Глава 2. Пробуждение

Зенеина, не открывая глаза, провела пальцами по простыне, ощущая ее нежную мягкость – едва ли не мягче, чем ее собственная кожа. Она осторожно выпростала одну руку из-под покрывала, на своей вздымающейся груди она ощутила легчайшую ткань, украшенную нитями драгоценной вышивки. Набравшись мужества, Зенеина открыла глаза. Последние лучи закатного солнца пробивались между тяжелыми бархатными занавесями, ниспадавшими на мраморный пол. Стены покрывали диковинные росписи. Зенеина слетела с ложа и, колотя босыми пятками по мраморному полу подлетела к окну и легкой рукой с трепетом отвела в сторону драгоценную ткань. Сердце ее отчаянно забилось словно голубка в когтях коршуна. Перед глазами внизу простиралось дикое ущелье. Ни деревца, ни зеленой травинки не виднелось на сколько хватало глаз. Лишь бурые скалы и багровеющие в закатном небе крутые обрывы уходили вдаль на много фарсангов. Только одно место во всем свете было так описано в древних песнопениях: гора Альбурз и Долина Врага, прячущаяся среди ее пиков. Вот только дворец не вписывался в эту картину. Враг был обречен обгладывать кости падших животных, а ночью преклонять свою мерзкую голову на голый камень. Откуда же это тонкое переплетение нитей, изящные росписи и греющий камень в камине? Затаив дыхание, она перевела взыскующий взор на настенные изображения. По мере того, как она разглядывала сюжеты, сердце ее забилось еще сильнее в смутном предвосхищении. Тут и там перед ней возникал образ врага, но она не понимала смысла изображения. Только знала, что новое знание навсегда оборвет ее прошлую жизнь, и вернуться к ней она уже не сможет никогда. Она оглядела комнату. В отблесках пламени, такого родного и близкого, в глаза бросался малахитовый столик. На столике лежала одна-единственная книга в черном кожаном переплете. Зенеина снова ощутила смутное тяготение, которое охватило ее при приближении к книге в библиотеке. Сама того не осознав, она подошла к столику и прильнула рукой к переплету. Он показался ей живым и теплым, будто пульсирующим жизнью изнутри и приветствующим ее прикосновение. Не силах устоять перед этим притяжением Зенеина открыла книгу. Страницы были исписаны каллиграфическим почерком, которому позавидовал бы сам Артабан Премудрый. Затаив дыхание, Зенеина прижала книгу к груди, села на ложе и принялась читать.