Глава 1

      За последние четыре дня он часто думал, где бы оказался, будучи тем, кто умеет читать звезды. Если бы знал, какое решение она примет. Направило бы это понимание его ноги, обострило бы разум; сражался бы он сильнее, рисковал больше, пожертвовав всем собой, чтобы спасти Дон, если бы знал, что Баффи собралась спасать мир?       Он видел это так четко. Каждую ночь. Тысячи разных путей. Что бы он сделал по-другому. Что бы он сделал правильно.Что бы он сделал, чтобы спасти ее.       Чтобы удержать ее на земле, а не смотреть, как она падает с неба.       У Спайка не было ответов.       В конце концов, он полагает, крики вокруг него прекратятся. У него не было такой роскоши. Тишина только делала ярость сильнее.       Он не ел с тех пор, как она прыгнула. Ничто не искушало его — не тогда, когда ему становилось плохо от запаха крови. Не тогда, когда мысль жить в мире без Баффи заставляла его демона желать солнечного света. Другие не понимали. Они не могли. Он не чувствовал голода — это просто была другая боль и, когда все в нем болело, было трудно чувствовать что-либо другое.       Хоть его воля к жизни и пошатнулась, он знал, что не мог отойти в сторону. Сдаться не было вариантом. Она, возможно, и пропала, но не была недосягаемой, и он должен найти ее. Он долженнайти ее. Он был обязан ей многим, намного большим, чем мог отплатить, и прямо сейчас самым минимумом, что он мог предложить, было найти, где она упала. И если с этим он потерпит неудачу, то наверняка не подведет с тем, чтобы защитить оставленное ею. Мир, который она покинула, не разрушится под его надзором.       Но это было неважно, потому что Спайк собирался вернуть ее.       Асфальт под его ботинками казался тяжелым, а звезды только слепили. Он бежал, пока его окружение не растеклось в одно бесформенное пятно. Он продолжал двигаться по знакомому пути до Ревелло Драйв, в груди не хватало той тяги, ощущаемой им, когда он подходил так близко к месту ее жилья. Он прошел мимо дерева, которое много ночей было ему домом — ночей, когда его глаза были прикованы к окну ее спальни, а его мозг придумывал фантазию за фантазией, просто чтобы помучить его. В горле у Спайка сжалось, но он не остановился; он протопал по ступенькам и подошел к входной двери. Двери, через которую она пригласила его последней ночью. Где она смотрела на него, как на мужчину, а не на чудовище.       Сегодня ее не было здесь, чтобы открыть ему дверь. Ее больше не было.       Ее не было.       Баффи не было.       Спайк резко вдохнул, в груди грохотало, сердце кричало в безымянной ярости. Ему не нужно было стучать. Ему не нужно было ждать. Они знали, что он придет.       Он приходил каждую ночь последние четыре дня. Он был здесь каждую ночь с тех пор, как она прыгнула.       И, пересекая порог, каждый раз он задавал один и тот же вопрос.       — Вы нашли ее?       Требование вырвалось из его горла, прежде чем дверь за ним успела закрыться. Джайлз и Уиллоу, сидящие на диване в гостиной, подняли на него взгляд, радостно обсуждая древние тома кому-какое-дело-чего. Каждая секунда, которую они проводили за чтением, была секундой, когда страдала Баффи. Она была где-то там — потерянная, кричащая, грохочущая в двери какого-то безымянного ада, а ее друзья, черт возьми, читали об этом.       Джайлз вздохнул, снимая очки.       — Спайк…       Рык защекотал у вампира в горле. Он прокрался на шаг вперед.       — Вы нашли ее?       — Аня и Ксандер еще не вернулись, — произнесла Уиллоу. — Мы ждем…       — Просто чертовски замечательно, но чем дольше вы ждете…       — Мы знаем, что на кону, Спайк, — начал Джайлз, его голос был уставшим. — Мы делаем все возможное.       Этот спор у них возникал все четыре ночи, и хоть Спайк и понимал, почему мужчина устал, он ему не симпатизировал. Баффи не знала отдыха. Ее друзья искали, их подталкивали, они ели хорошую еду и спали в удобных постелях. Баффи этого не могла. Баффи исчезла. А ее друзья ждали.       Маниакальный смех забурлил во рту.       — Все возможное? Это — ваше все возможное?       — Нужно ли мне снова тебе напомнить, что мы не отчитываемся перед тобой? — твердо ответил Джайлз. — И ты не единственный, кто переживает о Баффи. Мы искали весь проклятый день. Скажи мне, Спайк, чем ты занимался?       Спайк зарычал, уменьшая расстояние между ними.       — Не спал, если ты на это намекаешь, наблюдатель. Я не спал с тех пор, как она прыгнула.       Огонь в глазах мужчины немного утих, но он не отвел взгляд.       — Я знаю, — произнес он. — Никто из нас не спал.       — Помнишь, что мы решили прошлой ночью? — промычала Уиллоу, на ее лице была добрая, сочувствующая улыбка, никак не скрывающая ее собственную усталость. — У Ани осталось несколько контактов. Тот большой, страшный, с глазом и еще несколько, которые провалились внутрь. Ей нужно отыскать друга-демона, чтобы получить доступ, но когда Ксандер позвонил час назад, все было многообещающе. Сейчас мы просто ждем.       — Ты ел? — вдруг спросил Джайлз, напоминая Спайку отца, хоть и на секунду. — Выглядишь ужасно.       Странно, как быстро давно умерший человеческий стыд мог пробраться в вены. Спайк уперся взглядом в пол, его гнев уходил на спад.       — Нет.       — Ей бы не хотелось этого.       Это с какой стороны посмотреть, но он не хотел сейчас спорить насчет своей диеты. Вместо этого вампир повернулся к Уиллоу, напряжение понемногу сходило с плеч.       — Где Дон?       — С Тарой, — ответила ведьма, потирая руки. — Ты не единственный с расстройством питания.       — Она морит себя голодом?       Уиллоу кивнула.       — Мы не знали, пока не нашли ее ужин на заднем дворе. Она забирала еду к себе в комнату и выкидывала в окно.       — Почему?       — А почему ты не ешь? — парировал Джайлз, сдвинув брови.       — Потому что не могу, — ответил Спайк, сжав зубы. — Каждый раз, когда открываю пакет с кровью, желудок скручивается.       Уиллоу заерзала.       — Ну, это и правда немного мерзко.       Вампир вздохнул и отвернулся в сторону лестницы, где она стояла той последней ночью. Всего лишь пять ночей назад. Ее глаза были теплыми, но отстраненными, выражение лица — уставшим, но решительным. Знала она тогда? Знала, что собирается сделать? Чем собирается пожертвовать?       Знала, что больше никогда не поднимется по этим ступеням?       — Я пойду починю бота, — вдруг заявила Уиллоу, отрывая внимание Спайка от призрака Баффи. — Мы решили это после… ну знаешь… ухода. Некоторые ее провода поджарились, но…       — Какого дерьмов…       Джайлз глубоко вдохнул.       — Спайк….       — Эта штука — сплошное кощунство! Оно не должно…       — Мы тогда договорились, — сказал наблюдатель, — но в словах Уиллоу есть толк. Сейчас, насколько известно демоническому сообществу, Баффи жива и в полном здравии. Они не видели, как она…       — Исчезла. — Спайк отвернулся, прежде чем его глаза заволокло. Боль в груди разрасталась, заползая на его давно умершее сердце и чуть ли не опуская вампира на колени. Он не знал, как получалось стоять не дрожа. Его кости дребезжали, мышцы ощущались так, будто вот-вот сойдут с костей.       Это была самая опустошительная картина, которую он когда-либо видел. Будучи демоном, он всегда понимал опустошение, хоть мог и не чувствовать сожаления, и он видел его неисчисляемое количество раз в глазах других, украшавших его прошлое. Дети, оставшиеся сиротами по его прихоти. Женщины, превращенные во вдов. Матери, плачущие по погибшим сыновьям, смывающие кровь с рук и взывающие к богу, давно их покинувшему. Это было опустошение, что он видел, но не понимал — опустошение, которому он не сочувствовал. Не мог сочувствовать… до этого момента. Пока не увидел, как Баффи прыгнула. Она прыгнула, когда мир грозился разорвать себя на части. Когда измерения сталкивались с измерениями — пока демоны и драконы врезались друг в друга и дрались, разрывая друг друга в превращенном в помехи воздухе, становясь чем-то, что могут разрушить настоящие монстры.       Баффи прыгнула, и мир вернулся на свои места.       Только вот она не приземлилась. Ее тело падало… падало…       И она исчезла. Она просто пропала.       Пропала.       — Пока мы не найдем ее, — продолжал Джайлз, — бот — наш лучший шанс убедиться, что Адская Пасть остается под надзором истребительницы. Уиллоу исправит нанесенный ущерб, чтобы бот мог приносить пользу. Это временно, Спайк… пока мы не вернем ее. Поверь мне, никто больше меня не хочет, чтобы это, как ты точно заметил, кощунство оказалось на свалке. Но мы должны использовать, что есть, пока… пока не вызволим Баффи.       