Часть 1

— Он будет очень обеспокоен, если именно ты заключишь сделку с Яшмой. — Он не узнает. — Робин отвернулась, избегая неприятного запаха. От девушки рядом исходил приятный шлейф мяты, даже немного охлаждал рецепторы, но аромат табака всё портил. Если честно, сестра главы Дубов совсем не понимала истинных намерений Вриль. У всего остального экипажа сложились неприятные впечатления о Сандее. Так чего же этой путешественнице не плевать на судьбу её брата? — Как самоуверенно. К тому же, если семья узнает, что именно ты замешана… Не думаю, что тебе понравятся последствия. — Вриль почувствовала дрожь в атмосфере. Робин хотела сказать, что ей всё равно, главное — жизнь Сандея. — Не переживай, я сделаю всё, чтобы с его чудесных крылышек ни одно пёрышко не упало. Особенно из-за Семьи. Губы касаются темно-коричневой части короткой палочки. По языку шлейфом вмиг проносится горьковатый привкус, и только потом чувствуются нотки темного шоколада, сглаживая неприятное послевкусие. Горло начинает покалывать, а затем эти ощущения обостряются, превращаясь в лёгкое жжение. Мысли накрывает невесомый, едва значимый дурман. Губы складываются в трубочку, выпуская дым и запах табака. Глаза проследили, как белое облако рассеивается без остатка, поглощённое пространством. Вкус никотина был отвратным, но потому более притягательным. Из-за таких ярких и неприятных ощущений тянуло именно к сигаретам, а не к чему-то ягодному и сладкому. Пронзительный взгляд с хитрым прищуром переводится к объекту напротив: тихий, скромный, смиренный. Когда-то он зацепил самые омертвевшие нотки души, поражённые бедой её родного дома. Именно беспринципность погубила всё живое. Теперь там даже травинка вырасти не может, а если туда ступит живое существо, то в скором времени предастся забвению. Земли, что были поглощены чёрным разрушительным туманом, никогда не возродятся. Причина падения целой цивилизации — любовь. В самом извращённом, искорёженном её понимании. Вриль до сих пор надеялась найти способ вернуть былую славу Гелии, уничтожить последствия магической катастрофы, освободить блуждающие, страдающие души. Они должны упокоиться и наконец забыться в небытии. Голубые глаза смотрели сквозь человека, который первоначально приковал интерес, только затем мысли улетели в свободное плавание по затворкам размышлений и воспоминаний. Но более глубокое погружение в мыслительный процесс прерывает нечто ударяющееся о ногу. — Сколько раз я говорила не курить в вагоне-ресторане? Пом-Пом совсем не слушают, — её злобная тирада резко перетекла в сожаление о том, что на Экспрессе есть и такие пассажиры, и продолжила недовольно драить пол шваброй. Вриль тушит окурок в стеклянной пепельнице и поднимает ноги, избегая очередной встречи с орудием Пом-Пом. Путешественница всё ещё помнила тот точный удар прямо в лоб, что аж до сих пор передёргивает от воспоминаний о болезненном опыте. Поэтому перед тем, как достать сигарету, следовало оглянуться по сторонам. Видимо, Безымянная слишком сильно ушла в себя, раз не заметила вечного пассажира Звёздного Экспресса. — Да ладно тебе, проводник, это последний раз, обещаю. Только не нервничай. — Вриль подняла руки в жесте «сдаюсь» и выкинула окурок в мусорку, так любезно предложенную Пом-Пом. — Такая молодая, а гробит своё здоровье. Бросай, пока не поздно, Вриль. — Причитала себе под нос проводник. От её слов появилась неловкая улыбка на лице. Это милое существо говорило умные вещи, к которым стоило прислушиваться, но совсем не обязательно, верно? Тяга к табаку была слишком велика, чтобы просто выбросить пачку и оставить зависимость позади. Да и не хотелось вообще этого делать. Пока лёгкие чувствуют жжение, пока от этого моментами пробивает на кашель — чувствуется, что всё ещё жив. Заглушать душевные тяготы Вриль не хотелось. Притупить — возможно. Но лишать себя эмоций и прошлого ужасного опыта — невероятная ошибка. Ведь из-за боли, которая готова разорвать сердце на мелкие кусочки, хотелось жить как никогда. Потом всё же вернула своё внимания к первоначальному объекту интереса. Его взгляд застилала пелена дум. Совсем погрузился далеко. Так