Глава 2

      Он видел, как она горела.       Это было не по-настоящему. Даже посреди кошмара он знал разницу между фантазией и реальностью. Однако это знание не помешало ему отпрянуть в ужасе. Баффи разрывало огнем. Облизываемые языками пламени руки Баффи тянулись за несбыточным спасением. Ее измученные глаза умоляли его найти ее. Заплатить то, что должен был ей за падение с Башни, несмотря на цену.       Баффи разрывал огонь. Она горела. И горела. А он не мог дотянуться до нее. Он видел ее, чувствовал ее, но не мог дотянуться.       Не мог дотянуться.       — Тебя не должно быть здесь.       Это правда. Ад был последним местом для поиска чемпиона. Баффи прыгнула, чтобы спасти мир, и этот мир так ей отплатил. Отправил ее вниз в палящее пекло, такое, которое никто никогда еще не видел. Это был особый ад. Это был ее ад. Один из ее замыслов, ее созданий, ее худшие кошмары, воплощенные в жизнь. Она знала, что картины были фальшивыми? Верила ли, что они найдут ее до того, как она потеряет себя?       Или они уже опоздали?       — Спайк… ты не должен быть здесь.       Он знал, что нужно было открыть глаза, но все в нем сопротивлялось. Прошло так много времени с тех пор, как он отдыхал. Сила воли наконец победила инстинкты, и он обнаружил, что смутно пялится на скучный, кремового цвета потолок, окруженный ее запахом. И он вспомнил.       Ее комната. Он пришел в ее комнату. И по всей видимости, уснул.       Спайк вздохнул и поднял взгляд. В дверях стоял Джайлз, выражение его лица было строгим, но не обвиняющим. Скорее, в нем было сочувствие и понимание сверх того, что вампир когда-либо получал от мужчины. В этот момент они понимали друг друга.       — Извини, — пробормотал Спайк, скидывая ноги с кровати. — Я не… Я не помню, что мне нужно было, но знаю, что что-то было нужно.       Слабая улыбка растянула губы наблюдателя.       — Очевидно, что тебе нужно было вздремнуть, — произнес он, кивком указывая в сторону коридора. — Сейчас ты нужен внизу.       — Нашли что-нибудь?       — Ничего, что вселяло бы много надежды, но мы вырабатываем понимание того, что… повлечет за собой вход в то измерение. — Джайлз долго выдохнул, его глаза были отяжелевшими. — Чем больше я узнаю, тем больше убежден, что… Это единственный шанс, видишь ли. Если мы собираемся вытащить ее оттуда, мы не можем играть с семантикой. Например, мне нужно было поглядеть на твое отсутствие души как на благословение, а не на бремя.       Спайк нахмурился.       — Это почему еще?       — Это может быть тем, что спасет ее.

