Часть 2

На экране смартфона высвечивается уведомление. Сестра беспокоится о брате. Вриль быстро печатает ответ, но Робин такое не устроило. Безымянная закатила глаза и написала ироничное сообщение про то, как сейчас начнёт охотиться с видеокамерой за местной крылатой живностью, пока та перелетала с кресла на диван. Сиблинг была недовольна насмешкой, и сама же предложила сделать фото Сандея. Так она будет точно спокойна. Её брат спокойно сидел на диване и читал какую-то книжку, которую вечно таскал с собой. Как-то Вриль пыталась незаметно боковым зрением узнать, что же там такое интересное написано. Но Сандей не давал это сделать, специально закрывая взор крылом. Камера полностью уловила всего Галовианца, и тогда фото было сделано. Получив наконец образ брата, Робин отправила благодарный и милый смайлик Часика. Вриль выключила телефон и положила его в карман плаща, затем достала железную коробку. И только потом уловила хмурый взгляд золотых глаз. Сандей был повернут к ней боком, и поэтому Безымянная надеялась, что тот не заметит камеру, наведённую на него. — Лучше бы сестре ответил, чем задавал мне немые вопросы. — Это лишь наше дело. — Она беспокоится. И мне приходится быть посредником. — Путешественницу удручало его пренебрежительное отношение к родственнице, которая почти каждый день спрашивала о его самочувствии, что ел на завтрак, как к нему относятся. И такое отношение к Робин было вызвано его предположением о контракте. Ну а Вриль в свою очередь не может рассказать всех деталей, ведь потом последует вопрос о цене. Которую, похоже, она уже заплатила, наблюдая за недовольством в свою сторону. Сама виновата. Но всё же в глубине души надеялась, что приговора можно избежать. К тому же, не имеет право рассказать ему всей правды. Такой вот контракт. После Погибели на её Родине, Вриль потеряла все связи с живыми. Разговаривала с собой, затем со звёздами, обращалась к Эонам, пристрастилась рассказывать истории из жизни своему верному спутнику — Мечу Шамшир-э. Боролась каждый день с навязчивыми и болезненными мыслями. На разных планетах пыталась отыскать способ разрушить тёмный туман, освободить от вечных скитаний души, что застряли на границе жизни и смерти. Не желала, чтобы люди переживали такой опыт. Поэтому она здесь, среди последователей Эона Освоения, что давно пропал, но даже так — Экспресс готов покорять новые точки Вселенной. Их следующая остановка — Амфореус, куда не ступал Акивили. Поездка будет дольше, чем обычно. После мучительного одиночества Вриль не желала отказываться хоть от какой-то связи с любым, кто ей был очень интересен. Пусть хотя бы холод и пренебрежение сменятся на редкие беседы. Сандей закрывает книгу и встаёт, намереваясь покинуть вагон-ресторан. Кадел всё ещё чувствовала сильные эмоции внутри нового спутника, которые тот пытался глубоко зарыть внутрь себя после того, как узнал о способности пассажира Звёздного Экспресса. Он просто не знал, что это не сработает, не поможет скрыть всё внутри от чутья Безымянной. Пусть Сандей и выглядел спокойным: с идеальной осанкой; в красивой одежде, которая всегда была выглажена, создавая впечатление рассудительного молодого юноши с иммунитетом к враждебной внешней среде. Но его каждый раз внутри переполняли чувства, которые Вриль подмечала. Сейчас же он чем-то крайне опечален. Хотя эта эмоция тянулась с их второй встречи, когда та решила исповедаться не музыке, а Бронзовому певчему. Она не ждала совета, да и вопрос тогда задала глупый, чтобы хотя бы со стороны её приход в исповедальню не казался забавой. Ей просто стало интересно, каково это: рассказывать о проблемах и не бояться, как обычно делают это люди Мира грёз. В итоге вышло так, что откровение превратилось в рассказ о прошлом, хотя в советах нуждалась как никто другой. Понимая, что Сандей собирается выйти из вагона, Безымянная решила опередить его и вышла первая. Всё же ему доставляло дискомфорт нахождение такого гнусного человека в одном пространстве. Вриль вымученно упёрлась спиной о дверь-купе и слегка дрожащими руками потянулась за сигаретой. Откинув голову назад, выдохнула дым с таким облегчением, словно перед этим задержала воздух до предела возможностей своих лёгких. Задумчиво осмотрела причину частых кашлей и наконец погрузилась в свои чувства. Итоги её анализа вызывали лишь гнев и причины более углубленного самокопания. Не хотелось быть честной с