нельзя, Вриль это знала по себе. Раз отвоевала его у Семьи за определённую плату, то пусть хоть не совершает её ошибки. А ведь пыталась себя одернуть, пыталась не обращать на него внимание. Но разве так можно? — Чего крылья опустил? — Сандей не сразу понял, что обращаются к нему. Особенно не ожидал это от напротив сидящей. Он лишь помнил её косые взгляды, передающие пренебрежение. Тотальное игнорирование его личности. Но Вриль делала это не из-за ненависти или порицания его существования. Ему не понять её отношения, так как совсем не знает некоторых деталей его свободы. Пусть остаётся пока тайной. Слишком уж чутким и эмпатичным Сандей был. Путешественница это ощущала уж очень сильно. Эмоции потоком лились из него: душили, пронизывая вокруг собой всё пространство. Жаль, что это ощущала только Вриль. Не могла больше терпеть плотный воздух из сожалений и ненависти. Ненависти к самому себе. Потерянный взгляд золотых глаз непонимающе смотрел теперь уже вперёд, а крылья полностью раскрылись, не прикрывая часть лица. — Да, Сандей, я тебе. Рефлексия, конечно, хорошо… моментами, но… — Вриль аж передёрнуло от потока его переживаний, — но лучше без фанатизма. — Её слова, наоборот, придали его эмоциям новую силу и теперь волной сносили все приятные мысли. Руки обвили плечи, как бы пытаясь закрыться и защититься от бушующего течения. — Перестань, Сандей. — Безымянная нахмурилась. Голос совсем окрасился в холодные оттенки. Интуитивно вышло — не хотелось, чтобы он снова почувствовал к себе пренебрежение и осуждение. Но крылатый совсем не понимал её недовольства. Не понимал, что сделал уже не так. Ах да, он существовал. — Вриль чувствует живую энергию и может ей в какой-то степени управлять. — Влезла в эту немую сцену Химеко. Хоть механик ещё ставила под сомнение нахождение нового пассажира, но эта картина со стороны выглядела настолько неловкой, что захотелось влезть. «Безбилетник», как однажды досадно выразилась Химеко, выпрямил спину, в надежде узнать побольше о личности впереди. — Наверное, твои эмоции настолько сильны, что «прям с ног сбивают». — Усмехнулась навигатор экспресса. Вриль благодарно кивнула. Её попросту волновали его чувства только потому, что они причиняли ей вред. Наверное, Сандей хотел надеяться, что о нем беспокоятся. Как мог допустить такую глупую и нерадивую мысль? Бывший глава Дубов всё ещё помнил, как женская левая рука оказалась за его спиной, а правая ладонь аккуратно обвивала его запястье, где четко ощущался пульс. Тогда его потухший взгляд был направлен на голубые глаза, смотрящие на весь этот мир с вызовом. И пока они падали вместе на самое дно, он подметил маленькую деталь, настолько мелочную в такой ситуации, настолько абсурдную, что даже у себя в мыслях усмехнулся. Именно в такой момент Вриль Кадел держит во рту сигарету. Она что-то сказала ему прямо на ухо и игриво ухмыльнулась. В этот короткий момент падения Сандей почувствовал наконец гармонию у себя в сердце. Словно все душевные тяготы растворились, а он не потерял смысл жизни. Его разум даже на какой-то момент перестал обрабатывать информацию и включился только тогда, когда Яшма сказала, что сделка состоялась и его свобода уже уплачена. Кто?.. Кто спас такого, как он? Может это была она? Зачем ей идти на такой отчаянный шаг? Сестра… Вриль медленно встала с дивана. Нужно успокоить его, а то так и будет падать в пучину отчаяния. Разгладила рукой сзади тонкий черный плащ и встала перед новым пассажиром. Протянула руку. — Дай руку, только левую. — Без приказного тона, просто просьба. Даже та, которая его презирала, готова осадить его. Неужели настолько жалким он выглядел со стороны? Путешественница тут же поняла: его мнение о ней изуродовано и искажено, поэтому любое отношение будет восприниматься неправильно. — Мне не нужна жалость. — Сандей встал и посмотрел гордо на Вриль сверху вниз, интуитивно пряча левую руку за спину. Привычка. Как-то с ним непросто. Рука сама тянется к пачке в карман. Сложно пропускать через себя же чужие эмоции, но это нельзя было контролировать, к сожалению. Попытаться рассеять — можно, но стереть — нет. Ладонь чувствует