моя. Не ошибся я в тебе. Что же ты всё это долгое время тянул? Где моя долговая расписка? Предъяви поскорее.       — Да что вы мне голову морочите. Я за прошлый рейд ничего не получил. Уже месяц как прошёл.       — Месяц нужду испытывал мой человек. Несправедливость великая. А как же я тогда перед тобой оправдался, что платить не буду? Что в бумаге писал?       — Да ничего не писал. На словах сказал, что мало собрали.       — Ну так вот оно и нашлось. Вы мало собрали, а из чего тогда я смогу тебе заплатить. Решилась твоя загадка?       Геворг молча злился от беспомощности. Тез-Гур продолжил:       — Ты и так в большой милости у меня находишься. Ни едой, ни кровом не обижен, удовольствий не лишён. Если в работе недостаточно твоё рвение, то сам видишь, во что оно выливается. Согласен?       — Языком вы лязгать горазды. Понял я вас.       Хозяин с широкой доброй улыбкой поднялся с дивана, подошёл, крепко обнял и, похлопывая по спине, сказал:       — Больше всех ценю тебя, Геворг. За искренность твою и дерзость. Никто не смеет со мной шутить так как ты. Молодец!       Они опять направились к краю террасы.       — А теперь исключительно для тебя есть у меня заданьице. Пустяковое совсем, незатруднительное. Но скажу сразу, будет тебе с него десятая часть. Скажешь, что мало! Так я отвечу, всё зависит от твоего рвения. Чем больше улов, тем больше доход. И к тому же ещё поразмысли, выгода твоя ещё в чём. Пока другие в нужде и безделие сидят. Ты же славой себя покроешь и в копилочку свою взносик сделаешь. Желаешь взяться?       — А что делать?       — Да и сущий пустяк, а не работа. С торговой миссией отправились мои люди и им подручные нужны. Груз большой и ценный на обратном пути будет. Так надо позаботиться, чтоб ничего с воза не упало. Чтобы все и всё были доставлены ко мне в целости и сохранности.       — Да не может быть, чтобы всё так просто.       — Я не сказал, что просто будет. Иначе зачем высылать подмогу.       Остановились на краю террасы. Хозяин отошёл на несколько шагов обратно и обернулся.       — Выезжаешь немедленно. С тобой будет Чизар. Десять дикарей из степи должны обрадовать меня уже через три недели. Ясно?       — Что за дикари?       — Меня устроят сагары. Но премию я обещаю только за тахов. Постарайся!       — Постараюсь. И вы постарайтесь не забыть о премии.       Тез-Гур опять масляно и широко заулыбался.       — Ты никогда не разочаровываешь меня, Геворг. Искренне ценю это. И прими к сведению, что, если дашь повод в тебе усомниться, я с радостью поставлю на твоей грязной спине клеймо и отправлю на каменоломни. Доброго пути, любезный.       — Только дикарей вы желаете?       — Отнюдь. Пусть будут и дикарки. Молоденькие дикарки. Можешь разок воспользоваться в дороге. Но только разок. — Хозяин небрежно махнул рукой, указывая на выход, и развалился на диване.       Геворг в ответ довольно ухмыльнулся и направился к выходу. Тут за его спиной раздалось громкое и презрительное:       — Как там его прозвали? Палёная Крыса! Забавно.       На это Геворг не обратил внимания, не задевали его подобные оскорбления. Так принято, что все лично свободные безродные хазгиры — Крысы, мечущиеся в поисках урвать и украсть. Вот он, проворный, ухватил удачу за хвост и нанялся к сиятельному Дамашу на службу. Служит, копит деньги. Другие, нерасторопные, попрошайничают под заборами в Энапре и пухнут там же от голода или гниют заживо в крепостях, пойманные на воровстве. Помучаются, помыкают горя и соглашаются добровольно стать рабами сиятельных господ богатейших кланов, утратив навсегда принадлежность к хазгирскому народу. Становятся рабочим скотом в одном ряду с лошадьми и коровами. Геворга подобная участь обошла стороной. И более того, когда, вернувшись в Кайсу, он заживёт широко и припеваючи, всякие прозвища вмиг отвалятся сами собой, как засохшая грязь едва тряхнёшь штаниной.       Шагая по путаным дорожкам сада, Геворг уже размышлял о задании. Более подробно, разумеется, ему расскажет Наставник: где кто кого будет ждать и что делать. Но точно известно, что Чизар будет проводником и соглядатаем. Но ничего найдется способ закрыть ему глаза, не узнает наверняка жадный хозяин сколько по ходу дела нагребут в свой карман наёмники. Чизар поди тоже личную копилочку на чёрный день имеет. А вот с людишками в данном деле надо не промахнуться, только надежных и не болтливых собрать. Хозяин десятерых дикарей запросил, а что мешает большее число прихватить и на обратном пути на сторону излишки продать. Главное в дорогу побольше провизии взять, чтобы самим с голода не сдохнуть и пленников не уморить. Тут ведь как повезёт. Три недели кажутся долгими, а сядешь в седло и окажется что не успеваешь в срок. То погода подкачала, то дикари разбежались и следов не оставили. Непредсказуемо как удача сработает и нет способа её заранее задобрить. Поэтому дай бог тика-в-тику успеть. А то за опоздание сиятельный наложит санкции, урежет денежку за перерасход провианта и свои драгоценные нервы, сожженные в ожидании.       