собой, не хотелось принимать всё то, что бывало испытывала к людям. Это по-настоящему человеческое сердце пережило много потерь, но продолжало биться, потому что хозяйка не собиралась ни при каких условиях вставать на путь отчаяния. Лишь бороться до конца, до самой смерти. Ведь внутренние истязания ничего не исправят, не помогут, только саморучно будут забивать гвозди в крышку гроба. Хотелось жить отвратительно сильно. Вриль горестно усмехнулась и отошла от двери, как она тут же отодвинулась. Правая рука резко оказалась спрятана за спину, а сигарета надломлена посередине. Давно она себя не ощущала нашкодившим ребенком, боявшимся получить наказание от взрослых. Недовольно цокнув, взгляд наткнулся на золотые глаза, которые так спокойно, с каплей колкого льда, смотрели на неё. Жаль не так, как на пятый день их знакомства. Путешественница первая решила наконец прервать это неловкое молчание. Рот приоткрылся, но так и застыл в немом вопросе, только издав сдавленный больной стон. Сердце пропускает пару ударов, из лёгких словно выбивают весь кислород, в горле застревает удушающий спазм. Половинки сигареты оказываются на полу, и уже свободная рука сжимает черную, мешковатую футболку в грудной области. Обычная и легкая дрожь пальцев превращается в тремор, который полностью начал завладевать руками. Невероятно сильно хотелось вдохнуть воздух, но что-то мешало, словно тело тяжким грузом погружалось под толщу воды. Затем в горле появилось невыносимое раздражение, из-за чего прорвало на громкий, безостановочный кашель. Казалось, что лёгкие кинули в блендер и так старательно превратили в труху. Вриль боком подпёрла стену, ожидая, когда очередной приступ прекратится. Всё это так резко произошло, что Сандей сначала и не понял. Только потом дошло. — Вриль? — Тихо позвал по имени путешественницу новый попутчик обеспокоенным голосом. Совсем растерянный, не понимал, как можно было помочь, что нужно сделать, из-за чего вообще это произошло. — Я сейчас позову кого-нибудь. — Тут же начал вспоминать, где чья комната находится. Его порыв помощи прервала чужая ладонь, что сомкнулась у него на кисти. Вымученный и притупленный взгляд смотрел лишь на лицо выше. — Не стоит, — сдавленный голос обрывками проговаривал слова, — пройдёт. Всегда проходит. Последние слова вбились не только в голову, но и в сердце. Сандей коснулся женского плеча, чтобы придержать ослабевавшее тело. Вриль по привычке уже хотела оттолкнуть любого рядом, кто стал свидетелем такой неприятной сцены. Но вовремя поняла: если оттолкнуть его помощь, то это означало оттолкнуть всего Сандея вовсе. Он искренне хотел быть рядом в такую минуту, протянуть руку, чтобы стало легче. Решил для себя наконец прислушиваться к людям, спрашивать, о чём они желают, не строить догадок самостоятельно. Ведь тогда бывший глава Дубов не спрашивал у людей, хотят ли они навеки заснуть. Когда Вриль по ту сторону решетчатого окна рассказывала о Родине, ностальгически вспоминала о былом… — Неужели всё равно хочется жить в таком мире, где вымирают цивилизации, стираются планеты, где больше не осталось тех, за которых готов бороться? — Всё равно невыносимо хочется жить. Он должен был давать советы, а не влезать со своим мнением в чужой монастырь. Кадел уже сформировала давно свою жизненную позицию, Сандей не смог вмешаться туда. Для неё существовал лишь её путь и иной. Она не лезла к другим со своей точкой зрения, хотела только, чтобы никто со своей не влезал в её жизнь и в жизни остальных. Галовианец же сделал всё по-своему. Он осознал свою ошибку только тогда, когда потерял всё. Теперь нет самого главного — смысла жизни. Когда просился на борт Экспресса, надеялся, что его примет хотя бы один человек. Но в его лицо чуть бы бита не полетела, а весь экипаж стоял грозной стеной. Вриль же подпирала стену в стороне, смотря лишь в пол, словно бывшего главы Семьи вовсе здесь и не было. Только недавно Март обмолвилась, что Кадел была инициатором предложения принять на борт преступника, понимая все риски. Тогда у Сандея появилось ещё больше вопросов к Вриль. Его немного раздражало непонимание и беспорядок в голове у Безымянной. Но решил для себя, что лучше лично будет узнавать и распутывать чужой клубок мыслей. Было принято решение отвести больную в её комнату. — Не обязательно разуваться, мы же не в твоём гнёздышке. Но Сандей всё же снял обувь, полностью зависимый от