Спайк опустил вниз потяжелевший взгляд. Возможно, все дело в непринужденной способности Джайлза использовать абсолютизм — твердая уверенность, что Баффи будет найдена, несмотря на цену. Несмотря на то, где она упала. Несмотря на расстояния, которые им придется пересечь, чтобы притащить ее обратно в этот мир. Не было места для «если». Баффи будет снова в своем доме. Она будет спать в своей постели. Она будет шарить по продуктам на кухне. Она будет кричать на Дон, когда между ними будет целая гостиная. Это случится. Случится.       Джайлз вздохнул, подталкивая очки на переносицу.       — Я подогрею крови, — предложил он. — Баффи стала держать немного в холодильнике.       Спайк резко поднял голову.       — Что?       — Ближе к концу, — кивнула Уиллоу, ее глаза подернулись грустью, которую она каким-то образом не пустила к голосу, — когда Глори… Она сказала мне и Таре, что собиралась пригласить тебя снова, и хотела быть подготовленной.       — Твоя сила была главным преимуществом, — согласился Джайлз, прежде чем исчезнуть в тени, оставляя вампира наедине с открытием.       Она хотела, чтобы он вернулся. До того как прыгнула. Ее приглашение вовсе не было случайным — оно не появилось, потому что весь мир был на грани или потому что было удобнее собирать оружие двумя парами рук, чем одной. Она хотела этого. Она достаточно доверяла ему. Она доверяла ему.       Было слишком сладко для правды.       И это чуть не опустило его на колени.       Часть его, конечно же, знала. Он видел изменение так же хорошо, как и другие. После того, как истребительница и ее радостная компашка супер-друзей рисковали быть пойманными, спасая его из пентхауса богини ада, он знал, что что-то изменилось. Но не это. Совсем не это. Если его время в цепях чему и научило, так это чему-то важному. Кое-чему, что он не хотел принимать, но все равно знал. Что он не был и никогда не будет достаточно хорошим. Это то, что держало его от попрошайничества быть приглашенным пять ночей назад. Он настороженно стоял в стороне, наблюдая, как она двигается в доме, ожидая и надеясь, но никогда по-настоящему не веря. Никогда не думая, что Баффи захочет его пригласить обратно.       И теперь это. Все было не так, как он мечтал, конечно же, но так, как он хотел. Взгляд в ее глазах не погас. Благодарность. Тепло. Знание перемен. Она первой была их свидетелем. Она касалась губами его поврежденного рта после того, как Глори чуть ли не вытащила из него все внутренности. Она смотрела на него по-другому. Она смотрела на него, как на мужчину.       Она хотела, чтобы он снова был в ее доме. Она доверяла ему.       Запах свиной крови повис в воздухе, и, как и за последние несколько дней, живот скрутило от отвращения. Прямо противоположно голоду, он полагал. Возможно, он был настолько голодным, что из-за мысли о питании становилось плохо. Он не знал. Все, что ему было известно, — он думал, что ему может быть плохо.       Особенно тогда, когда кровь преподносилась в кружке одним из мужчин, которые ненавидели его больше всего.       — Ты без сомнения сыграешь ключевую роль, когда мы найдем Баффи, — сказал, вернувшись, Джайлз. — Ты, Уиллоу и Тара — самые сильные ресурсы, которые есть в нашем распоряжении.       Спайк приподнял брови, изучая содержимое кружки, будто наблюдатель добавил в кровь мышьяк. Не то чтобы это на что-то повлияет — только добавит его и так болящему желудку хорошую трепку.       — Не думал, что ты будешь тем, кто это признает.       — Ты беспокоишься о Баффи.       — Я люблю Баффи.       Уиллоу сжала губы. Глаза Джайлза потемнели, но он не спорил. Ему и не нужно было спорить. Спайк хорошо знал мнение наблюдателя о вампирах и что они могли или не могли чувствовать. Какой-то мусор, который он передавал своему протеже, пока сказки не стали правдой.       И все же, несмотря ни на что, несмотря на то, чем Спайк пожертвовал, несмотря на то, что потерял, Джайлз оставался непреклонным в том, что его чувства к Баффи были всего лишь на корню увлечением и, с более благородной стороны, уважением. Любовь была слишком человечной, чтобы такое чувство принадлежало вампиру. Вампиры, в конце концов, не знали, как любить.       Вот только вампиры были когда-то людьми, и Спайк хорошо помнил, как ощущалась любовь человеком.       Она была именно такой. Такой, только не настолько сильной.       В конечном сцене, не было смысла спорить о словах. Джайлз вздохнул и отвернулся.       — Ты беспокоишься о Баффи, — снова сказал он. — И ты довольно ясно дал понять, что готов сделать что угодно, лишь бы вернуть ее.       — Чертовски готов.       — Тогда тебе понадобятся силы, — он засунул кружку полную крови в руку вампира. — Пей.       Спайк вздохнул, глядя на багровую жидкость, кружающую по керамической кружке.       Никогда кровь не выглядела менее привлекательной.       За Баффи.       Еще один вздох, теперь уже убеждения.       — Ладно, — сказал он, поводив плечами. — До дна.       Ободок кружки едва ли задел его нижнюю губу, когда дверь отворилась, и Аня и Ксандер громко ввалились внутри. Они тяжело дышали, их глаза были дикими и горящими, волосы всклокоченными — явный знак путешествия между измерениями. Хоть Спайк сам и не путешествовал в другое измерение уже целую вечность, он хорошо помнил, насколько дезориентирующей может быть поездка.       Его мертвое сердце сделало кульбит.       Джайлз повернулся. Уиллоу вскочила на ноги.       — Что-нибудь? — потребовала ответа маленькая ведьма. — Вы нашли хоть что-нибудь?       — О, что-нибудь мы нашли, — подтвердил Ксандер.       Спайк сделал шаг вперед.       — Где она?       — Все плохо, — мягко сказал наблюдатель. Он перевел взгляд от бывшей демоницы на ее партнера, уверенность в его голосе была разрушительной. Только тогда Спайк заметил отчаяние в глазах Ксандера. Поражение в плечах Ани. Только тогда он понял.       Ксандер кивнул.       — Намного хуже.       — Мы нашли Баффи, — произнесла Аня. — В аду.       Звук исчез, оставив место пронзительному гудению. Голова Спайка стала легкой, ноги подогнулись, кружка из рук небрежно выпала на пол. Он увидел, как она разбилась, но ничего не услышал. Его чувства были атакованы тысячью безумными отвлечениями, и земля крутилась слишком быстро, чтобы восстановить равновесие.       Длинное гудение медленно сменилось гулом.       — Это невозможно, — сказала Уиллоу, ее голос визжал. — Это невозможно!       Спайк дотянулся до косяка, соединяющего гостиную и прихожую. Его ноги вот-вот полностью откажут.       — Это возможно, — ответила Аня. — Она в аду. В том, который сама сделала.       — Сама сделала? — недоверчиво повторил Джайлз. — Баффи бы не сделала такого…       — Она сделала его ненамеренно.       Ксандер вздохнул, уронил голову, эмоции завладевали его телом.       — Сейчас все станет хуже.       — Намного хуже, — согласилась Аня. Она подождала секунду, ожидая, пока ее парень продолжит, но заговорила сама, когда он молчал. — Глаз сказал нам… Ну, все это не хорошо. У людей нет способностей, чтобы выжить в аду. Ни у чего живого их нет. Часто они заменяют то, что не понимают. Немногие люди, конечно, оказались в аду… или не в том аду, как принято в иудео-христианском описании. Люди не попадают в ад — это делают их души. Ничто человеческое там не выживает.       Уиллоу испустила дрожащий вздох.       — Я не понимаю.       — Если бы мы переживали только о душе Баффи, ее тело осталось бы здесь, — сказала Аня. — Так как она полностью исчезла, мы можем полагать, что она не умерла.       — Она жива.       — В аду, — подкинул Ксандер, быстро опуская взгляд в пол. Запах слез наполнил воздух, но Спайк, откровенно говоря, не мог сказать, кто пролил их. После нескольких долгих секунд мальчишка продолжил: — Глаз сказал... Боже… Не могу до конца принять это. Баффи в аду. Она — избранный Силами воин… Как они это позволили?       Выражение лица Джайлза было на грани подавленности. Ему приходилось бороться с собой, чтобы стоять, двигаясь только тогда, когда Уиллоу подвела его к лестнице, на которую мужчина мог сесть.       — И мы не знаем, как туда добраться, — добавила Аня. — У собственноручно созданных адов нет ритуала для входа. А если бы и были, то нет возможности узнать, Баффи ли мы вытащим оттуда.       Уиллоу подняла на нее умоляющий взгляд.       — Аня, пожалуйста…       — Она просто говорит, что мы узнали, — отрезал Ксандер. — Баффи… она жива, где бы она ни была. И она… Боже, не знаю, как много времени прошло. Мы не знаем, что она… Ее могут пытать, как и Ангела. Или…       — Или может быть хуже.       — Так что нам делать? — спросил Спайк. Только этот чертов вопрос что-то да значил.       