***

      Он не был уверен, быть благодарным или шокированным, когда Уиллоу сунула стакан с кровью прямо ему под нос сразу же, как он встал на последнюю ступень лестницы. Прошло не так много времени с тех пор, как ведьма угрожала отменить приглашение в каждый уголок Саннидейла, подробно описывая, как Баффи надерет ему задницу по самое не хочу, если он не прекратит свою одержимость. Теперь она по-доброму улыбалась, выражение ее лица было грустным, но с надеждой. И у нее для него была кровь. Теплая кровь. Кровь, которую она налила ему, потому что ей было не все равно.       — Ты пьешь, — проинформировала она его.       — Разве?       — Я сама сделала.       Спайк настороженно осмотрел кружку.       — По запаху свиная.       — Ну, я не взяла ее из своей вены, но налила и подогрела в микроволновке и что там еще понадобилось. — Она уткнула кружку ему в грудь. — Пей.       Наступила пауза. Он перевел взгляд от крови к ее лицу и снова к кружке. Боже, ничего в этом мире не могло подготовить его к этому. У него когда-то была семья. Ангелус. Дарла. Друсилла, но они никогда не были добрыми. Ну кроме Дру, когда у нее получалось быть такой, но другие — никогда. И добрая версия Дру не была похожа на это.       Он не привык к переживаниям по поводу своего самочувствия. Он не испытывал этого с тех самых дней, когда его сердце качало кровь. С тех пор, как мать развлекала его поэзией. И теперь Уиллоу, лучшая подруга девушки, которую он любил, смотрела на него с сочувствием и уважением.       Уважение от человека. Уважение от лучших друзей Баффи.       Лишь недавно Спайк обнаружил себя в шаткой позиции нежелания разочаровывать кого-либо; Баффи, конечно же, ради которой он бы сделал что угодно… хоть именно этого было и недостаточно. Предложить все что угодно было недостаточно. Он не хотел подвести ее. Он не хотел разочаровать.       А теперь Уиллоу, которая, он не понимал до этого мгновения, ему нравилась. Было достаточно революционно, что ему нравилась Баффи — он любил Баффи, но хоть он и понимал это, даже смирился с этим, он не был готов распространять свое уважение и на ее друзей. Были Дон и Джойс, которых он любил как свою семью… но без взаимоотношений с Баффи они были просто двумя людьми из миллионов. Он не хотел, чтобы ему нравилась Уиллоу или кто-то другой. Они были средством для достижения цели. Средством, чтобы спасти Баффи.       Боже, было бы намного проще, если бы ему удалось уговорить свой искаженный разум, что это была правда.       Спайк тяжело вздохнул, его взгляд приклеился к кружке в руке.       — Не знаю, смогу ли, — ответил он.       — У тебя почти получилось до этого.       — Ага, а затем не получилось.       — Что ж, попробуй. — Уиллоу ярко улыбнулась, но твердая решимость в ее глазах кричала, что у него нет выбора. — Вперед.       Спайк смотрел на нее еще минуту, прежде чем поднять кружку к губам. И вместо ожидаемого отвращения он чуть ли не упал от облегчения. Теплая и густая, восхитительная, с медным вкусом. Абсолютное совершенство. В животе у него заворчало, демон внутри заурчал, хоть и не громко, а дырявившая кости боль угасла до того, что он не чувствовал со времен Башни. Голода. Он помнил голод. Тот вернулся из ниоткуда — подкрепленный решимостью голод. Возможно, дело было в осознании того, что ему нужны силы. Возможно, из-за истощения. Он этого не знал — единственное же, что ему было знакомо, это одинокая капля, после которой хотелось еще. Кости на лице без предупреждения поменяли положение, клыки стукнули об ободок кружки, когда вампир шире открыл рот, делая оглушительные глотки. Никогда еще свиная кровь не была такой восхитительной. Когда осталась только усеянная красным поверхность кружки, он обнаружил, что вылизывает остатки. Жадно, ненасытно, отчаянно желая большего.       — Кто-то хочет добавки.       Вампир кивнул и протянул кружку обратно ей в руки.       — Пожалуйста.       