порядка. Хозяйка комнаты не соблюдала его совсем: на столе стояла грязная посуда, около кровати стеклянные бутылки от Услады, на полках разбросанные сувениры с разных планет, даже её верное оружие валялось на вечно расправленной кровати. Бывший глава Дубов не собирался добавлять свою лепту в этот беспорядок, от которого ему было не по себе. Его руки так хотели потянуться и исправить какую-то неточность, выкинуть фантик в мусорку, поправить свисающую фотографию, но всё же сдержался. Сандей хотел убрать ножны с мечом Шамшир-э, чтобы Кадел спокойно села, но тут же почувствовал лёгкий удар по ладони. — Не стоит, он не очень любит чужие прикосновения. — Удобно разместившись на кровати, Вриль почувствовала прохладу под носом, которая стремительно приближалась к верхней губе. Взгляд золотых глаз стал метаться по комнате. — На столе. — Всё важное при первой помощи у хозяйки комнаты лежало в железной коробке из-под печенья. Пока Сандей пытался остановить носовое кровотечение, задумался, как же в этой комнате всё по-своему. Если здесь не жить, никогда не узнаешь, где что лежит. Тут свои правила, своя система, которую нужно просто запомнить. Рука Вриль потянулась в карман, ища пачку сигарет. Сандей боковым зрением проследил за движением руки снизу и нечаянно приподнял женский подбородок ещё выше. Голова сильнее заболела. — Извини, — немного помолчал, — может не стоит усугублять? — Кадел лукаво хмыкнула и прищурилась. — Поверь, приступ совсем не связан с курением. — Справившись с кровью из носа, Сандей ждал, когда Безымянная продолжит, но лишь застал взгляд, смотревший сквозь него. — Тогда из-за чего? — Вриль поднялась с кровати, не давая гостю остановить её. Подушечки женских длинных пальцев оказались на мужской груди. Галовианец тут же почувствовал распространяющееся тепло по всему телу, как все беспокойные мысли испаряются, а сердце начинает биться быстрее, наслаждаясь короткой эйфорией. — Это жизненная энергия. Она находится в теле каждого живого существа. Но в моём теле её цикл нарушен из-за последствия Погибели. — Затем пальцы другой руки проникают под длинную перчатку, пытаясь дотянуться до пульса. — Я могу на неё влиять в целом, ощущать эмоции, но не изменять их. Сандей застыл, улавливая новые ощущения. Когда холодные пальцы невесомо прошлись до пульса и наконец его нащупали, всё тело покрылось мурашками. Галовианец на несколько секунд задержал дыхание, боясь спугнуть чужие прикосновения. Крылья сложились и прильнули к ушам, не смея больше мельтешить перед глазами, чтобы прикрыть щёки. — Сандей, расскажи, что ты чувствуешь. — Вриль наиграно наивно похлопала ресницами, не смея убирать хитрую ухмылку и заинтересованный прищур. Она была уверена, что нового пассажира не спугнут неведомые раннее ему ощущения. Пальцы, расположенные на груди, поддались влево в область сердца. Оно снова пропустило удар. Кадел было искренне интересно увидеть Сандея более расслабленным, без серьезного или задумчивого выражения лица. Особенно её удручала загадочная улыбка, царящая вечно на его лице в Пенаконии. С виду казался человеком, который держит всё под контролем, всё будет лишь по его плану. И как же хотелось доказать обратное. Один раз ему доказал это целый Звездный Экспресс, но второй… Второй раз ещё не пришёл. От этого ожидания становилось ещё интереснее. — Тепло, — тихо и коротко ответил Сандей, сдерживая дрожь в голосе. Вриль усмехнулась, опуская пальцы ниже, ощущая мышцы торса под тонкой рубашкой. Так откровенно до него ещё никто не касался, она же это делала открыто, не стесняясь. Дальнейшее продвижение остановила пряжка ремня. Галовианец слегка дернулся, наблюдая туманным взглядом. Кадел не знала, позволил бы Сандей продвинуться дальше, но знала точно, для начала было вполне достаточно. Особенно это стало понятно, когда за дверью послышался голос Март. Она звала хозяйку комнаты, чтобы та помогла ей решить кое-какую проблему. — Иду! — Кадел резко убрала руки от чужого тела, встала на носочки и проговорила на ухо, обдавая его горячим выдохом. — Чтобы не грустил, Пташка. — И невесомо кончиком пальца провела по внутренней стороне крыла, перед этим открывшись, чтобы выслушать попутчицу. Сандею оставалось только оторопелым взглядом смотреть на закрывшуюся дверь. Для него стало неожиданным откровением такое поведение Вриль. И лишь немного осознал, насколько ужасная и убийственно-манящая сила у неё была.