Воодушевлённый вниманием сиятельного Геворг вернулся на казарму, где не обнаружил своих людей. Сомнения не было чем заняты его оболтусы в послеобеденный час. Но зная и за собой слабость к карточным играм, на сеносклад к Друму он не пошёл, а свистнул мальчишке-конюшему, мелькнувшему с метлой за углом.       — Эй, Щенок. Разыщи мне Назара. Поторопись, не обижу.       Мальчишка тоже был не дурак, потому не особо торопился. Наёмницкое «не обижу» следовало понимать, что за исполнение поручения пинка ему не дадут, только и всего. А потому ухом не повёл, услышав распоряжение, отданное Геворгом.       — Сукин сын, поторопись. А то передумаю, — и Геворг подкинул и поймал медный руйф.       Мальчишка с равнодушием приставил метлу к стене и потрусил на сеносклад.       — Наивный дурачочек, — усмехнулся Геворг и уселся на пороге казармы. Покрутил между пальцев монетку и спрятал в карман.       Ожидание тянулось противно долго. Геворг начал злиться и в нетерпении подскочил.       — Явился наконец! Где шляешься?       Назар, рослый узкоплечий малый, благоразумно остановился поодаль. К серой фланелевой рубахе на выпуск и чёрным суконным штанам прицепилось бессчётное количество соломин. Соломенная труха пристала также к чёрным коротким кудрям парня. Так что в предположениях Геворг не ошибся.       — У Друма чай пил.       — И сколько за чай оставил?       — Угощали.       — Так я и поверил. Назар достал из кармана монетку и подкинул в руке.       — Дай сюда, бестолочь.       — В другой раз, — и монетка исчезла в кармане Назара.       — Ладно ты, оболтус. Иди к Хорю и получи нам харчи в дорогу. Три недели, слышал?       — Слышал, — Назар развернулся и не торопясь пошёл в сторону склада.       — Через два часа приду проверю.       Назар пренебрежительно сплюнул в сторону вместо ответа. Геворг проводил его злобным взглядом и побрёл на пост к Наставнику.       Казармы и конюшни наёмников были отделены высокой плотной дощатой стеной от бараков и навесов, где жили господские стражи, и то место именовалось в народе Псарней. В господских казармах Геворг никогда не был, но по внешнему виду они ничем не отличались от построек на наёмницкой территории и гордые Вольные строили смелые предположения, что рабы живут в не лучших условиях, потому что ничего не имеют и всецело зависят от милости господина. Наёмникам господин предоставляет кров и стол, за службу платит, а значит и ценит их выше чем личный скот. Наставник всегда это при случае проговаривал. Внушал необразованным правила жизни в господских пределах, стремясь взрастить в них трепетное уважение и преданность господину. Но Геворг оказался твердолобым и воспитанию всячески сопротивлялся.       Этим летом завершался пятый год службы Геворга у Дамаша Тез-Гура. По окончании года ожидалось получить двойную годовую выплату и повышение по службе. Тогда он станет вожаком четверти, а это, ни мало ни много, двадцать пять человек, которых в отряд выберет он сам лично. И чтобы заполучить подобное повышение, следовало отработать все сезоны текущего года без сучка без задоринки. Так что мероприятие, подкинутое господином, есть хороший шанс исправить неудачное начало лета. А если год не задастся? Тогда надо подумать, куда идти дальше. Может статься придётся вернуться на родину в Кайсу раньше намеченного. Деньжат скопить получилось: на дом, жену и коня с коляской вполне хватит. А рабы дело наживное.       Толкнув скрипучие ворота в глухом заборе Геворг оказался на маленьком пятачке, обильно промоченном водой, перед высоким сараем.       — Специально что ли старались! — гаркнул он, ища способ обойти лужи.       — Всё в лучшем виде, любезный Геворг, — донеслось в ответ из сарая. Ворота сарая приоткрылись и в щель высунулась налысо бритая голова Наставника. — Проходи, давно ждём.       Геворг осторожно зашагал по скользкой глине. Вязкая каша налипала на сапоги.       — Возрадуйся, несчастный. Пришёл бы раньше на час, топал бы через горы кишок.       