Уиллоу скорчила гримасу.       — Фу. Я не официантка. Кровь в холодильнике.       — Думал, ты гостеприимная.       — Я и была. Разве не помнишь, когда я дала тебе кружку? — Она улыбнулась и повернулась в сторону гостиной. — Нам нужно кое-что обсудить.       Спайк кивнул, засовывая палец в кружку и ведя им по дну.       — Кровь подождет, — ответил он. — В чем дело?       Ответ пришел от Джайлза, оказавшегося позади вампира.       — Мы изучали адские измерения весь день, — мягко произнес он. — И пока…       — Весь день? — Спайк нахмурился и обернулся к наблюдателю. — Как долго я спал?       Его ответ сопровождался печальной улыбкой.       — Ты отправился наверх прошлой ночью.       — Весь проклятый день?       — Тебе это было нужно, — быстро сказала Уиллоу. — И Дон настояла…       — Вы позволили мне спать, пока Баффи…       — Тебе нужен был отдых, — произнес Джайлз, опустив плечи. — Чем больше мы изучаем, тем больше я в этом уверен. Измерения ада исчисляются миллионами, но обо всех них говорят одно и тоже.       Спайк поднял бровь.       — И ради этого мне стоило вздремнуть?       Их запахи донеслись до вампира, прежде чем голос Ксандера раздался в воздухе. Они с Аней зашли в гостиную с кухни, касаясь бедрами, как и всегда. Это не было огромным сюрпризом; хороший апокалипсис заставляет людей цепляться за ближних сильнее. То, что мальчишка и его невеста-демон и до этого были не разлей вода, только делает их созависимость очевидней.       — Я все еще говорю, что это дурацкая идея и нам надо поискать усерднее.       Джайлз вздохнул.       — Ксандер…       — Это наш единственный шанс вернуть ее, и мы собираемся довериться…       — Да, мы собираемся довериться Спайку.       Спайк заморгал и снова повернулся.       — О. Так вы все пришли к решению, что я в конце концов был прав, да? — Он прошелся твердым взглядом по наблюдателю. — Это должен быть я.       Не было сомнений — только понимание.       — Да.       Ксандер махнул рукой.       — Вы все еще не убедили меня, что мы все не должны сесть по коням и пойти вместе. Мы говорим о Баффи.       — Да, и именно поэтому Спайк должен пойти один.       — Липа это.       Аня извиняюще улыбнулась.       — Я пыталась поговорить с ним, — сказала она с нехарактерной стыдливостью.       В комнате зависла неподвижность. Хоть и будучи раздраженным, Спайк не мог найти в себе силы возмутиться от предубеждения Ксандера. Мальчишка переживал о Баффи. Переживал. Он был пресловутым большим братцем и не хотел, чтобы кто-то подходил к его сестре без его ведома. То, что Спайк был джайлзовым кандидатом номер один, не улучшало ситуацию, но хоть он и был самым очевидным вариантом, Ксандер бы жаловался на любую персону, идущую за Баффи, если это был бы не он сам. Он хотел быть в спасательной операции. Он сам хотел все сделать.       Это было понятно, но по сути — трата времени. На кону были вещи более важные, чем эго.       — Мальчишка не хочет, чтобы я шел один, — пробормотал Спайк. — Не то чтобы было много вариантов.       Ксандер встретился с ним взглядом.       — Я просто не думаю, что…       — Верно, — резко ответил Джайлз. — Не думаешь. Это не похоже ни на что, что могло бы прийти тебе в голову. Это не проникновение в Инициативу или взрыв здания школы. Это ад. Людские правила там не действуют. Правила…       — Правила-шмавила…       — Именно такой способ мышления доказывает, что ты там не выживешь.       Харрис вздохнул.       — Ты этого не знаешь…       — Нет, мы знаем. — Тон голоса Джайлза не был слишком серьезным, но по какой-то причине не встретил возражений. Наступила долгая пауза, прежде чем наблюдатель повернулся обратно к Спайку с решительным выражением на лице. — Дон будет дома через полчаса. Мы бы хотели, чтобы было, что сказать ей.       — Тара заберет ее, — сказала Уиллоу. — Я немного чувствую себя плохо из-за того, что ее сделали девочкой на побегушках, но она… — Уиллоу затихла и заморгала, а в воздухе снова повис запах слез. Это теперь было в порядке вещей, и никто не задавал вопросов. — Она… Дон потеряла сестру и маму в… и Тара со своей матерью. Она просто чувствует себя слишком… по-матерински.       Ксандер прокашлялся.       — Ты не заставляешь ее делать того, что ей не хочется, Уилл. Она чуть ли не охраняет дверь Дон по ночам.       — Да, но она пропускает все Скуби собрания.       — Быть рядом с Дон — лучшее, что она может сделать прямо сейчас, — мягко сказал Джайлз, хоть в его глазах была тьма, которую, Спайк мог сделать ставки, видел только он. Часть старика, которая снова и снова повторяла Баффи перед тем, как они пошли на последнюю битву, что убить девочку — единственный способ спасти мир. Часть, которая кричала на нее, умоляла ее увидеть причины. Понять, что, несмотря на воспоминания, Дон не была ее настоящей сестрой. У Баффи Саммерс не было сестры. Никогда не было. До того момента, когда группка святых мерзавцев решила изменить правила.       Баффи угрожала убить любого, кто встанет между ней и ее сестрой. И она говорила серьезно.       С чипом был Спайк или без него, этот крестовый поход стал крестовым походом Спайка. И он не мог не гадать, жалел ли наблюдатель о своей черствости.       Или жалел о своей собственной неудаче, что не смог заставить Баффи понять.       Это было не важно. Дон была для Баффи семьей; таким образом, она была семьей и для Спайка. Так все и строилось.       — Каждый текст, в котором мы находим упоминание о адских измерениях содержит кое-что общее, — продолжил Джайлз. — Человеческие души совершенно хрупки, чтобы выдержать ад. Самые сильные сходят с ума за несколько секунд и проводят вечность в попытках собрать воедино кусочки себя, чтобы вспомнить, кем они были. Баффи… ее ситуация довольно уникальна.       — Потому что она все еще жива, — добавила Аня. — В аду.       Сердце Спайка сжалось, а в желудке забулькало. Возможно, попить крови, в конце концов, было плохой идеей.       — Потому что она все еще жива, — со всей серьезностью согласился наблюдатель. Он выглядел так плохо, как Спайк себя чувствовал. — Она… состояние ее души, заключенной в человеческом теле… мы не знаем, какой от этого будет эффект. Мы знаем последствия для Ангела, но у него был демон, который мог объяснить, что тот видел и испытывал. У Баффи… никого нет.       Спайк сжал зубы.       — И она все еще там. Я не понимаю, почему мы все еще стоим и болтаем, если вы, детки, решили, что я единственный подхожу для этого. — Он взмахнул рукой. — Полностью демон, без капли души.       Джайлз поджал губы и кивнул.       — Именно.       — А что насчет того самосозданного ада Баффи? — спросил Ксандер, из его голоса ушла вся бравада. — Я все еще… я хочу сказать, я знаю, что она все еще там и она его сделала, но… не понимаю почему.       Уиллоу кивнула, указывая в сторону гостиной, где на полу лежали книга на книге, открытые на разных страницах.       — Большинство западных представлений о аде похожи из-за влияния на них христианской мифологии. В том случае, когда живой человек потерян в аду — или его эквиваленте — ее мозг мог… не знаю, собрать то, что она думала будет адом, сделав эту версию ее адом. Понятно?       Мгновенного ответа не последовало; Ксандер выглядел так, будто ему плохо.       — Даже слишком.       — Поэтому, когда я попаду туда, — произнес Спайк, — я увижу худшие кошмары Баффи.       — Это только… Это лучшая теория, которую мы смогли вывести, — Уиллоу вздохнула, и на секунду она стала выглядеть намного старше. — В книгах нет дополнения о живых, которых засосало в другие измерения. Но из-за того, что вчера узнали Аня и Ксандер… Баффи в самосозданном аду, и не просто в каком-то беспорядочном уголке старого ада. Ее созданный ад будет состоять из ее оживших страхов. Поэтому… да. Наша лучшая догадка — именно такая.       Сильная, угрюмая дрожь связала Спайка по плечам.       