Часть 1

Знакомая лужайка. Только совершенно нелюбимая. Трава у дома, зелёная и сочная. А вот и сам дом. Вход в него — отчий дом. Только ничего родного в нём Сириус Блэк не видел. Эти стены напоминали ему не о самых лучших временах. Здесь не было места теплу. Здесь не было места даже золотому лучу солнца. Казалось, что каждый миллиметр этого строения пропитан высокомерным чистолюбием, гордыней и ненавистью к тем, кто, по мнению кое-кого, является отбросом и низом Этим кое-кем была кровная мать Сириуса — Вальбурга Блэк. Наверное, это было неправильно, но врать себе нельзя: он ненавидел её всей душой. Она давно умерла, но он её продолжал ненавидеть. Он ненавидел её за всю боль и за все страдания, которые она причинила ему и его младшему брату, Регулусу, который пропал без вести. Пропал… Его брат пропал. И в этой трагедии Сириус винил себя. Если бы он не совершил побег или бы сбежал вместе с Регулусом, то всё могло было быть иначе. Если бы он взял его с собой… Как бы было, если бы он забрал его? Он помнил, как Регулус умолял его не бросать здесь одного. Но он оставил, лишь бы не догнали его. Сириус терпеть не мог Питера за предательство, а сам по своей сути являлся предателем. Зачем он с ним так? За что? Может, если бы он не оставил его, то Регулус не стал бы Пожирателем Смерти, и сейчас он бы стоял рядом с ним, придерживая его за плечо и говоря: «Я понимаю, что ты чувствуешь, но это наше прошлое, которое осталось позади». Но их ли это прошлое? «Наше» — так странно звучит. Нет. У них нет ничего общего. Они были из разных миров, разных характеров, разных взглядов — разных от слова совсем. Из общего у них лишь фамилия да внешность. Но так ли это всё? Может, что-то Сириус и придумал себе. Вдруг он с братом не так уж и сильно отличаются?

***

Нет ничего. Темнота. Только темнота. Неизвестность и бесконечность. Они пугают, но одновременно манят. Почему-то хочется узнать, что скрывается за их пеленой. Хочется приоткрыть эту железную занавес. Лёгкие сдавливает. В них будто бы до сих пор вода, а тело находится где-то в невесомости. Но Регулусу всё равно. Ему в этом пространстве не безразлично. Нет. Ему тут хорошо. Его тут ничто не беспокоит. Спокойно. Здесь не существует времени. Не существует и проблем, что тревожили бы по ночам и изводили бы душу. Такой благодати Регулус не испытывал даже в детстве. Но внезапно спокойствие проходит. Всякая гармония испаряется, будто её и не было. Грудь обжигает, будто к ней приложили раскалённый металл, и Регулус чувствует, что он будто подскакивает, тяжело дыша. Его знобит, как в лихорадке, и унять это он не в силах. Всё вокруг, как в тумане. Голова трещит, словно по ней ударили чем-то тяжёлым. «Что это со мной?..» — Регулус пытается ощупать рукой поверхность, на которой он лежит. Он понимает, что лежит он на какой-то траве (но как он тут оказался, чёрт возьми!?). Но он не понимает, почему вместо пальцев он ощущает нечто другое. И почему он не может пошевелить руками так, как сделал бы будь он…в человеческом теле. «Я что!? Кто я!? Что со мной!? Где я!? Мерлинова борода, я мёртв или жив вообще!? — сознание Регулуса полностью пробуждается, туман проходит, и он пытается тут же встать, но падает от неопытности ходить на… лапах; с трудом он поднимается снова, но уже с силами, чтобы держаться. — Лапы?! Длинные, чёрные, лохматые лапы… — Регулус наклоняется, и его влажный (теперь всегда) нос почти достаёт до земли. — Я воняю псиной… Прекрасно… Ладно, я в норме, просто… ПОЧЕМУ Я ПЁС!? И где я?» Регулус поворачивает голову в сторону и видит рядом знакомые тёмные каменные ступеньки и такую же до боли знакомую дубовую дверь. Посмотрев себе вниз под лапы, Регулус понимает, что эта трава у его дома, где он провёл свои детство и юность; где он прожил много лет несчастным и брошенным. Воспоминания кольнули сердце. Сколько всего здесь было… Увы, не самое приятное. А что хуже всего — это то, что человеку (даже в теле собаки) свойственно запоминать всё самое неприятное. Сколько бы времени не прошло: дней, недель, месяцев и лет, — в памяти навсегда останутся те эпизоды, о которых хотелось бы забыть навсегда. Но вместе с этим в глубине души Регулуса жила мечта. И эта мечта была о том, чтобы однажды помириться со старшим братом и сказать ему, что он ни в чём не виноват и поступал так, как должен был в те моменты. «Ему всегда приходилось тяжелее, — понимал Регулус. — Матушка его ненавидела и била в отличие от меня. Он мне говорил, что сбежит, но всё произошло так резко, что в тот вечер мы даже не смогли попрощаться. Он просто… исчез, будто бы никогда его там не было. Интересно, где он сейчас? Как он? И сколько времени прошло с тех пор, как отправился за крестражем?» Регулус опять глянул на свои лапы. Конечно, не очень удобно передвигаться на четвереньках, но пока, видно, только так. Сделав шаг, ещё один, он более менее освоился и вскоре смог подняться по ступенькам. Бросив взгляд на ненавистную траву дома, где мать (почему-то именно там и в гостиной) постоянно отчитывала Сириуса, Регулус попытался прикинуть, как же его так превратило в пса, но, подумав, что с этим всем он во всех случаях разберётся позже, сел под дверью. «Обязательно, кто-то откроет, мне нужна еда, — думал Регулус. — Будет плохо, если это окажется моя мать… Или она уже умерла? Сколько же прошло-то, любопытно?» Так Регулус заночевал на пороге в теле пса под покровом холодной ночи.