В сарае на крюках остывала разделанная коровья туша. Геворг невольно облизнулся, увидев внушительные покрытые белым жиром четвертины. Проходя мимо мяса, он жадно вдохнул его аромат, пытаясь прочувствовать любимый запах говядины, но боенская вонь всё же его перебивала, лишила удовольствия.       Вслед за Наставником он вышел из сарая через другие ворота и дальше, миновав узкий двор, попал в приземистую сторожку.       — Шею Крысам. Остальное на коптильню, — отдал распоряжение Наставник раскрасневшимся от недавней работы рабам и указал Геворгу на освободившийся табурет, едва те вышли.       — По сути дело незатруднительно. Диких уже выследили. Требуется подсобить Грегу.       — И как далеко выследили диких.       — Достаточно. Почти на границе владений Ман-Кёлов.       — Пока Чизар сюда скакал, эти дикие уже ушли чёрте куда.       — Нет. Дикие наоборот сейчас лезут в степь. У них начинается охота на быков и косуль. Так что самое время.       — А если дикие всё-таки убежали на земли Ман-Кёлов.       — Я думаю ты не струсишь и догонишь диких там.       Наставник говорил уверенно и спокойно, как будто дело уже сделано. И Геворг думал бы точно так же, если бы дикие были прямо за воротами. Но дикари в степи на севере, а это в лучшем случае десять дней пути туда.       — Не простая задача.       — А ты что думал, что всё время будешь плёткой ченчей гонять.       Геворг промолчал, огрызаться с Наставником себе дороже.       Наставник, прищурившись, выждал немного и, стукнув по колену ладонью, подвёл итог:       — С завтрашнего рассвета начинается первый день. Чизар будет ждать тебя у главных ворот с первым дозором. И поторопись получить патроны, а то мясо скоро приготовится, и арсенал я запру до завтрашнего обеда.       Кивком головы Наставник указал на дверь.              Снаряжением для похода Геворг остался доволен. Телега добротная, не с новья, но зато отлажена, Колеса не вихляются, оглобли ровные, тяжи не болтаются, поворотное железо чистое ухоженное. Телега легко катится, не кренится опасно на разворотах. И лошадей упряжных в этот раз дали рослых и сытых. Однако, большие надежды возлагал на предприятие господин раз такой щедрый.       Любопытный Друм тоже явился посмотреть на сборы Геворга.       — Куды посылают?       — Не закудыкивай. Что-то рано закруглились.       — У твоих крыс деньги скоро кончились.       Геворг усмехнулся: откуда бы взяться деньгам в карманах его дюжины.       — Ну так дал бы в займы.       — До зимы и без отдачи.       Друм обошёл телегу кругом, скосился на огромную кучу снаряжения в стороне и прицокнул:       — На долго посылают? До праздника вернёшься?       — Пошёл вон! Не ворожи под руку.       Друм довольно хмыкнул и встал рядом с Геворгом.       — А я на дольше служить у Тез-Гура не останусь. К Ман-Кёлу подамся. Они вон тоже стали наёмников на шахту набирать.       Геворг глянул искоса и с недоверием на равнодушное лицо Друма. Сразу и не угадаешь, правду ли он говорит или выдумывает.       Серьёзным тоном, чуть приглушив голос, Друм продолжил:       — Обещают по сорок пять руйфов за месяц.       Геворг отвернулся, ожидая услышать наглый смех в спину, потому как соблазнился басней и не сдержал доверчивого восхищения чуть приоткрыв рот. Друм не смеялся, ещё тише продолжал:       — Пока Кека возле базара в Энапре ждал, там от Вольных Крыс услышал. Они сторожить ман-кёловские склады решили, чтоб вербовщика не упустить.       — Вербовщик на складах?! Брехня. Нанимают в крепости у коменданта.       — Твоё дело верить, не верить. Только мы прищучили троих и, клянусь, полсотню руйфов с них вытрясли. Они, мол, испытание не прошли. Потому в городе остались.       — Испытание не прошли и с деньгами остались. Ты своей сказке веришь?       Друм опять хмыкнул, заулыбался широко.       — Дурак ты, Палёная Крыса. А я после праздника получу-не получу свои крохи и, не меняя портков, помчусь сторожить склады Ман-Кёла. — Сделал несколько шагов прочь, обернулся: — Ты со мной?       Геворг зло плюнул сквозь зубы:       — Что ты мутишь! Завидно, да!       Друм передёрнул плечами и зашагал прочь.       Завидует, вон как дёргается. Пусть бежит к Ман-Кёлу хоть прямо сейчас, Геворгу только выгода от этого. А сомнение осталось. Может и не враньё про деньги-то. Шутка ли два серебряных фира в месяц. Это ж двадцать четыре в год! А за хорошую службу ещё и премия полагается. Так все пятьдесят фиров получаются. Небывалое богатство. Геворг присвистнул, подсчитав.       — Всё равно брехня! — высказался с досадой и свистнул, сунув пальцы в рот.       Явились Назар и Айк.       — Грузите! Чуть свет отправляемся.