Глава 5

             Спустившись из зоны отдыха на центральном лифте, я оказался посреди иллюзорного леса вращающихся жёлтых, синих и голубых шаров. Нет, я не ударился головой пока ехал. Просторный холл второго этажа действительно был похож на лес из-за голографических инфопомощников натыканных по его периметру. Они представляли собой небольшие столбики не больше метра высотой, торчащие из пола, на верхнем конце которых смонтирован голопроектор, транслирующий объемный шар, призывно светящийся картами и брошюрами с полезной информацией.       В былые времена любой желающий мог подойти к такому шару покрутить и получить нужные сведения. Кто-то спрашивал дорогу, кто-то узнавал последние новости из-за периметра. Территорию Управления отделили от города с пол века назад, так что инфопомощники должны были пользоваться популярностью. Но их время прошло. Работники Управления и ликвидаторы вроде меня уже лет сорок как пользовались личными приводами и допреалом, а потому проходили мимо декоративного леса даже не задумываясь, зачем здесь эти странные цветные шары.       Люди спешили по своим делам и не обращали внимания на памятники ушедшей голографической эпохи. Сейчас к ним подходили разве что редкие экскурсии школьников, да голубые береты. Первым нужно было увидеть своими глазами старую голографическую технологию и написать об этом эссе или типа того, вторым – починить то и дело ломающихся динозавров. Скорее всего только для того, чтобы школьникам было о чём писать. Другого смысла в их работе я не видел. Впрочем, я не техник и не секу во всём этом.       Пройдя через мигающий лес и огромные гермоворота, я покинул холл и двинул по коридору в северное крыло. Не прошло и пяти минут, как он разделился надвое, а передо мной возникла широкая, кричащая неоном вывеска, занимающая всю стену.       «Стрельбище лиги Луксура»       Огромными, стилизованными под граффити буквами было написано на стене и ниже, уже мелким канцелярским шрифтом:       «Вход для работников по предварительной записи. Для ликвидаторов – свободный».       Вывеска пару раз вспыхнула ярко-фиолетовым неоном. Мне вдруг показалось, что я не в огромном офисном комплексе, а на улицах Центории. Гуляю под луной и выбираю, где бы просрать карму весело и по возможности не быстро.       Кто-то может заметить, что такая яркая и неоновая вывеска совсем не вписывалась в атмосферу серых стен и угловой подсветки, заливающей коридоры Управления ровным холодным светом. Другие вспомнят о вездесущей системе, всеобщей геймофикации жизни и личном приводе манны, надетом на мою руку, и будут правы.       Да-да, вывеска существовала лишь в допреале. Но на то он и допреал, чтобы дополнять эту серую, скучную жизнь!       Я шагнул ближе, и вырвиглазная надпись на стене эффектно взорвалась, открыв мне приветливо раскрывающуюся автодверь. До ушей тут же донёсся грохот выстрелов и звон падающих на стальные полы гильз. Ещё не такой громкий и вязкий, но уже будоражащий кровь. Едва переступил порог я ощутил приятный аромат жжёного пороха и оружейной смазки. Справа раздался знакомый голос:       – О, Макс!       Справа от входа стена переходила в высокое бронированное стекло с железной рамой. Оно отделяло вестибюль стрельбища от кабинета заведующего. За стеклом виднелась лысая голова моего знакомого оружейного маньяка.       – Никак надумал опробовать новые образцы? – подался тот вперёд, не вставая с кресла. – Только поступили! Отличные машинки! Экспансивы и кумулятивы в комплекте.       – Здорово, Джеймс.       Я поднял руку, отвечая на его радостный крик, и подошёл к бронированному стеклу. В вестибюле кроме меня никого не было. Можно говорить свободно.       – Как оно? Есть подвижки в таблице?       Я опёрся на узкую раму окна, отделяющую его от выдвижного ящика снизу и заглянул в кабинет управляющего. Или лучше сказать оружейное царство? Ведь там царил вечный бардак: все горизонтальные поверхности были завалены оружием, запчастями к нему и россыпями патронов. Более или менее чистыми были стойка прямо перед защитным стеклом и маленький стол, за которым управляющий сидел. На столе стояли бокал, исходящий паром, и тарелка с пирожными.       – Ты вылетел из пятёрки, – усмехнулся Джеймс, от чего складки на его подбородке слегка затряслись. – Один из операторов выбился в топы. Сразу на третье место, представляешь? Запись уже облетела половину блока. Стреляет словно ему в башку залез один из ваших… – он откусил половину пирожного и запил чем-то горячим из бокала. Помедлил секунду, смакуя угощение, и закончил шутку: – Ты б его проверил, Макс, а то вдруг это таракан?       Посмеялись. Ну а что? Весело же.       – Джеймс, ты же знаешь, что здесь столько сканеров, что ни один таракан и на милю не подойдёт?       Я скептически глянул на знакомого сквозь стекло. Тот как ни в чём не бывало сделал ещё один глоток и отставил бокал.       – Ты чего такой серьёзный, а? – удивлённо пожал плечами на мой спич толстяк. – Это же шутка.       – Ясное дело, шутка, но запись скинь.       Я ткнул в стекло пальцем и посмотрел на знакомого исподлобья, парадируя древний, как говно мамонта мем. Тот прикол оценил и, на миг уйдя в допреал, перебросил мне ссылку на ролик.       Краем глаза пробежавшись по всплывшему окошку, я отметил про себя, что выложен ролик на личном канале Джеймса, а не на общем для блока.       – А я смотрю ты времени зря не теряешь, – протянул я с уважением и покачал головой. – Решил за чужой счёт подписчиков срубить?       – Да ладно тебе, – всплеснул руками Джеймс, откидываясь на спинку кресла. – Какие там подписчики? Так… мелочь одна.       Он скривил лицо, словно откусил жопку лимона, но я был уверен, что на самом деле он рад, и просто придуривается. Потому продолжил давить на него мемным взглядом актёра-качка:       – И сколько?       – Ну-у… тысяч десять, пятна-а-адцать, – протянул в ответ Джеймс и его глаза предательски заблестели. Радуется, деляга. – Я же не для себя, Макс! – вдруг начал оправдываться он, словно услышал мои мысли, чем нехило сбил меня с толку и заставил убрать мем с лица.       – Как видос выложил, количество клиентов на пятнадцать процентов скакнуло, прикинь! А в первые десять часов так вообще: под тридцать! Такое последний раз после финала турнира было. А тут считай на ровном месте, Макс!       Блеск его глаз переродился праведным огнём оружейного фанатика. В считанные секунды Джеймс из заплывшего жиром и складками толстяка средних лет с лысиной, и отдышкой превратился в пышущего азартом юнца, каким был наверно лет двадцать назад.       – Четверть месячного боеприпаса за сорок восемь часов! Раз и нет! – грохнул он кулаком по столу, от чего тарелка с остатками пирожного подпрыгнула громко звякнув, а бокал чуть не опрокинулся. Спохватившись Джеймс поправил стол и от греха подальше отодвинул приборы в дальний угол.       – Дела-а… – поразился я, масштабам случившегося. – Ну ты и жук.       – В смысле?! – подскочил на кресле Джеймс, дико уставившись на меня. Его брови медленно сошлись в хмуром выражении лица.       – Ну, в смысле, ловко ты всё это придумал. Ничего такого, – поспешил я успокоить знакомого, вскинувшегося после случайного упоминания насекомых.       Местный сленг и тараканы, немного изменили отношение людей к таким словам. Так что его реакция понятна, а вот я – дурак. Додумался про жуков вспомнить и откуда только взялось?       – Ага, – как-то не слишком уверенно кивнул Джеймс и поудобнее уселся на кресле, после чего бросил короткий взгляд на недоеденное пирожное и совсем другим тоном добавил: – Проехали! Ты же не просто так ко мне зашёл, Макс? Давай, из чего сегодня стрелять будешь?       Он взмахнул рукой отправляя запрос на частичную синхронизацию допреала. Я на автомате принял его, и тут же увидел широкий ассортимент огнестрельного оружия. Пистолеты, винтовки, дробовики, пистолеты-пулемёты и даже несколько автоматов. Названия, марки и страны производители смешались в фоновый шум, пока на передний план выходили злобные изгибы и углы монстров из металла и пластика.       – Слушай, – перевёл я взгляд с оружия на лысую голову за стеклом. – А про что ты там в самом начале говорил? Новенькое что-то привезли?       На это Джеймс сверкнул зубами и вторым движением руки вывел новое окно. На меня посмотрели парные пистолет-пулемёты оригинальной конструкции. Их ствольные коробки были соединены с низом рукояток угловатой рамой, напоминающей самый обычный кастет. При этом боепитание осуществлялось от магазинов емкостью двадцать пять – тридцать патронов, полностью скрывающихся внутри той самой рамы-кастета. В итоге оружие выглядело немного грузно, но на самом деле было вполне компактным. Складывающийся приклад в собранном состоянии позволял вести огонь от бедра, а в разложенном с упора. В общем машинка мне понравилась, но первое впечатление бывает обманчиво, к тому же кастеты немного напрягали.       – Свободные есть? – поинтересовался я у внимательно наблюдающего за моей реакцией управляющего стрельбищем.       – Проходи во вторую секцию, там посвободней, и жди меня.       – Будешь лично презентовать? – Теперь уже я внимательно изучал знакомого.       – А то! Давно такой хорошей машинки не поступало. Жди!       С этими словами он быстро для своей комплекции поднялся с кресла, не забыв схватить и отправить в рот остатки пирожного, и скрылся за мутной частью бронированного стекла, гремя какими-то железяками. Ну а я направился в указанную секцию. По пути встретил ещё пару знакомых ликвидаторов. Коротко перебросился с ними ничего не значащими фразами и был таков.       Когда я вошёл во вторую секцию, там было всего двое стрелков. Один их них – высокий и худой ликвидатор с тёмным ёжиком на голове. Кажется, Марк или Морк, точно не помню. Он был ниже середины лиги, к тому же всё ещё новичок, так что пофиг на него. Второй оказалась…       – Стрекоза-а-а… – через силу улыбнулся я, делая первый шаг назад.       Глаза выглянувшей из-за перегородки девчонки мгновенно вспыхнули адским пламенем.       – Строгий!       Умудрившись прошипеть мой ник, несмотря на отсутствие в нём нужных букв, она выскочила в проход. Уже знакомый мне пистолет-пулемёт угрожающе блеснул в её руках, но тут стрельбище накрыл резкий вой тревоги, от которого мы оба, да и высокий новичок присели.       – Веро́ника Мэбет опустите оружие и переведите предохранитель в режим блокировки! Вероника Мэбет опустите оружие и…       Стрекоза закрутила головой, озираясь под синтетическим гласом системы, словно нашкодивший котёнок. Ствол пистолета-пулемёта уткнулся в железный пол и девушка быстро перещёлкнула предохранитель пальцем. Оглушительный вой оборвался на полуслове. Стрельбище погрузилось в необычайную для этого места тишину, в которой отчётливо прозвучал шёпот нахмурившей лобик Стрекозы:       – Штраф? Какой ещё штраф? – После чего её глаза расширились, и она заорала во всё горло, уставившись в пустоту перед собой: – Пять сотен кармы?! Да вы там совсем…       Противный скрип и звон ударившейся о стену двери подсобки не дал мне расслышать конец ругательства. В проходе позади мелкой ликвидаторши возник удивлённый Джеймс. В руках он держал два навороченных оружейных кейса.       Строго посмотрев сначала на Стрекозу, тут же нахохлившуюся и замолчавшую, а затем и на меня, заведующий поставил кейсы на пол и спросил, неприятно растягивая слова:       – Что, позвольте узнать, вы тут устроили? А?!       – У него спроси! – огрызнулась девчонка, ткнув в меня пальцем. Совсем манер не знает, мелкая нахалка!       – Из-за него мне прилетел штраф! Чего уставился, Строгий? Ты мне теперь должен! Понял?       – Нет, – качнул я головой.       – Что?!       Стрекоза снова начала закипать, но в этот раз она благоразумно бросила ствол на оружейный стол, скрытый от меня перегородкой между стрелковыми позициями, прежде чем сделала шаг в проход. Темноволосый Марк-морк предпочёл на этом моменте отчалить и, выскользнув из своей ячейки, быстрым шагом пронесся мимо меня с огромным пистолетом в руках. Проводив его поражённым взглядом (он что реально из этой дуры стрелял?) я развернулся к Стрекозе и сказал, как отрезал:       – Ты сама виновата.       Я постарался вложить в голос весь свой авторитет и брутальность, но эффекта не последовало. Девчонка начала краснеть от ярости и разоралась пуще прежнего:       – Я? Виновата?!       Она быстро подступала ко мне мелкими шажками. Что вызывало во мне две абсолютно противоположные эмоции. Страх и глупое веселье.       С одной стороны, Вероника Мэбет, француженка по происхождению, и испанка, или того хуже русская по темпераменту, в гневе была страшна, как стая диких голодных шарпеев в тёмной подворотне. Если не закусает, то залижет до смерти.       