Часть 7. Черный юмор

      Марина всегда любила черный юмор. И даже думала, что умеет шутить подобным образом. Однако уже на практике поняла, что она, оказывается, очень далека от этого черного юмора, да и юмора в целом.       Наркоману отрезали гангренозные пальцы? У нее бы не хватило совести сказать, что теперь ему придется курить косячки двумя руками, сразу с кулаков, поэтому придется крутить их толще. Марина думала, что наркоман вдарит сестре из перевязочной за такие речи, однако он только похихикал.       Роженица, не говорящая по-русски, акушерка, показывающая что-то жестами, и ржущие и комментирующие вдалеке медсестры? Марине, конечно, тоже было смешно, но она думала, что это неправильно и так делать нельзя.       Первая шутка, на которую она решилась, но которая была слишком грубой и Марина даже думала, что ее за такое будут ругать, звучала так: «Да жри сахар, сколько влезет, подумаешь, ноги отрезали по самые яйца, зато теперь хуй ниже колен болтается».       Диабетик спрятал под подушку молочную шоколадку с орешками и ответил:        — Зато у меня появилась третья рука, чтобы двери открывать. Теми двумя буду колеса коляски крутить.       Впоследствии Марина не удивлялась, когда слышала что-то подобное и даже шутила, пусть даже не так грубо. А потом, окончив колледж, и вовсе пропали поводы практиковаться в черном юморе.       — Пойдешь дальше по медицине или не хочешь? — спросила после окончания учебы девушку мать.       — Нет, — ответила Марина. — Получить диплом меда под старость лет нет ни малейшего желания.       Мама хихикнула, а Марина понимала, что дело в другом: на бюджет она все равно не поступит — химию не знает, в биологии тоже не мастер, а на платное ей просто не дадут денег. Работать же всю жизнь медсестрой не было ни малейшего желания.       Карьера в педагогике началась…