Баффи потеряна в море собственных темнейших страхов.       Он должен добраться до нее. Он должен добраться до нее сейчас же.       — Как Спайк попадет внутрь? — спросил Ксандер, хоть очевидно, что он не хотел знать ответ.       — Адская Пасть, — ответил Джайлз. Его глаза были прикованы к вампиру. — Это наш лучший вариант. И когда будет предпринята попытка войти… — он вздохнул, — получить доступ будет трудно.       Спайк пожал плечами. Каждый нерв в его теле дрожал из-за необходимости двигаться. Необходимости бежать. Необходимости быть где угодно, только не здесь. Значит, Адская Пасть. Ладно. Ему, черт возьми, не важно, пока не нужно было ждать разрешения, прежде чем войти. Каждая секунда в этой реальности была сам Бог знает насколько долгой для Баффи. Если был хоть малейший шанс вернуть ее, с каждым мгновением он становился все более и более гнетущим.       — Замечательно, — коротко сказал вампир. — Тогда давайте выдвигаться.       — Это не будет легко, — предупредил наблюдатель.       — Вторгнуться в ад? Да не говори.       — Будут испытания, — продолжил Джайлз. — Ты можешь умереть на пути туда… и даже после того, как доберешься до нее, кто знает, будет ли она… Баффи.       — Или сможешь ли ты вернуться обратно, — добавила Уиллоу.       Спайк снова непоколебимо пожал плечами.       — Что ж, мы и не узнаем ни одной проклятой вещи, просто стоя здесь и разговаривая весь день, да? Вы говорите, что знаете, как попасть внутрь, поэтому давайте перестанем молоть языками и начнем двигаться. Баффи не может позволить себе ждать.       — Она так же не может позволить, чтобы мы делали поспешные решения, — твердо ответил Джайлз. — Нам нужно узнать, что конкретно повлечет за собой вход в ад. Что ожидать, когда ты будешь вне зоны досягаемости. Принятые из-за каприза решения могут стоить нам всю ту малую надежду, какая у нас есть. Конечно, нет способа узнать, с какими конкретно испытаниями ты столкнешься, но то, что мы узнаем как можно больше, опустит весы в нашу сторону.       Или мы надеемся на это. Словам не нужно быть сказанными, чтобы провести удар.       После драматичной паузы Джайлз продолжил:       — Я знаю, что ты хочешь пойти к ней прямо сейчас. Мы все хотим. Но мы хотим убедиться, что не наделаем ошибок. Это другой мир, Спайк. Крохотное движение, малейшая оплошность могут иметь последствия, которые мы даже вообразить не можем. Мы любим Баффи. — Глубокая пауза. Наблюдатель сглотнул, его взгляд потяжелел. — Ты любишь Баффи. Как бы мы сильно ни хотели, чтобы она вернулась, мы должны убедиться, что наше рвение не будет стоить ей вечности.       Если и могло быть сказано что-то, утихомирившее огонь в груди Спайка, это было оно. Не имело значения, знал ли он, что Джайлз не верил — а он этого и не делал. Хоть Спайк и, возможно, заслужил его уважение, дорога до принятия была долгой, и горы не двигались за день. Все было в глазах наблюдателя; твердая уверенность в демонической неспособности любить, в неспособности Спайка чувствовать что-либо кроме увлечения. Однако позволение — хоть и малое — стоило больше, чем его же вес в золоте. Джайлз мог не верить, что Спайк действительно любит истребительницу, но он знал, что Спайк верил в это. Он знал, что было на кону.       Джайлз не хотел потерять дочь. Скуби не хотели потерять друга. Спайк не хотел потерять девушку, которую любил.       Девушку, которую он был создан любить.       Он мог и не нравиться приятелям Баффи, но они знали, что их дело было и его делом. Они знали это.       — Ладно, — Спайк тяжело вздохнул. — Мы подождем. — Ему была ненавистна идея, но ее мудрость нельзя было отрицать. Им нужно было время — нужно было узнать так много, как только было возможно. Из-за этого он чувствовал себя бездействующим и бесполезным, но это нужно было сделать. Ему нужно было подождать.       Ему нужно было знать, с чем он будет бороться. Нужно было знать, как добраться до нее, не потеряв в процессе.