Дорога в один конец

      «Не хочу возвращаться…» – подумал Саша и пошёл по самой длинной дороге. Он обошёл все дворы и заводы… Оставались лишь гаражи, а затем он выйдет на дорогу к богатому району…       Парень рассеянно обращал свой взгляд то на небо, то на редкие деревца, проросшие за годы на редких островках сухой каменистой земли. Иногда попадались одни развалины, а иногда встречались ухоженные и похоже всё ещё используемые гаражи… За одним из поворотов прямо у гаража расположилась группа местных хулиганов с несколькими не менее «выдающимися» выпускниками. Похоже они праздновали, поскольку один из них жарил шашлыки, ещё один настраивал гитару, а остальные радостно переговаривались, периодически похлопывая выпустившихся товарищей по плечам.       Увы, но пройти незамеченным Саше было не суждено.       – Хей, ребят, гляньте-ка! Это ж наш умница Сашка с 11 «Б», – окликнул других один из выпускников из класса «А».       – Здравствуйте, – вежливо поздоровался Александр, отчаянно надеясь, что конфликта удастся избежать. – Прошу прощения, что невольно прервал ваше празднество.       – Ты посмотри какие мы вежливые! – манерно протянул один из них, а остальные рассмеялись.       – Да, ладно вам, народ, сегодня гуляем, – махнул рукой одноклассник Саши, которому было прекрасно известно о его скованности и наличии проблем в семье. – Присоединяйся к нам, Тирский. Хоть расслабишься да повеселишься раз в жизни, а то как Лёшка пропал совсем завял, – парень ободряюще хлопнул Александра по плечу. – Вы ж не против, ребят? Всё равно, что шашлыков, что выпивки нам за глаза хватит!       – Хорошо, – после пары минут молчания, пока Саша только рассеянно хлопал глазами, главный решительно хлопнул ладонями по бедрам и встал, протягивая Тирскому руку. – Николай Васильич Мурыжин. Можешь звать меня просто Коляном. Милости прошу к нашему шалашу, как говорится…       – Александр Глебович Тирский, можно просто Саша, – нерешительно пожал протянутую ладонь парень. – С-спасибо за приглашение, – смущённо поблагодарил он, а затем тихо ойкнул, когда Николай резко потянул его за собой и, сказав скинуть сумку с документами к остальным, указал на быстро сооружённое тем самым парнем из «А» класса, что заметил его первым, место из пары покрышек и старого пледика.       Ребята оказались очень весёлые. Саша впервые с момента пропажи брата ощущал себя так легко и свободно. Он в основном молчал и скромно улыбался, и даже пару раз тихо засмеялся, но его молчаливость не тяготила парней, которым и собственной болтовни вполне хватало. Они быстро поняли, что Саша вполне мирный и спокойный человек. Он был в их глазах старательным, умным и невероятно на их взгляд скромным, однако давить на него и просить что-либо рассказать никто не стал. Все негласно решили, что если он не захочет сам, то никто не будет принуждать его к разговору.       Это действительно был лучший вечер в жизни Александра.       Позже, когда все разошлись, Николай предложил чуть опьяневшему парню остаться на ночь здесь.       – Ты не думай, я не пидорас, приставать к тебе не буду, – хмуро пробурчал мужчина в ответ на невольно вспыхнувшее в глазах Саши загнанное выражение. – У меня тут две койки, так что нормально поспать можно. И чего ты вообще так дёргаешься? Ты ж малой ещё совсем. Да и семья у тебя не из бедных, хоть и не богачи. Куда ж тут влезть можно?       – Моя мачеха меня ненавидит, – рассеянно отведя взгляд куда-то в сторону, отчего-то честно сказал Саша. – А отец за деньги заставил переспать с его друзьями.       – Ох, ты ж ёпт… – подавился глотком мужчина, во все глаза уставившись на запоздало осознавшего свои слова и тут же испуганно закрывшего руками рот парня.       – П-простите. Н-не обращайте внимания, пожалуйста.       – Э, малой. Чего ж ты сразу в полицию не пошёл?       – Я… – Саша стыдливо отвёл взгляд. – Они все богаты и власти у них много. Если б хоть попытался что-то сказать стало бы только хуже, а они всё равно сухими из воды выйдут. Я даже сбежать как мама или брат не могу. Для них найти меня проще простого, отец специально оплатил операцию по вживлению следящего чипа, чтобы я от них уйти не смог. Странно, что они вообще ещё пока не явились сюда и не увели. Видимо, знают, что даже при всём желании деваться мне некуда, – бледно улыбнувшись закончил Александр.       – М-да… Вот ведь ситуация какая… неприятная. А что ж мама и брат? Ты сказал, что они сбежали. Неужто с ними тоже самое было и они тебя так просто бросили?       – Я знаю, что с мамой было… Брат, вроде как пропал раньше, чем отец решил его начать продавать. Потому, наверное, меня он решил использовать раньше… А где они сейчас я не знаю. Маму они вроде до сих пор найти не могут, а брата наоборот никто особо и не искал.       – Эх, бедовая ты голова… Как ж тебе в жизни не повезло, – с тяжёлым вздохом Николай присел рядом на матрас и притянул к себе парня, ненавязчиво его обнимая. – Поплачь немного. Как все обиды со слезами выйдут, сразу легче станет.       Саша пару минут просто ошеломлённо сидел, а затем нерешительно обнял мужчину в ответ, цепляясь за широкую клетчатую рабочую рубашку. На глаза от чужого тепла и поддержки всё же медленно навернулись слёзы, а затем он впервые за последние два года заплакал не от физической боли или унижения, а от облегчения. С каждой слезинкой парню становилось всё легче и легче на душе. И хотя груз от этого никуда не пропал, ноша явно стала куда легче.       – Спасибо вам, – успокоившись уже чуть более расслабленно и открыто улыбнулся Саша, поднимая голову, а затем удивлённо кашлянул, сплёвывая на грудь кровь.       В ушах внезапно зазвенело от раздавшегося совсем неподалёку грохота.       Мужчина напротив, кажется, что-то кричал, пытаясь достучаться до Саши, но тот ничего не слышал, лишь растерянно глядя на быстро шевелящиеся губы Николая. Эх, умел бы он читать по губам…       Через пару минут в этом тумане наполненном бесконечным звоном парень, наконец, потерял сознание.       Он уже не чувствовал как его едва живого, с пробитыми насквозь лёгкими везут в машине скорой помощи. Как на пути в операционную его сердце останавливается, а отчаянные попытки реанимировать парня в итоге заканчиваются ничем.       Он уже не знал, что виновата во всём была старая бомба ещё со времён войны. Оказалось, что она не только не взорвалась при падении, но и крайне «удачно» спряталась на долгие годы, так что даже при строительстве гаражного комплекса её никто не заметил. И сейчас она неожиданно взяла и взорвалась, унося с собой всего одну единственную жизнь. Саша не знал, что он фактически спас Николая, по странному стечению обстоятельств прикрыв своим телом ровно так, что на мужчине в итоге остались лишь царапины.       Саша уже не знал, что патологоанатомы, на доскональной работе которых особо настаивал Николай, всё же обнаружили следы насилия на его теле, а в полиции это учли, как и пересказ того, что успел узнать мужчина. Не знал, что засудить всех этих подонков всё же удалось, причём даже иностранцев.       Не знал Саша и о том, что как раз в тот день домой приехал его пропавший брат, желая забрать младшего с собой. Не знал, как тот стоял на его могилке с пустым взглядом и растрепавшимся от сильного ветра букетом белых ромашек, а рядом не смея сказать и слова стояла мама, изредка тихо всхлипывая и утирая платочком слёзы.       Белинде удалось отвертеться и подать на развод, увозя своих детей в её родную далёкую Германию. Макс ещё долго плакал, скучая по любимому братику. И даже Ника чувствовала себя виноватой.       Когда всё открылось, все были ошеломлены. А когда обвинения поддержала и одна из самых богатых и влиятельных семей мира, к которой и принадлежала Анастасия, у суда просто не осталось выхода и даже взятки никак не смогли помочь никому из мужчин…       А Саша уже всего этого не знал. Он стоял перед аркой, за которой была небольшая треугольная комнатка со светящимся полом и потолком. В двух других стенах были такие же арки, а в них виднелись два человека, одновременно и невероятно похожих на Сашу и при этом совершенно иных.       Один из них сидел на инвалидном кресле с пустым взглядом и изредка расцветающей на губах полубезумной улыбкой. Похоже, он с трудом мог шевелить лишь верхней частью тела, ноги были парализованы. К тому же, он выглядел куда старше, лет на тридцать, хотя по-детски растерянное выражение, чаще всего возникающее на его лице, и открытость, которой так и фонил его образ, делали его моложе. Пугали лишь шрамы хорошо видимые на коже, плохо скрытой лёгкой футболкой и шортами.       Второй же напротив, стоял ровно и… не гордо, а скорее решительно. Его волосы всё ещё вились, в отличие от первых двоих, а в глазах горело удовлетворение от совершённой мести. На его шее сверкал чернотой искусно вырезанный и украшенный золотом и алыми точно кровь драгоценными камнями ошейник, но это совершенно не мешало ему, как и наличие поводка тянущегося куда-то за спину темноту его прохода.       Знать бы, что это за место и как он сам выглядит сейчас. Правда ли он умер? А отчего сейчас так тепло? Разве после смерти ощущаешь что-либо? Такова смерть на вкус? Мягкая и сладкая, как нежнейший из бисквитов?       Что ж… тогда это не так уж и плохо, верно?       – Привет всем, – открыто улыбнулся Саша, своим двойникам, делая шаг вперёд и вставая вплотную к стеклу, разделяющему треугольную комнату с его местом пребывания…