Пролог

Вдох. Я рвусь вперёд изо всех сил, но бежать быстрее не выходит. Ужас толкает меня в спину. Руки мелькают перед глазами яркими пятнами красной куртки — вперёд-назад, и так по кругу. Левая, правая, левая, правая. Больше ничего не вижу. Вдох. Мечусь влево. Не туда… Я сама не знаю, почему — не туда. Просто горло сжимает мыслью «там точно что-то не то!», и я отскакиваю в другую сторону, а мысль холодом падает куда-то вниз, и ноги запутываются в ней. Я почти падаю. Вокруг только кривые и острые тени, чуть более светлые, чем темнота. Вдох. Я пытаюсь дышать прямо на бегу, заглатываю воздух, почти давясь, но мне уже не хватает, сколько бы я ни пыталась. Я как рыба. Вдох. Вдох. Вдох. Вдох. Я не понимаю, куда бежать. По лицу царапает ветка. Больно. Я убегаю дальше прежде, чем понимаю, что произошло. Вдох. Ничего не видно — вообще. Темнота такая плотная, что продираться через неё так же трудно, как через толпу в час пик. Я наваливаюсь на неё — она не пускает. Я отбиваюсь от неё, пока не понимаю, что это заросли колючек. Мне надо выпутаться из колючек и бежать — но я отмахиваюсь от этой мысли, потому что для этого пришлось бы остановиться, а этого я не могу. Волосы на загривке становятся дыбом. Я почти уже чувствую дыхание на своей шее. Плевать, что ничего не видно. Бежать, бежать, бежать! Сквозь колючки, раздирая лицо и руки, сквозь треск порванного рукава, сквозь боль разодранной кожи. Я должна прорваться, иначе оно сожрёт меня. Колючки заканчиваются внезапно. Я делаю рывок — а сопротивления вдруг нет. Ноги остаются где-то сзади, а сама я почему-то отказываюсь впереди. Земля появляется прямо перед глазами, зубы клацают — это мои или его?, — а потом вдруг вышибает дух. Щеке и губам больно. «Ударилась», — доходит до меня. Ударилась об землю. Земля холодная, мокрая от опавших листьев и ужасно, ужасно твёрдая. Почему-то в голове только мысль о том, как это глупо — вот так упасть. Так банально. Как в дешёвом хорроре. Я сворачиваюсь в комочек, закрываю голову руками и жду, когда меня догонят и убьют. Вдох. Напоследок