С другой стороны, маленький рост, в комплекте с прыгающей при каждом шаге грудью третьего размера, и двумя косичками, словно у какой-нибудь школьницы, явно отсылали к творчеству японских студий-извращенцев, вполне успешно доживших до наших дней. Этот контраст создавал ощущение, что я сплю или брезжу. Ну не может в реальности быть такой жуткой лоляхи с третьим размером груди.       Нет, и ещё раз нет! И вообще, на этот выбравшийся со страниц хентая образ уже положил глаз Серёга. Тут моя мысль скользнула совсем уж не в то русло, и я с сомнением выдал озадачивший меня вопрос:       – А как?       Услышав его лоляха замерла, уставившись мне в лицо свирепым, жаждущим крови взглядом.       – Что как? – переспросила она таким тоном, словно я ей действительно должен.       – Э-э-э…       Тут я сломался окончательно. Отвечать на вопрос, мне было категорически запрещено. Встряхнув головой, я попытался выкинуть из неё образ огромного богатыря, сжимающего микроскопическую француженку в жарких объятиях.       Хоть и со скрипом, но мне это удалось. Переключив внимание и мысли на окружающую действительность, я заметил Джеймса. Лысый толстяк стоял на том же месте, где оставил кейсы, и уперев руки в бока недоумевающе следил за нами.       – У него спроси! – мастерски перевёл я стрелки.       Стрекоза медленно обернулась и посмотрела на управляющего. Тот вздрогнул и хотел было тоже обернуться в поисках следующего виновника, но удивил меня.       Подавив испуг, от вида взбешённой лоляхи, Джеймс сделал самое серьёзное лицо, на которое только был способен, и приказным тоном управленца и хозяина стрельбища выдал:       – Ну-ка, прекратить! Оба! Устроили, понимаешь. Ты! – он ткнул коротким пальцем в Стрекозу. – Если закончила практиковаться, сдавай оружие и на выход! А ты, – палец сместился на меня, – живо на позицию и хватит балаганить! Двадцать лет, а всё туда же!       – А я что? – пожал я плечами, как самый настоящий мимо-крокодил. – Я ничего.       – Мне вообще-то уже девятнадцать! – неожиданно вставила Стрекоза.       Мы с Джеймсом синхронно повернули к ней головы. Взгляд девчонки начал метаться между нами, но вместо того чтобы смутиться, она наоборот гордо выпятила грудь.       – Мне тоже поздно… бала…ганить. – Слово далось ей с большим трудом, что вместе с образом хентайной дивы разрядило обстановку.       – Ну да, – хмыкнул Джеймс, сменяя натужный гнев на привычную милость толстяка. – Что уж, оставайся.       – Да не, я закончила, – улыбнулась ему Вероника, а повернувшись ко мне: – Гони карму, Макс! Быстро!       – Ага, как только покажу твои танцы Серёге.       – Нет у тебя никакой записи. Я проверяла. У меня стоит галочка на анонимные поединки.       – Скажи это моему ЭГО и его личностному модулю.       – Но ведь…       – Вот тебе и ведь. Бывай, малявка.       Я сделал ей ручкой и пошёл к стрелковой позиции, на которую мне указал Джеймс.       – Оглядывайся на турнире, Макс. О-гля-ды-вай-ся…       Она провела ноготком по шее и стрельнула в меня убийственным взглядом маньяка.       Свят, свят, свят.       Такое на ночь увидишь, кошмары будут сниться. Я поспешил скрыться за перегородкой, чтобы больше не пересекаться с ней взглядами. Не успел зайти, как следом шагнул Джеймс с двумя кейсами в руках.       – Что у вас произошло?       – Да так, мелкая думает, что на ней свет клином сошёлся.       – Что сошлось? – не понял он.       – Русская поговорка, забей. – отмахнулся я от дальнейших расспросов.       – А-а-а… Понял. – кивнул управляющий и, подняв один из кейсов, положил его на оружейный стол. – Открывай.       Посмотрев на отполированный почти до зеркального блеска кейс я даже дыхание задержал. Моя душа тут же улетела в далёкие дали, где я мелкий и с молочными зубами сидел под искусственной ёлкой в ожидание рождественского подарка. Уютный и какой-то тёплый что ли блеск гирлянд на окне, превращал самый обычный вечер в таинственный и сказочный. Запах салатов, доносящийся из кухни, разжигал аппетит, обещая ещё один семейный ужин. Не так много их у меня было.       Тихая ругань из родительской спальни, разрушила момент. Доброе детское воспоминание резко скукожилось, нарывами злости и обиды. На мать, на отца, на непонятное Управление и тараканов, ну и конечно же на себя. Дети не умеют отделять себя от мира, не умел и я. Злился на то, что такой бесполезный и никому не нужный.       