Разговор затих. Все взгляды обратились к нему. Вампир испустил еще один длинный, дрожащий до костей выдох, не доверяя мышцам двигаться или глазам сдерживать слезы от выхода из берегов. Это больше не имело значения. Эти люди видели, как его слезы текут ручьями. Даже океанами. Еще несколько капель не имели значения.       Баффи в аду.       Мысль, которую он не мог принять. Слова потеряли собственный смысл.       — У нас не много вариантов, — произнесла Аня.       — Хорошо, — ответил Спайк. — Что нам делать?       Ксандер вздохнул.       — Слушай…       — Мы, черт возьми, не оставим ее там, да? Ты слышал, что сказала пташка — Баффи жива. Она жива в каком-то… К черту все, вы же не рассматриваете серьезно варианты оставить ее.. вы, глупцы, хоть имеете представление, на что похож ад?       — А ты? — спросил Джайлз. Это был не легкий вопрос. Когда Спайк встретился с ним взглядом, осязаемая нужда наблюдателя в подтверждении разрушила бы его, не будь он уже сломлен.       И на секунду, всего лишь на секунду Спайк захотел солгать. Это было бы легко. Он был вампиром; он сделал карьеру на лжи. Но он не мог соврать сейчас, даже если правда и была более жестокой.       — Нет, — мягко ответил он. — Но… она жива, Руперт.       — Насколько долго? — спросила Уиллоу. — Как мы можем быть уверены, что она не…       — Живых жертв трудно встретить, — сказала Аня, тон ее голоса был мягким, будто она пыталась успокоить их. Будто их можно было успокоить. — Она не умрет в ближайшее время. Их правила отличаются от наших. Кроме того, как истребительница, она может быть неподвластна смерти из-за долголетия.       Уиллоу нахмурилась.       — Что?       — Ну, истребительницы не живут так долго, чтобы кто-нибудь мог понять, действует ли на них человеческий процесс старения. То, что она воин и защищает мир от бессмертных существ, может и ее сделать бессмертной, — Аня пожала плечами. — Когда я была демоном возмездия, мы с Халфреком заключили пари с ковеном вампиров-пуристов, насколько долго сможем держать в клетке живую истребительницу. К сожалению, когда мы поймали истребительницу, один из вампиров оказался не настолько чистым, и…       Ксандер жалко поднял руку.       — Аня?       Бывшая демоница прервала рассказ, слабо улыбнувшись. Не извиняющейся, а больше понимающей улыбкой.       — Действительно захватывающе, — пробормотал Спайк. — Но это не помогает. Как нам попасть к Баффи?       — Войти в собственноручно созданный ад? — Аня вздохнула, запрокинув голову. — Никто прежде этого не делал. Глаз сказал, что это практически невозможно.       Спайк резко кивнул.       — Практически, но не полностью.       — Вход должен быть получен у стражей созданного ею ада, — Аня сделала паузу. — У каждого измерения есть страж — у большинства довольно слабые правила, чтобы проскальзывать внутрь и наружу. Но этот — особый. Баффи — человек. Она жива. И она истребительница. Заработать право войти будет не легко, но даже тогда, если у тебя и получится добраться до нее…       Спайк раздул ноздри.       — Я доберусь до нее.       — Кто сказал, что это будешь ты? — потребовал ответа Ксандер.       — Потому что это должен быть я.       В этом он был уверен. Это должен быть он. Эти детки не могли осознать ад. Не могли даже представить ужасы, скрывающиеся под ногами. Если кто-то и сможет прорваться из одного мира в другой, то он был лучшим претендентом. Единственным чертовым претендентом.       Он был ее чемпионом.       — Мы пока что ничего не знаем об этих измерениях, — произнес Джайлз, с трудом поднимаясь на ноги. — Кроме того, что сказала Аня. Нам нужно изучить вопрос, прежде чем спешить делать выводы.       Изучить. Изучить, черт возьми. Изучить, пока Баффи страдала.       Демон Спайка зарычал, и вампир отвернулся, прежде чем чип смог ожить.       — У нас нет выбора, — теперь уже резче сказал Джайлз. Не то чтобы ему нужно было одобрение Спайка, но было что-то в его голосе, что просило его об этом. — Это может быть нашим единственным шансом, и мы не можем загубить его.       Повисла длинная пауза. Спайк поднял глаза вверх и вздрогнул.       Если он закроет глаза, то услышит ее крики.       Его мозг был настроен пытать его.       — Ладно, — в конце концов сказал он. — Ладно… посмотрим, что вы сможете найти.       В его словах не было чувств. Он проговорил их, чтобы задобрить остальных.       Чтобы было легче, когда они поймут, что он — единственная надежда на ее возвращение.