железный коробок и прохладу от него. Становится даже психологически спокойней. — Ого, не знала, что ты тоже ощущаешь чужие эмоции. Вроде вы только мысли читать умеете. И то, если позволю. — Сандей непонимающе посмотрел. Губы сжали фитиль, но руки всё не тянулись к электронной зажигалке. Затем сигарета оказалась между большим и указательным пальцами. — То-то же. Поэтому не стоит так разбрасываться неверными суждениями, голубок. — Её речи всегда были пропитаны колкостями и, казалось, сочились ядом. Но точно ничего злобного не несли для сторонников. За всё то короткое время, пока Сандей был знаком с данным пассажиром Звёздного Экспресса, услышал столько разных птиц, с которыми его сравнивали. Она считала это забавным, он — привычным. Сколько бы с ней не общался, чувствовал, как при контакте медленно накатывало умиротворение. Аура вокруг неё распространялась на живых и как бы закрывала от всех бед, защищала. Особенно в тот день, пока упоённая музыкальной страстью, тонкими пальцами так завораживающе точно нажимала на клавиши органа. Глаза прикрыты, а туловище наклонено немного назад. Эта девушка полностью отдалась той мелодии, которую так жаждала исполнить до конца. Даже было грубо вот так подслушивать нечто столь выразительно прекрасное, нечто интимное. Но пройти мимо чего-то грандиозного, столь эмоционально зависимого, было невозможно. В первый и последний раз Сандей видел Вриль открытой, словно нагую перед всем миром. Это было её личное откровение, её исповедь. И никто в тот момент ей не нужен был. Но она почувствовала чужое присутствие. Его эмоции были воодушевляющими. Сам даже не понял, что его чувства передались с помощью нимба, усиливая ощущения от чужих эмоций. Её реакцией была только хитрая лёгкая ухмылка. Казалось, что весь мир ей не нужен был. Делала, что хотела, такая свободная. Так показалось тогда Сандею. Но у неё тоже были обязательства. «Не существует свободы в полной мере для нас, людей». Такова была её точка зрения. И когда Галовианец устроил полную вакханалию, когда рассказывал своё видение мира членам Звёздного Экспресса, он смотрел только на курящую Вриль, наблюдающую за ним с лукавым прищуром. Пытался отвести своё внимание от её персоны, но ему была интересна реакция лишь Кадел. Хотел увидеть сторонницу только в ней. Но никакой реакции не было. Эта надменность, словно только она познала мир, только её мнение имеет вес. Высокомерно. Отличный пример Галовианца: красив, красноречив, убедителен. Вриль искренне понимала мотивы Сандея, но принять их не могла. Может в глубине души поступила бы так же, если только бы знала будущее своей планеты. Вриль нахмурилась, чувствуя попытки проникнуть в её голову. Он просто хотел обрезать неожиданные попытки с ним заговорить. Бывший глава Дубов ведь и правда хотел приблизиться к её мыслям и сознанию ещё там, когда у него были все почести главы Семьи. Тогда и она пыталась разгадать эту загадочную улыбку. Жаль, холодное и колючее приветствие Кадел, когда Сандея все отвергли, оборвало всё его ярое желание узнать путешественницу лучше. Только вот Безымянная самоуверенно полагала, что сейчас можно вернуть хоть часть его интереса. Но то, что он просто бросит на неё горделивый взгляд и уйдет из вагона, совсем не ожидалось. — Вриль, оставь его, пусть побудет один пока что. Все твои попытки он всё равно будет отвергать. Лучше выпей со мной кофе. Желание закурить стало ещё сильнее. Внешне спокойная Вриль готова была внутри разорваться. Так сделки и происходят: знаешь, что будет, но делаешь лично сам ещё хуже. Это не договор, а сама она оборвала с ним связь, боясь последствий контракта. От чего убегала, к тому и прибежала. — Спасибо, Химеко, но я пойду всё же спокойно сделаю пару тяжек, посмотрю на бесконечное скопление звёзд и тихо поплачу себе в ладошку. Если повезёт, послушаю птичье щебетание. — Механик усмехнулась вечно ироничному тону спутницы и дальше принялась попивать чёрную жижу, которую даже Вриль не переносила с её-то любовью к ярким ощущениям. Всё равно навигатор экспресса понимала, что Кадел обязательно с собой потащит Сандея. Насильно или нет — как уж выйдет.