Зачем мама плачет? Отец никогда не обращал внимания на её слёзы, говорил что-то о долге и заработке. Собирал вещи и уходил. Однажды он не вернулся. Погиб, как герой, исполняя долг перед объединённым человечеством. Через две недели нам даже вручили медаль. Мать выбросила её тем же вечером и снова плакала.       Лучше бы она плакала всегда, а не пила.       Я щёлкнул задвижками и откинул крышку кейса. На мягкой матовой подкладке лежал пистолет-пулемёт. В живую он выглядел даже лучше, чем в допреале. Скошенный угол рамы-кастета угрожающе сверкнул в свете потолочной панели.       – «GR-2220m». Немецкое качество и надёжность! – с чувством похлопал по ствольной коробке Джеймс. Давай уже, возьми в его руки.       Я не стал заставлять себя упрашивать и аккуратно вынул оружие из повторяющего его форму крепления. Прорезиненная рукоять, как влитая, легла в ладонь правой, палец сам собой оказался на спусковом крючке.       Весила машинка немного, от силы килограмма два с половиной, скорее меньше. Была небольшой и хорошо сбалансированной. Хотя меня немного смущал яркий акцент на раме-кастете и смещённый из-за этого центр тяжести.       – Такое чувство, что инженеры хотели, чтобы я им гвозди заколачивал, – улыбнулся я, пару раз шуточно махнув пистолетом-пулемётом вверх-вниз.       – Как утверждает обзорная статья, разрабатывался для сверхблизкой и короткой дистанции боестолкновения. Защитная рама выполнена в эргономичной форме и рассчитана на, так сказать, полный контакт с противником.       Как на духу выдал справку Джеймс ни разу не сбившись и не переведя дыхание. Ему бы петь, или реп читать.       – Ага, короче черепушки можно не только дырявить, но и ломать. – Покивал я, разглядывая оружие в руке. – Интересно. Хотя, как по мне глупо. Если ты подпустил врага впритык, то ты безрукий дебил и скорее всего промахнёшься и кастетом, а может и вовсе сломаешь пушку о шлем или броник врага.       – Не драматизируй, Макс. В узких пространствах должен работать на ура.       – На ура он бы работал, если бы вот здесь, – поднял я оружие на уровень наших с Джеймсом голов и ткнул пальцем в раму, – была тактическая ручка. А вместо неё – кастет для дебилов и сверхближних дистанций.       – Хм-м… – скривил рожу Джеймс. – А если разложить приклад?       Я нажал на спусковой рычаг и сложенный вдоль ствольной коробки приклад отъехал назад. Пистолет-пулемёт стал напоминать уродливого ребёнка автоматической винтовки трахнутой булавой и кастетом одновременно. Развернувшись в сторону дорожки с мишенями, я взял упор в плечо и прицелился.       – Сколько патронов? – я оглянулся к управляющему. Тот как раз открыл второй кейс и доставал снаряжённые магазины, выкладывая на стол.       – Два экспансивных, два кумулятивных и три бронебойных. Комплект.       Я глянул на ровные брикеты магазинов с полосками трёх цветов. В душу закралось сомнение.       – А какой здесь калибр? Какие-то они маленькие.       – Шесть с половиной на двадцать пять. Не делай такое лицо, Макс. Да, не девять девятнадцать и не магнум. – С этими словами он протянул мне магазин с жёлтой лентой. – Начни с бронебойки.       Я взял магазин и вставил в джи эр двадцать-два двадцать эм. Раздался приятный щелчок, и я развернулся к мишеням. Сняв с предохранителя, переключил на одиночные и прицелился.       – Что же, посмотрим кто ты такой, Джи Эр.       Палец плавно потянул за спуск. Громыхнуло и приклад заметно дёрнул плечо, а я ошарашено уставился на стальной лист мишени.       – Какого?       – Пуля весит меньше, но начальная скорость за гранью добра и зла, Макс. У первых образцов её даже срезало в стволе, потом засунули в пластик и стало полегче.       – Да насрать во что её засунули! – Я не отрываясь смотрел на огромную дыру в мишени. – Это что?! Сколько в ней миллиметров?       – Сантиметр.       – Твою-то, душу, мать…       Странный немецкий монстр «GR-2220m» обошёлся мне в четырнадцать тысяч кармы. Заказ я оформил, не выходя со стрельбища, под ехидный смех и шутки Джеймса о «дебилах». Машинка должна была приехать не раньше, чем через семьдесят два часа. При этом стандартный полуавтоматический пистолет «Z-Si 31», способный стрелять по два патрона без потери точности и входящий в рекомендованный комплект для начинающих ликвидаторов стоил на всех площадках жалкие четыре тысячи. Это я не говорю о боеприпасах, магазинах и минимальной подгонке под себя.       Вот и думайте.